Пушкин в творчестве Светланы Мрочковской-Балашовой
1 | -2- |

   ЖУРНАЛ СВЕТЛАНЫ МРОЧКОВСКОЙ-БАЛАШОВОЙ


Нужен
ли Мастер Маргарите?

От винта парохода разбегались волны, смачно чмокая берега. Навстречу медленно плыли напоенные речной влагой и туманами заливные луга. За ними далеко, до маревой границы с небом, колосились поля. Клубились прибрежные ракитники. С правобережной крути сбегали вниз – до самой воды – насквозь просвеченные солнцем березовые рощи. На взлобках – в старческой дрёме коротали свои дни тихие деревушки. Облезлые маковки запыленных годами церквей продолжали возносить Богу молитву. Сельские погосты печально чернели крестами. Ширь, покой, благостность, грустную красоту источала неброская, но щемящая до слёз русская природа. И безвременье. Неумолчные разговоры попутчиков звучали диссонансом  разлитой окрест печали.

Вера, облокотившись о борт палубы, тихо вслушивалась в красоту. Отрешенно. Сиротливо.
На Алика было даже неловко смотреть. Он – рабски, преданно – заглядывал Маргарите в глаза. Как верный щен своей новой хозяйке. Сергей – с красными, воспаленными от бессонницы глазами шизика – изредка мычал глубокомысленными фразами. Он по-рыцарски держался в тени. Впрочем, у него и не было никаких шансов на успех. В Алике хоть чувствовалось порода. Независимость ума тоже не без значения. А Сергей оригинальничал. Но эти потуги сродни безумию, которое неустанно генерировал его воспаленный мозг. Душа оставалась холодной. В ней царил лишь один бог – сам он.

В три пополудни пароход пришвартовался у пристани Поленово. На взгорке – усадьба «Борок». Рядом – пристройка для прислуги. Теперь в ней обитали музейщики. Туда и потащила Маргарита своих спутников. Познакомила с хозяевами. И тут же в музей.
– Ты позволишь мне самой провести экскурсию? – на всякий случай спросила она хозяйку.
– Ну, конечно, ты всё знаешь лучше меня! Ступайте, а я тем временем ужином займусь!
– Сначала, мои дорогие, я накормлю вас духовной пищей, а земной опосля! – она нарочито употребила это крестьянское словечко – под стать разночинскому духу усадьбы.

Перед Верой снова была та самая Маргарита, к которой год назад, на Золотом кольце, воспылала обожанием. Она вела свою маленькую свиту по комнатам музея и – Бог свидетель! – сумела заставить их, голодных и усталых, позабыть о потребностях бренного тела. Особенно восторженно внимал ей Алик. Но и она, казалось, только для него распушила перышки своего слепящего оперения.

– Обратите внимание на эту резную утварь. Василий Дмитриевич Поленов вместе с женой в поездках по деревням собирал предметы крестьянского быта. Он преклонялся перед гением народного умельца. Создал в усадьбе художественную мастерскую, где работали не только художники, но и кустари.

Известные пейзажи Поленова – столь осточертевшие бесчисленными репродукциями на шкатулках, тарелках, продававшихся в канцтоварах, – перед взорами Маргаритиных слушателей наполнялись звоном золота опадающих листьев, потрескиванием  перегретых солнцем  воздушных струй, со   свистом разрезаемых тревожно снующими стрижами.

– Пленэр – главное достоинство пейзажей Поленова. Мало кому удавалось передать на полотнах нюансы цвета, меняющегося от интенсивности солнечного света и атмосферы. Вот смотрите – дорога, простенький пейзаж. Но вы ощущаете предгрозовое состояние природы. Все – в деталях: оплывшее солнце… еще просвеченные им макушки облаков, но снизу белоснежный пух уже в сизых пятнах своей же, отраженной с земли тени… Над самой дорогой стремглав проносится стриж… Низкий полёт птиц – предвестник бури. Вы чувствуете, как вам становится трудно дышать, ломит в висках, душно…  невольно расслабляете ворот…

