Пушкин в творчестве Светланы Мрочковской-Балашовой
1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | -7- | 8  | 9

  ЖУРНАЛ СВЕТЛАНЫ МРОЧКОВСКОЙ-БАЛАШОВОЙ

 

Секунды наполнить смыслом…

                                                                                   Светлана Мрочковская-Балашова
 

Духовные просветители

Продолжателем рода  духовного просветителя Ефима Христиановича Грота  стал его единственный сын  Карл Ефимович.  Учился  он в Екатерининском, затем в Петропавловском училище. Прекрасным  знанием  иностранных языков обратил на себя внимание императрицы Екатерины Второй и в сентябре 1785 г. был определен ею компаньоном  к великим  князьям Александру и Константину Павловичам для их упражнения в немецком языке (в благодарность за успешное выполнение этой обязанности   31 декабря 1795 г.  Государыня пожаловала его  в коллежские регистраторы). В феврале 1791 Грот был  назначен и учителем воспитанников 2-го возраста в Сухопутный Кадетский корпус. В марте 1794  «награжден от Императорской Академии Наук званием студента оной», т.е. слушателем публичных лекций в Училище  (так называлось учебное заведение при Академии, учрежденное её Президентом Е.Р. Дашковой после слияния Университета и Гимназии). В 1795 г. Грот поступил в 3-ю Экспедицию для свидетельства государственных счетов,  дослужившись в 1811 г. до старшего столоначальника.  В конце 1811 г. перешел на службу в Департамент государственных имуществ под начало гр. Григория Владимировича Орлова, где вскоре получил пост начальника отделения. В 1804 Карл Ефимович  женился на  Каролине Ивановне  Цизмер [Karoline Elisabeth  (01.02.1780, СПб. – 24.08.1852, Гелсингфорс)  источ. Erik Amburger Datensatz old: 21887] – младшей сестре своего друга-дипломата Якова Ивановича  Цизмера. Счастливая семейная жизнь неожиданно оборвалась. О трагической смерти  деда рассказывает  Константин Яковлевич Грот в своем ранее упомянутом труде "Материалы для жизнеописания академика Якова Карловича Грота ", изданном в 1912 г. в СПБ. к   100-летней годовщине рождения его отца:

"Онъ погибъ случайно и даже хорошенько не извѣстно какъ. Мы не знаемъ обстоятельствъ и подробностей этой трагической смерти, о которой ничего не разсказываетъ и мой отецъ въ своихъ воспоминаніяхъ. Но изъ семейныхъ преданій извѣстно, что К. Е., по всей вѣроятности, утонулъ, купаясь въ Невѣ. Это случилось въ началѣ іюля 1818 г. Онъ былъ отличный пловецъ и, говорятъ, не разъ переплывалъ Неву. Однажды онъ пошелъ купаться и не вернулся. Платье его было найдено на берегу... Можно представить себѣ, какъ смерть эта потрясла его семью, и прежде всего его бѣдную жену."

В браке с ней родилось  четверо детей: Александр (умер в младенчестве 07.04.1817) *; Роза (03.02.1811 – 19.11. 1874)**  – будущая писательница-переводчица (псевдоним Р. Аполлонская), сотрудница "Современника", первой перевела сказки Андерсена на рус. яз.; Яков (15.12.1812 – 24.05.1893) –  лингвист и историк литературы, академик, вице-президент Российской академии наук, профессор Гельсингфоргсского и Санкт-Петербургского университетов; Константин (12.01.1815 – 30.10.1897) –  статс-секретарь, губернатор  Самары (1853 – 1860),  первый директор Департамента   неокладных сборов (преобразован в 1863  г. из прежнего Департамента податей и сборов), с  1870 – член Госсовета,  с начала 1880-х  –  главноуправляющий IV отделения собственной Е. И. В. канцелярии, организатор попечительства о слепых в России, учрежденного супругой Александра III имп. Марией Федоровной, Андреевский кавалер.

