Пушкин в творчестве Светланы Мрочковской-Балашовой
1| 2 | 3 | 4 | 5 | 6 |
 

ЖУРНАЛ СВЕТЛАНЫ МРОЧКОВСКОЙ БАЛАШОВОЙ

Вокруг Пушкина

Николай Афанасьевич Гончаров

                      Отец Н.Н. Пушкиной

 ЛарисаЧеркашина*

 

 Портрет Н.А. Гончарова. Имя  худ. неизвестно

Родился в 1787 году. Получил превосходное образование, да и сам имел, видимо, недюжинные способности: Николай Гончаров владел несколькими европейскими языками, играл на скрипке и виолончели, да так, что, по воспоминаниям, останавливались «экипажи под окнами Гончаровых, когда молодой виртуоз играл». Прекрасно разбирался в литературе и даже увлекался стихотворчеством. В круг чтения молодого наследника входили сочинения Сумарокова, Карамзина, Ломоносова.

Русский студент Турбин давал юному воспитаннику уроки математики, географии и словесности. В Полотняный Завод приглашались лучшие гувернëры и учителя из Франции и Германии. Один из них — швейцарец Давид Иванович де Будри. Он же и лицейский воспитатель Пушкина!

«Будри, профессор французской словесности при Царскосельском Лицее, был родной брат Марату, — отмечал поэт в своих записках, — Екатерина II переменила ему фамилию по просьбе его, придав ему аристократическую частицу de, которую Будри тщательно сохранял…»

Известен и отзыв Будри об успехах своего воспитанника Александра Пушкина: «Он понятлив и даже умен. Крайне прилежен, и его очень заметные успехи столь же плод его суждений сколь и прекрасной памяти…»

Верно, не случайно, в черновых вариантах «Евгения Онегина» «мосье Швейцарец» (именно он, а не «француз убогой», по изначальному замыслу, водил гулять в Летний сад юного героя) именован как «очень умный», «очень строгий», «очень важный» и даже «благородный».

Но прежде чем профессор Будри, брат пламенного якобинца Жана-Поля Марата, начал обучать азам французской словесности в Царском Селе своего славного ученика, он был гувернером Николеньки Гончарова, Николая Афанасьевича, в будущем тестя поэта.
И водил гулять своего воспитанника не по аллеям знаменитого петербургского сада, а по парку и рощам великолепной гончаровской усадьбы Полотняный Завод.

И как знать, не благодаря ли стараниям «мосье Швейцарца» Николай Афанасьевич Гончаров получил прекрасное домашнее образование:  в совершенстве владел французским, немецким и английским языками, играл на скрипке и виолончели, отдал дань стихотворчеству. Любовь к поэзии, литературе, искусству, языкам, заложенная с ранних лет, передана была впоследствии Гончаровым-отцом и собственным детям. И, конечно же, любимице Таше, которой в будущем доведется побывать и в Германии, и во Франции, и в Швейцарии…

Николай Гончаров был записан пажом (по протекции графа Салтыкова) и отправлен в северную столицу. В Петербурге, в годы службы в Коллегии иностранных дел, и состоялось его знакомство с будущей женой — красавицей фрейлиной Наталией Загряжской, блиставшей при Дворе.

 Николай Афанасьевич Гончаров

Миниатюрный портрет «изображает красивого молодого человека с тонким, выразительным лицом с голубыми мечтательными глазами. Девически нежное лицо обрамляют тëмнокаштановые волосы. Белоснежный батистовый галстук строго подпирает розовые щеки, фоном служит синее небо с тучами».

В 1807-м Николай Гончаров женился на Наталии Загряжской, и в дневнике его отца появилась памятная запись: «Генваря 27 дня в С.-Петербурге венчанье во дворце Зимнем в Придворной церкви». (Именно в этот день — 27 января, ровно через тридцать лет, на Черной речке под Петербургом прогремит роковой для Пушкина выстрел!)

В следующем после свадьбы году коллежский асессор Николай Гончаров с молодой супругой переехал в Москву, где и вступил в должность  секретаря при московском губернаторе. Вскоре Николаю Афанасьевичу пришлось заменить уехавшего за границу отца и принять на себя управление огромным хозяйством. Дела у молодого Гончарова пошли успешно, и в 1811 году «за приведение к должному устройству и усовершенствованию состоящие в Калужской губернии фабрики полотняной и писчей бумаги» был представлен к ордену Св. Владимира IV степени.

Вернувшийся из заграничного вояжа Афанасий Николаевич вновь взял власть в свои руки, и жизнь в Полотняном потекла, как и прежде, с былой пышностью и размахом.
Отстраненный отцом от дел, глубоко им обиженный, стал впадать в меланхолию, искать забвения в вине. Неудачное падение с лошади в 1814-м (Николай Афанасьевич сильно расшибся) послужило одной из причин его душевного нездоровья.

«Николай Афанасьевич, кажется, стал лучше, заходит в детскую, на Ташины проказы иногда улыбается», — сообщает Наталия Ивановна свекру в феврале 1818-го. Видимо, в то время она ещë питала надежду на выздоровление мужа.

Его болезнь, сопровождаемая буйными припадками, стала великим несчастьем для всей семьи.
И однажды двенадцатилетняя Наташа Гончарова чуть было не стала жертвой обезумевшего отца, — события того страшного дня, когда «жизнь еë висела на волоске», до мельчайших подробностей впечатались в память.