Алик схватился за верхнюю пуговицу рубашки.
– Вы тоже задыхаетесь? – улыбнулась Маргарита. Он смущённо промокнул платком проступившие на лбу капельки пота: – В самом деле душно!
– Великая сила искусства! – Вера так и не поняла, какое искусство она имела в виду – Поленова или свой дар внушения…

В камине уже пылал огонь. Не потому что вечер был прохладным, а для задушевности, уюта. На столе, как и обещала Маргарита, изобилие от щедрот природы. Обтягивающие рейтузы подчеркивали пышные формы хозяйки.
– Продолжаешь Федора обхаживать! – хохотнула Маргарита. А нам беззастенчиво пояснила:
– Он ей нелегко достался. Жгучая любовная драма. Но наша хлебосольная хозяюшка сумела-таки развести его с женой.
Хозяюшка, зардевшись, лишь рукой отмахнулась: – Да полно, Марго, поимей совесть!

Интерьер дополнился еще одним гостем – морским офицером из Ленинграда. Бывшим сослуживцем Фёдора. Он читал свои стихи. Ладные, но бесцветные. Фёдор – собственные пробы пера.

– У тебя, Федюша, генетическое умение слышать природу, – похвалила Маргарита. – От батюшки. От дедушки.

Фёдор поклонился ей и снова заговорил со своим флотским товарищем.
– Да, было времечко… Теперь вижу море лишь во сне. Когда умер папа и мне предложили занять его место хранителя Поленова, думал, сойду с ума.
– Что и говорить, перевернули тебе жизнь. Нелегко далось тебе это решение, – поддакнул товарищ.
– Нелегко, – печально вздохнул Фёдор. – Трудный выбор – между любовью к морю и долгом к Родине и предкам!
– Но ты оказался молодчагой – не дал угаснуть семейному очагу! – снова встряла Маргарита.– Не позволил ветру развеять русский дух дедовой обители.

Вера чувствовала себя неуютно средь этих ностальгических путешествий  в прошлое. Физики тоже молчали. И тоже скучали. Общий разговор не клеился.

Мужчин поместили в баньку у самого берега Оки. Она давно уже потеряла своё предназначение и служила ночлегом для гостей. Маргариту с Верой устроили в хозяйских покоях.

На другое утро, после завтрака, за совместным мытьем вечерней посуды Маргарита ошарашила Веру:
– Ну, что, молчите? Нечего сказать? Это вам, Веруша, не компания ваших сексуалов, в которой вы царите!

От неожиданного выпада Вера аж поперхнулась. Вспомнились Настины слова: «Змея! Не заметишь, как выпустит жало!». Вот и ужалила! Но отчего такое ехидство? – глотая слёзы, Вера перебирала в памяти последние события. Неужели тот вечер у знакомой, когда я предпочла говорильне танцы?! Ведь нелепо за это озлобиться! А может… – ну это уж слишком мелко! – чувствует себя обязанной мне знакомством с Аликом? Уязвленное самолюбие нагнетает раздражение? А оно вылилось в желчный плевок?

Вера недолго сердилась на Маргариту. Все женщины, даже самые умные и рассудительные, подвержены истерическим вспышкам! Порою сама была склонна к ним. И всегда сожалела об этом. Наверное, и подруга теперь мучается. Любить – значит уметь прощать. И не только мелочи, но и более серьезные обиды. А эта – сущий пустяк в сравнении с достоинствами Маргариты. С её своеобычностью, интересностью, глубинами. Такие качества не валяются под каждым забором…

Между тем Маргаритин роман набирал силу. Но и роман-то у нее был особенным. Он не вмещал в свое понятие всю сложную гамму её отношений с Аликом. Его, пожалуй, можно сравнить с болеро. Испанским танцем с постепенным нарастанием темпа. Оба партнера раздумчиво, неспешно притоптывают каблуками, прищелкивают кастаньетами. Но сколько страсти в этом нарочито растянутом приближении! Будто гроза собирается на вечно прозрачном испанском небе. Сначала оно подёргивается лёгкими слоистыми перьями. Они медленно стягиваются в тучи. Все ещё светлые, неплотные. Постепенно наливаются грязноватой синью. Все ниже опускаются к земле. Начинают лениво посверкивать. Глухо поварчивать. И вдруг – ослепительная вспышка, всесокрушающий треск, дробные перекаты грома. И тучи от боли разражаются обильными слезами…