Оставшись вдовой с тремя малолетними детьми и весьма ограниченными средствами, Каролина Ивановна – по словам  её внука Константина Яковлевича, – "ценя выше всего  истинное образование и моральное развитие,   старалась доставить их своим детям".  Сыновей  сумела устроить  в высшее и самое престижное тогда  воспитательное заведение Царскосельский лицей. Открывавший дорогу  к карьере  государственного чиновника, которая  как представлялась матери, обеспечит детям безбедное существование. "Но чтобы все же быть всегда вблизи их и мочь оказывать на них  влияние, она сама переселилась в Царское Село и провела там с ними пять счастливых лет."

На эту проторенную тропу  к  карьере сначала вступил старший брат Яков Карлович Грот.  В 1832 г. окончил с золотой медалью Царскосельский лицей. А за ним, в 1835-м, и Константин.
Яков   был переведён в Лицей  по личному указанию императора Николая I  в 1826 году из казённо-коштных учеников (с 16.01.1823)  Пансиона Царскосельского лицея. Первое место службы –  канцелярия управляющего делами Комитета министров  барона М. А. Корфа – лицейского однокашника Пушкина . У него в доме Яков Карлович  и перезнакомился со многими первенцами Лицея, в том числе  с М.Л. Яковлевым – "старостой лицейским", Ф.Ф.Матюшкиным, кн. А.М. Горчаковым, С.Д. Комовским. Когда  в 1835 г. Корф был назначен   на пост  Государственного секретаря, на новую службу
он забрал  и полюбившегося ему Грота. Уже тогда Яков Карлович начал заниматься стихотворными переводами. Стихи  писал еще с лицейской поры, впрочем, как писали их все лицеисты – ведь стихосложение было обязательным предметом в  программе обучения Лицея. В 1837 г., окончив перевод "Мазепы" Байрона, поместил его в  "Современнике". С  этой публикации началось  постоянное сотрудничество Грота с журналом П.А. Плетнева.  Именно последнему, ставшему со временем его близким другом, он позднее  признался: «Я живо чувствую, какъ мое воспитаніе вовсе не соотвѣтствовало моему назначенію: еслибъ я рано попалъ въ руки хорошихъ наставниковъ, и потомъ, получивъ основательное элементарное образованіе, поступилъ  въ какой-нибудь, хоть напримѣръ германскій университетъ, тогда я могъ бы теперь быть писателемъ." ***

1840 стал переломным годом в жизни Я.К.– превращение государственного чиновника в ученого и писателя. После успеха  "Мазепы" он взялся за перевод  поэмы шведского поэта  Тегнера  "Фритиоф", созданной по мотивам скандинавских народных сказок и преданий.  Жуковский, ознакомившись  с еще рукописным текстом, был впечатлён талантом переводчика и его недюжинным  знанием  языка, мифологии и древних  обычаев Скандинавии. Поэт представил молодого человека  графу Р.И. Ребиндеру (фин. Robert Henrik Rehbinder, 1777–1841) – статс-секретарю по делам Великого Княжества Финляндского. В начале 1840 г. тот предложил Гроту  место  чиновника особых поручений при своей особе, а вскоре и профессорскую должность  на вновь учрежденной при Гельсингфорсском университете кафедре русского языка и словесности. В обязанности ему вменялся и контроль за преподаванием русского языка в учебных заведениях Финляндии.  В том же, 1840-м,  в Гельсингфорсе был издан  его перевод "Фритиофа".