Из воспоминаний Александры Араповой:

«Когда у него являлось желание, Николай Афанасьевич выходил из своей половины в назначенный час и обедал за столом с семьёй и домочадцами. Тогда поспешно убиралась водка и вино, потому что незначительной доли алкоголя было достаточно, чтобы вызвать возбуждение… В тот зловещий день мать, смолоду ещë немного близорукая, не заметила надвигавшейся бури и очнулась от своей задумчивости только тогда, когда последний из обедавших уже подходил к двери, оставив еë одну с разъяренным отцом. Она кинулась за ними, но всеобщее бегство только ускорило взрыв. С налитыми кровью глазами и с ножом в замахнувшейся руке Николай Афанасьевич в свою очередь бросился нагонять еë. Опасность была очевидна.

Голова кружилась, сердце учащенно билось, ноги подкашивались, а инстинкт самосохранения внушал, что достаточно оступиться, чтобы погибнуть безвозвратно. Лестница казалась нескончаемой; с каждой ступенью отец настигал еë ближе; огненное дыхание обдавало волосы, и холодное лезвие ножа точно уж касалось открытой шеи. Наверху, в щель притворенной двери, с замиранием духа следили за перипетиями захватывающей сцены.

Но вот и цель! Еë впустили, захлопнули надежный щит. «Спасена!» — блаженным сознанием промелькнуло в мозгу, и эти ощущения годы были бессильны изгладить».

Жизнь под одной крышей стала невозможной: Наталия Ивановна перебралась в Ярополец, а Николай Афанасьевич остался в московском доме на Никитской.

Вспышки безумия главы семейства чередовались с периодами затишья. «Отец меня не принял, — сообщает в августе 1833-го из Москвы Пушкин жене. — Говорят, он довольно тих».

И не потрясением ли от прежних встреч с больным тестем навеяны пушкинские строки, написанные осенью того же года?
 

Не дай мне Бог сойти с ума.
Нет, легче посох и сума;
Нет, легче труд и глад.
Не то, чтоб разумом моим
Я дорожил; не то, чтоб с ним
Расстаться был не рад…
Да вот беда: сойди с ума,
И страшен будешь как чума,
Как раз тебя запрут,
Посадят на цепь дурака
И сквозь решетку как зверка
Дразнить тебя придут…

Предводитель московского дворянства граф А. И. Гудович — генерал-губернатору Москвы князю Д. В. Голицыну (декабрь 1834):
«Дошло до моего сведения, что г. Гончаров, живущий в собственном доме на Никитской, находясь в совершенном расстройстве умственных способностей, ходит по домам незваный и весьма неприличным образом беспокоит людей, не желающих его видеть. Долгом поставляя
донести о сëм до сведения Вашего Сиятельства, я полагаю для чести его фамилии необходимым иметь за ним… строгий домашний надзор, потому что в случае какого-либо со стороны его безумного поступка он должен быть заперт в Дом Умалишенных…»

В архиве мне довелось читать письма Николая Афанасьевича, писанные прекрасным старинным слогом, и содержащие немало философских сентенций и сетований на свою горькую судьбу.

Он был на венчании дочери с Пушкиным в храме Большого Вознесения.

Но еще до свадьбы, в июле 1830-го, язвительный князь Вяземский спрашивает жену: «Не отец ли Гончаровой присоветовал Гончаровой идти замуж за Пушкина?» И просит еë передать эту шутку поэту…

Николай Афанасьевич благословил свою Наташу и на второй брак.

H.A. Гончаров — сыну Дмитрию в Полотняный Завод (1844):

«Поздравляю Вас и любезную Вашу Лизавету Егоровну (жена Д. Н. Гончарова. — Л. Ч.) с новым зятем генералом Петром Петровичем Ланским, по какому случаю в исполнение требования письменного самой сестрицы Вашей Натальи Николаевны, дал я ей мое архипастырское (иноческое) благословение».

Николай Афанасьевич Гончаров дожил до преклонных лет и умер в сентябре 1861 года.

Дочь Наталия не смогла проводить его в последний путь: ту осень она проводила на берегу Женевского озера. Но была ли Наталия Николаевна счастлива, оказавшись в красивейшем уголке земли? Там, в Женеве, в сентябре, застала еë горькая весть из России о кончине отца.

Тогда же она надела траурное платье, и черный цвет стал с тех пор единственным для всех ее нарядов. Наталия Николаевна и позже, «по окончании траура сохранила привычку ходить в черном, давно отбросив всякие претензии на молодость…

 

 ПРИМЕЧАНИЯ


* Черкашина Лариса Сергеевна. Наталия Гончарова. Любовь или коварство? Глава первая «Николай Афанасьевич Гончаров». Источник:  https://biography.wikireading.ru/154338                Портреты Н.А. Гончарова заимствованы из Интернета.

 

 

 

1| 2 | 3 | 4 | 5 | 6 |
© 2005-2021 Все страницы сайта, на которых вы видите это примечание, являются объектом авторского права. Мое авторство зарегистрировано в Агентстве по авторским правам и подтверждено соответствующим свидетельством. Любезные читатели, должна вас предупредить: использование любого текста возможно лишь после согласования со мной и с обязательной ссылкой на источник. Нарушение этих условий карается по Закону об охране авторских прав.
Рейтинг@Mail.ru