Маргарита оборвала болеро на самой высокой ноте. По крайней мере, так она уверяла.
– Тягомотина! – призналась она однажды Вере. – Как щенок мне в глаза заглядывал. Канючил.
– Алик, конечно же, не тянет на роль Мастера, – заметила Вера.
– Как вообще мог прийти вам в голову подобный абсурд? – ужаснулась Маргарита.
– Вас может обуздать только мужчина особых качеств.
– Обуздать?! Как норовистую кобылу, что ли? – хохотнула подруга. – Такой ещё не родился на свет!
– Просто вы не встретили его.
– Мужественные мужики перевелись, – отрезала Марго. – Впрочем, среди болванов ещё встречаются.
– Ну, вы хотите невозможного – и мужество, и ум! И, конечно же, чтоб занимался великим делом!
– Не просто занимался, а с увлечением, страстью! Дабы след на земле оставил, – в тон Вере продолжала Маргарита.
– С холодным рассудком и жарким сердцем, да?
– С мудрой добротой и властной силой над всем, с кем и с чем соприкасается.
– Вот мы и вернулись к тому, с чего начали, – только такой наездник и может обуздать вас и поддерживать вечный огонь очарования! – засмеялась Вера.

В то время Москву удивлял своими лекциями–концертами Андрей Мылов. Ах, как это было занимательно! Неведомые, подцензурные подробности из жизни великих. В сопровождении тихой, волнующей под  стать подробностям музыки. Конечно, никаких афиш не было. Сообщения о его полулегальных выступлениях передавались из уст в уста. И народ валил валом. До отказа забивал залы разных академических обществ. Вера познакомилась с Мыловым на очередном вечере в институте Курчатова. Вещун посвятил его «Мастеру и Маргарите». Роману и его прототипам – самому писателю и его жене Елене Сергеевне. Вера приволокла с собой человек пятьдесят. Само собой, и Маргариту с физиками. Уговорила лицедея собраться после концерта у неё дома. Набилось много любопытных. Мылов приехал последним. Вручил хозяйке букет и принялся разглядывать интерьер гостиной. Вера челноком сновала между кухней и комнатой – с очередными порциями бутербродов, тартинок, вина. В этой суете она пропустила гостя. Вся его интересность досталась другим. Но прежде всего Маргарите. Она заправляла салоном вместо озабоченной хозяйки. Вернее, не заправляла, а сосредотачивала всё внимание на себе. Вера мимоходом замечала, как она привычно вела свою тонкую – не подкопаешься! – игру с новым мужчиной. Именно игру – не флирт! До такой бабьей вульгарности она не опускалась. Искусно, филигранно выставляла напоказ все свои глубины. Алик злился. Беспомощно хорохорился. А Маргарита и бровью не повела в его сторону.


На другой день позвонил Сергей:
– Ты вчера с ног сбилась. Мылов, конечно, сильный мужик. Надо отдать должное и его знаниям, и артистичности. Он делает себе популярность на закрытости нашего общества. На недоступности архивов для простых смертных. Между прочим, твоя замечательная подруга говорила о тебе гадости… Ну, да, гадости! По-иному и не назовешь. Мылов осмотрел твои картины и библиотеку. Между ним и твоей подружкой произошел преинтереснейший диалог:
«Любопытные книги! – изрек он.
– Чем же это любопытно? Банальная выставка интеллектуальности, –  с иронией парировала  твоя Марго.
– Не скажите! – возразил Мылов. – Редкое собрание философов. Много книг об искусстве. Вообще, удивительный дом! Сочетание не сочетаемого – книжной кабинетности и светскости!
– Последнее вы верно подметили! Но я бы уточнила – хаотичности и эклектичности натуры хозяйки»…
– Ну  как тебе нравится коварство твоей Марго? – поинтересовался в конце разговора Сергей. Само собой, оно совсем не понравилось Вере.