В 1841 г. Виссарион Белинский откликнулся рецензией "Фритиоф, скандинавский богатырь. Поэма Тегнера в русском переводе Я. Грота.":
"Чем более нравился нам перевод г. Грота, тем несравненно выше представлялся нашей фантазии подлинник... Какие грандиозные образы, какая сила, энергия в чувстве, какая свежесть красок, какой дивно поэтический колорит! Это совершенно новый, оригинальный мир, полный бесконечности, величавый и сумрачный, как даль океана, как вечно суровое небо севера, опирающееся на исполинские сосны... <...> Он умел сохранить колорит скандинавской поэзии подлинника, и поэтому в его переводе есть жизнь: а это уже великая заслуга в деле такого рода. <...> От всей души благодарим г. Грота за его прекрасный подарок русской публике... "

Как особую заслугу  переводчика Белинский  отметил обширный комментарий, облегчающий читателю   "уразумение поэтического произведения: объяснением непонятных слов, рассказом о нравах, обычаях и мифологии древней Скандинавии <...>.Словом, издание перевода г. Грота, не в пример русским книгам, европейское в полном смысле этого слова."
45

Ободренный  похвалой  Белинского, Грот  решает  серьезно  заняться литературным творчеством.  Впоследствии в письме Плетневу напишет:
" Въ мальчикѣ во мнѣ понятія развивались медленно и трудно, если исключить языки; кромѣ литературы въ самомъ поверхностномъ смыслѣ, никакая наука не занимала меня и въ лицеѣ. Послѣ выпуска я долго продолжалъ быть мальчикомъ; но по мѣрѣ того, какъ служба болѣе и болѣе становилась мнѣ противною, а склонность къ наукѣ усиливалась, — разъяснялись въ этой борьбѣ понятія и пробуждалась жизнь сердечная. Наконецъ Финляндія дала мнѣ толчокъ, отъ котораго все, что еще спало во мнѣ, проснулось."
46

Проснулось главное, чем он занимался до последних дней своей жизни, – просветительская миссия.  Всесторонняя, всеобъемлющая: живое общение с воспитанниками Гельсингфорсского университета,  переводы, статьи, книги  на шведском – в то время официальном и литературном языке Скандинавии.  Прежде всего пособия для воспитания финляндского юношества: "Учебник русского языка", "Книга для чтения", "История России до Петра Великого"... И даже сказки для детей собственного сочинения – в стихах и прозе. Издание подробного шведско-русского словаря, осуществленное в  1846 и 1847 годах под его непосредственным руководством. Основание в  Хельсинки Славянской библиотеки  (в составе Национальной библиотеки Финляндии).  Для этих же просветительских целей в течение четырех лет (1847–1850)  он  публиковал  в  российской прессе  ("Санкт-Петербургские Ведомости", "Северное Обозрение", "Московитянин",  "Отечественные Записки")  свои – поучительные – письма о  шведских ученых и литераторах, с которыми он  завязал приятельские отношения во время посещения  старейшего в Швеции Упсальского университета.

Знакомство в 1849 г. с знаменитым ориенталистом Каэтаном Косовичем подвигло его на изучение греческого и санскритского языков, но  и обратило его самого в ученого-лингвиста.
В начале 50-х годов появляются статьи Грота "О некоторых особенностях в системе звуков русского языка", "Областные великорусские слова, сродные с скандинавскими", "Областные великорусские слова финского происхождения", "Замечания по поводу опыта областного великорусского словаря" и многие другие,  позднее изданные обширным трактатом: "Филологические розыскания. Материалы для словаря, грамматики и истории русского языка(СПб, 1873),  переработанные и переизданные в 1876 г. под названием "Спорные вопросы русского правописания от Петра Великого доныне". 

В декабре 1852 г. Грот избирается действительным членом  Императорской Академии наук.
В начале следующего года ему предложена  профессорская должность на кафедре словесности Александровского лицея, которую он занимал в течение последующих 10 лет. Одновременно преподавал словесность немецкого языка, историю и географию  Великим Князьям Николаю и Александру Александровичам. В 1858 г. он был избран академиком Российской Императорской академии наук.  В декабре 1865 г. –  действительным членом  Русского Археологического общества. В октябре 1889 г. назначен  вице-президентом Российской Императорской Академии наук.