Мылов также проявил воспитанность:
– Очень признателен вам за чудесный вечер. У вас интересные друзья. Самое большое впечатление от Епанчиной. Неординарная личность. Недюжинная эрудиция. Умение точно, образно выражать мысль. Давно я уже не слышал такой замечательной русской речи. Люди разучились владеть ею. Даже мои коллеги-литераторы говорят косноязычно.

Аукнулась и Маргарита:
– Веронька, все было чудесно! Только вам, бедняжке, досталось. Обслужить такую ораву! Мылов – душка. Есть в нём нечто значительное. Мы обменялись телефонами… – она сделала многозначительную паузу.
– Вы, кажется, сердитесь на меня? – продолжила с наигранным простодушием.
– Говорят, что вы прохаживались по моему адресу!
– Глупости! Наветы! Не слушайте подонков! Вы же знаете, как я люблю вас!
– Знаю! Уже не раз убедилась!
Больше она не звонила Маргарите. Маргарита ей тоже.

Вера вернулась в Польшу. Новая жизнь захлестнула. Смягчила, а потом и начисто изгладила воспоминания о коварстве и любви. Но в один из своих приездов в Москву она вдруг вспомнила о Маргарите и неожиданно для самой себя – черт что ли подсказал? – взяла и позвонила ей. Знакомый глуховатый, будто слегка простуженный, голос:
– Слу –у –у – шаю!
– Здравствуйте. Вы меня узнаёте? – они с Маргаритой так и не смогли перейти на «ты».
– Не –е – е, – все та же привычка растягивать слова.
– С вами говорит та, которую вы некогда презрели! Не призрели, а именно пре –зре –ли!
– Веронька! – тут же догадалась Маргарита. – Какими судьбами! Откуда?
– Представьте себе – из Вены. Муж служит там.
– Как интересно – о – о! И давно вы в Вене? Я, думаю, не откажетесь увидеться с пре–зрев–шей вас особой?

У неё уже седая голова. С все той же короткой, под мальчика, стрижкой. По-прежнему интересная. Пожалуй, даже  лучше стала.  Из той редкой породы женщин, которых осень украшает. Черная раскосость ещё ярче выделялась под серебром челки. Всё такая же ласково–вкрадчивая. И как всегда – кладезь всех самых животрепещущих новостей.

– А Вольки уже нет, – совсем буднично сказала она при встрече. – Вдовствую несколько лет. Девки повыходили замуж. Теперь я бабушка с двумя внуками.
– Нет?! – ахнула Вера. – Как это так нет?
– Погиб в экспедиции. Видите, я сею вокруг себя смерть. Оба мужа трагически ушли из жизни.

Она рассказала подробности. В то лето Вольдемар с экспедицией снова уехал на свою любимую Колыму. Кончились продукты. Вокруг – глушь. Как назло, отказала рация. Он сам отправился за провизией. Вверх по реке на резиновой лодке.
– Со дня гибели жены и дочки он панически боялся воды. Перед отправлением записал дневнике: «Знаю, что иду на верную смерть»…
«Обостренное чутье обречённого»? – подумала Вера.  А Маргарита, прочтя её  мысли, ответила: – Случилось, как и предвидел. У Колымы – нрав заковыристый, бешеный. Бурлит воронками. Сплошные пороги. На одном из них, видимо, и перевернуло лодку. А тело закрутило в кипящем котле. Швырнуло на камни…

Она говорила очень спокойно.
«Как будто о постороннем рассказывает. Какая она сильная»! – позавидовала её хладнокровию Вера.
– Помню, когда мне сообщили «Ваш муж погиб. Тело не обнаружено», я осела на тахту.
Друзья уговорили меня обратиться к известному экстрасенсу. Мы с Волькой раньше видели его в  доме знакомого режиссера. Он дивил компанию своими пророчествами. Волька насмешливо наблюдал за чародеем. «Шарлатан»! – буркнул мне и покинул сборище. Ведь он верил лишь в Божий промысел. А шарлатан этот точно определил место его гибели.
Набросал на листке план: «На таком-то километре – скала. К ней прибило лодку с рюкзаком. Тела не найдете. Река выбросит его осенью».
– И что – план помог?
– Ещё как! Мы быстро обнаружили эту скалу, лодку, рюкзак. В нём дневник.– лучше бы потонул, проклятый! – жестко произнесла Маргарита. – Дневник полон любовного бреда. Оказывается, у Вольки давно появилась женщина! Уже в Москве в ящике его служебного письменного стола я обнаружила целую пачку её писем.  Весь отпуск я провалялась на тахте.  Ни боли, ни мыслей. Пустота! Потом снова позвонила вещуну. Он ответил: «Слышу его голос… – при этом меня чуть кондрашка не хватила, – …пусть Марго не носит аметистовый перстень. Поставит в рамку мою фотографию, на которой я с трикотажным галстуком. Через шесть лет у нас в доме будет свадьба».

– Ну и что же – сбылось предреченное?
– Я сразу же кинулась искать перстень. Помню, в тот злополучный день сняла его с пальца вместе с обручальным кольцом. Кольца как провалились. Фотографии с галстуком тоже не обнаружила. Через два года, перебирая в книжном шкафу старые документы, нашла Волькин пропуск в Академию. В нём – тот самый снимок. Увеличила. Поставила в рамку. Шесть лет спустя Анька вышла замуж. Вот, оказывается, какую свадьбу напророчил он! А я-то думала меня собирался выдать. Как Пушкин жену за Ланского – через шесть лет после своей смерти!
Я решила отдать молодоженам супружескую двуспальную тахту. Под ней в углу преспокойненько лежали пропавшие кольца…

– Познакомьте меня с этим кудесником, – попросила Вера.
– Нет, уж увольте! К нему я больше ни ногой! Да и зачем он вам?
– У меня есть о чём порасспросить его.
– Не лезьте в запретное! Впрочем, могу дать вам его адрес, – смилостивилась Маргарита.

Вера снова попала под её магнетическое влияние. Карусель сентиментальностей завертелась с новой силой. Бешено завертелась, позванивая нежностями, любовными признаниями, обожанием.

Как–то раз Вера насмешливо сказала Маргарите:
– Наша переписка очень смахивает на излияния институток.
Маргариту задело такое уничижающее сравнение. Но ответила достойно:
– Это оттого, что мы обе  очень одинокие, непонятые, невостребованные.

Маргарита так и не нашла своего Мастера. Разные встречались. Но всё не те. В  годы перестройки она рьяно кинулась в борьбу за демократию. Борьба кишела видными правозащитниками – экономистами,  поэтами,  учеными крупного калибра. Многие из видных навязывались в друзья. Но в этом возрасте дружба хрупка. Мужчины приходили и уходили.

Однажды приятельница – жена академика решительно ей заявила:
– Хватить куковать! Такая женщина и без мужа! Дети выросли. У них своя жизнь. Давай выдадим тебя за кого-нибудь из наших академиков. У меня в арсенале – несколько вдовцов  и разведённых.

Сказано – сделано! Устроили в академическом доме смотрины.
– Только заклинаю тебя – не умничай! – взмолилась хозяйка. – Сиди паинькой. Слушай, поддакивай, улыбайся! Особенно часто улыбайся намеченной жертве.

Маргарита крепилась весь вечер. Слушала, сочувственно кивала. Такая милая и нежная душенька – сама улыбка! После ужина душенька отправилась на кухню помочь хозяйке с мытьем посуды. И тут её прорвало – застоявшееся молчание резвым жеребцом вырвалось на волю. Всех разобрала по косточкам. Больше всего досталось потенциальным женихам.
А в коридоре, вплотную к приоткрытой кухонной двери, толпились мужчины – вышли из столовой на перекур. Им поневоле пришлось услышать о себе подноготную.

Так что со сватовством ничего не вышло. Знать, такая  Маргаритина судьба  – жить  без Мастера. Но вот нужен ли он ей? – решайте сами.


 


 

| 1 | -2- |
© 2005-2015 Все страницы сайта, на которых вы видите это примечание, являются объектом авторского права. Мое авторство зарегистрировано в Агентстве по авторским правам и подтверждено соответствующим свидетельством. Любезные читатели, должна вас предупредить: использование любого текста возможно лишь после согласования со мной и с обязательной ссылкой на источник. Нарушение этих условий карается по Закону об охране авторских правРейтинг@Mail.ru