С переездом в январе 1853-го в Петербург начинается новый этап жизни Грота-ученого. Эти годы посвящены глубокому изучению  творчества русских  писателей XVIII – XIX вв., воссозданию их биографий и академическому изданию их сочинений с обширным научно-справочным аппаратом. Первым в России образцом подобного рода  стала подготовленная Гротом публикация Сочинения Державина в 9 томах  (СПб.: изд. Имп. Акад. Наук: в тип. Имп. Акад. Наук, 1864-1883).  Объем литературоведческих трудов Грота столь велик, что всех не перечислишь. Но дело даже не в  количестве, сколько в глубине освещения лучшего из сокровищницы русской литературы. Почти неведомой  в ту пору читающей России, все ещё предпочитавшей произведения западных классиков.
Золотой век русской  литературы  едва только начал завоевывать широкий круг российских читателей. И Грот содействовал этому. "Открывал" ему  Ломоносова, Сумарокова, Державина, Хемницера (воссозданного  по подлинным его рукописям, с биографическими статьями и примечаниями), Карамзина, Дмитриева, Крылова, Жуковского, и даже Екатерину II  [малоизвестную  как   писательницу  и  ныне, хотя была весьма плодовитым комедиографом, сатириком и даже реформатором русского языка, упорно отстаивая  упрощение высокопарного стиля изложения: "Краткие и ясные выражения предпочитать длинным и кругловатым... кто писать будет, тому думать по-русски, из иностранных языков не занимать слов, красноречия не употреблять нигде..." ("Завещание", опубликовано  в журнале "Собеседник  любителей российского слова",  июнь 1783/ сентябрь 1784 г.].  Сама она поразительно хорошо для иноземки владела разговорным  языком и  излагала на нем  свои сочинения.  Императрица Екатерина, как ни парадоксально звучит это для современного читателя, главной целью сочинительства считала духовно-нравственное просветительство, а свое  собственное воспринимала как  средство популяризации идей Просвещения.  Идея, столь сродная просветительской миссии Грота, и объясняет его стремление отрядить императрице-писательнице надлежащее  ей место в русской литературе. 

Пушкина, казалось бы, не нужно было открывать. Но его открывают и продолжат открывать
доколь в подлунном мире жив будет хоть один пиит.  Внес свою лепту и Грот: представил дотоле  НЕИЗВЕСТНОЕ – Зарождение Гения. Определение это так и просится в подзаголовок его уникального обширного труда "Пушкин и его лицейские товарищи и наставники".
Ещё в 1830-х Грот делал выписки из стихотворных сборников   лицеистов 1-го курса, хранившихся у барона Корфа. С тех пор  и начал собирать  лицейские воспоминания. В 1840-х годах получил от Е.А. Энгельгардта, бывшего директора Лицея,  две брошюры: "Шесть лет, прощальная песнь лицейская с музыкой" (изд. СПб, в 1835);  "О жизни генерал-майора Вольховского", с посвящением "Лицейскому Гроту для его лицейского архива от Егора Антоновича".

Реликвии воспитанников   первого курса Лицея  вначале хранились у лицеиста Михаила Яковлева, с которым Пушкин коротко сошелся  в середине 1830-х. После его смерти в 1868 г. лицейские архивалии перешли к  адмиралу Ф.Ф. Матюшкину. Тот, "чувствуя упадок сил, за несколько месяцев до смерти" (это было весной 1872 г.) передал лицейские бумаги "в наследство" Я.К., "как лицеисту, для которого предания старого Лицея всегда были особенно дороги"47   Яков Карлович  сразу же погрузился в их изучение,  начал публиковать статьи на лицейскую тему,  а  в 1887-м,  к пятидесятилетию гибели Пушкина, выпустил их  отдельным сборником.

 


Обложка книги Я.К.Грота, хранящейся в Президентской библиотеке им. Б.Н. Ельцина.

Именно эта  книга,  обнародованная на закате жизни академика Грота,  стала  самым известным,  навсегда спаянным с его именем трудом. Недавно натолкнулась  я в Интернете на автореферат диссертации "Духовно-нравственное воспитание в образцовых образовательных учреждениях для дворян в России первой четверти XIX века". Обрадовало,  что  в списке использованной её автором литературы указан и труд Грота. Однако авторское заключение о нём повергло в недоумение: "Но и здесь тема духовно-нравственного воспитания не является центральным предметом изучения". В самом деле не является ни предметом изучения, ни даже предметом исследования, а тем паче вообще предметом! Если уж „штудия”, то прежде всего пушкиноведческая. Но мало ли их в многотысячной пушкиниане! Разница лишь в том, что штудия эта пронизана высокой духовностью самого Грота и тех, кого он «освещает». И несомненно является одним из лучших исследований о Пушкине в его взаимоотношениях с окружением. Старший научный сотрудник  Пушкинского дома Ольга Сергеевна Муравьева   в предисловии к переизданному в 1998 г. сборнику "Пушкинский лицей. К.Я. Грот (СПб.: "Академический проект")  отметила:
"Труды Грота о Пушкине не затерялись среди его научного наследия, они стали столь ценным вкладом в пушкиноведение, что и по сей день без них не обходится ни один серьезный исследователь."
  И это, наверное, действительно так или, по крайней мере, должно быть так.  В таком случае весьма озадачивает факт: ни в СССР, ни в постсоветской России  первая книга Грота "Пушкин, его лицейские товарищи и наставники" не переиздавалась. Она давно уже стала раритетом – по содержанию, но и по недоступности  не только обычному читателю, но даже тому же исследователю (конечно, если он не работает в ИРЛИ,  как сама О.С. Муравьева). Превеликая благодарность  сотрудникам Президентской библиотеки им Б.Н. Ельцина, оцифровавшим этот труд Я.К. Грота и открывшим свободный доступ к чтению его электронной копии!
****

Второе  издание этого сборника, приуроченное к столетнему юбилею со дня рождения Пушкина,  вышло в 1899 г.  Подготовлено  сыном Грота Константином Яковлевичем (04.07.1853, Царское Село — 29.09.1934, Ленинград) – ученым-славистом, профессором Варшавского университета. После смерти отца  он сам увлекся  "лицейской стариной". По материалам  архива,  унаследованного  от отца  и пополненного   им самим, опубликовал несколько статей о Пушкине и его товарищах:   "К Лицейским стихотворениям Пушкина", "Празднование лицейских годовщин при Пушкине и после него",    "И. И. Пущин",  "Е. А. Энгельгардт".  Стал деятельным членом  Лицейского Пушкинского Общества.  А   в начале 1911 г. приступил к исчерпывающему описанию  лицейской коллекции, чтобы новым её изданием ознаменовать  предстоящий  100-летний  юбилей  прославленного учебного заведения. Книга "Пушкинский лицей. Бумаги I курса, собранные акад. Я. К. Гротом, с разными иллюстрациями, приложениями и некоторыми бумагами III и IV курсов Лицея"  вышла в свет в канун знаменитой даты его основания – 19 октября.   Публикация стала замечательным нерукотворным памятником не только Лицею, но и человеку, столь много сделавшему для сохранения памяти о нём – Якову Карловичу Гроту.

 

 

Литография А. Мюнстера с фотографии Я.К.Грота. Из Портретной галереи русских деятелей. т.  2, 1869.
Эл. издание ГПИБ

 


Ему Константин Яковлевич и посвятил свой труд,  предварив  столетнюю годовщину со дня его рождения  –  15 декабря 1912 г.

 


Тогда же, в 1911 г., Константин Яковлевич Грот  был удостоен звания  члена-корреспондента   Императорской Академии наук. За свое подвижничество, за неутомимое просветительство.


К юбилею отца К.Я. сумел подготовить и выпустить новый труд "Материалы для жизнеописания академика Якова Карловича Грота." (см. прим. 4).

Еще в марте 1905 г. К. Я. Грот был назначен заведующим Общим Архивом Министерства Двора. Вместе с обязанностями архивариуса принял на себя и подготовку к печати «Камер-фурьерского журнала», издаваемого с 1853 г. До 1917 г. ему удалось выпустить почти 40 томов за период с 1806 по 1818 г., а также «Алфавитный указатель» к изданной его предшественниками придворной хронологии 1695—1774 гг. Продолжал он печатать и бумаги из семейного архива.  В 1900 г. опубликовал записки своей матери-писательницы Наталии Петровны Грот, урожденной Семёновой (02/14.11.1824, имение Рязанка Рязанской губ.– 02/14.08.1899, СПб.) – «Из семейной хроники. Воспоминания для детей и внуков». В 1901 г. – статью отца „По поводу школьной реформы: О необходимых элементах общего образования и воспитания”, дополнив публикацию и своей работой "К вопросу о национализации русской школы”. В 1904 издал сборник „Философия и ее общие задачи”, собрав в нем статьи своего старшего брата Николая Яковлевича Грота (18/30.04.1852, Гельсингфорс – 23/04.06.1899, Кочеток, Харьковская губ.) – философа, профессора Новороссийского университета, а с 1886 г и  Московского, основателя и редактора журнала "Вопросы философии и психологии". Жизнь этого самобытного  мыслителя  безвременно оборвалась. Вместе с незавершенными поисками истины. Воспринимаемыми  с восторгом одними и суровым неприятием другими.  В одном лишь все  единодушны  – в несомненной феноменальности его личности.
Представление о ней дает  очередной,  посвященный  памяти брата,  труд  Константин Яковлевича "Н. Я. Грот в очерках, воспоминаниях и письмах товарищей и учеников, друзей и почитателей”49 –  мемории 14-и ученых в виде очерков и  писем (от Л.Н. Толстого, Н.Н. Страхова, А.Ф. Кони, Вл.С. Соловьева, кн. С.Н. Трубецкого и знаменитого архиепископа Никанора Херсонского и Одесского) – будоражащие, захватывающие дух величием Человека.

Пересказать  воспоминания  невозможно –   ведь они лишь камушки в мозаике биографии.
Надо собрать эти кусочки воедино, чтобы увидеть мозаичную картину  целиком. Но у каждого она получится  различной,  сообразно его собственному разумению...

Приведу несколько кусочков, выбранных – по моему разумению – из биографической мозаики Н.Я. Грота.

ВВЕДЕНСКИЙ Алексей Иванович,   религиозный философ, историк религии, публицист:

Он (профессор Грот) действительно философ необычайно способный, необычайно разнообразный, отлично подготовленный, замечательно обильный, замечательно ясный в изложении, даже строго логичный в выводах из раз положенных  начал. Философская эрудиция его огромна. 
<...>  Он дал теперь простор всему тому, что прежде, под влиянием "позитивного террора", им если не отрицалось, то во всяком случае oтодвигалось на самый отдаленный план. Без сомнения, это свержение "позитивного террора" было со стороны почившего философа подвигом, и подвигом не легким. <...>
Закончу свою характеристику несколькими общими замечаниями.
Николай Яковлевич был прежде всего благороднейший человек. <...>
                                   был собирателем русской философской мысли. <...>
                                   был многосторонним мыслителем, который с универсальною отзывчивостью соединял мужественное искание своей философии. С увлечением неофита он посменно переживал и "вынашивал" все важнейшие направления западной философии, начиная с позитивизма, но ни на одном из них не остановился. Западавшие в него, под влиянием изучения западных мыслителей, искры мысли, по его собственным словам, зажигались и потухали в его сознании, пока, разгоревшись в яркое пламя, не осветили ему тайников национально-русской философии, с ее мистико-религиозной основой. Подробность знаменательная и мало оттененная! <...> Многое он сделал, но еще больше носил в сво
ём намерении и стремлении. (Воспоминания, с.141–142, 146-147)

Профессор Л.И. Айхенвальд, одесский врач-психиатр, исследователь:
 Он был воплощенной жизнью и добротой, весь – порыв, энергия и бодрость. Есть люди, к которым смерть приходит тогда, когда они уже и без того мертвы, – Николай Яковлевич умер живым. <...>  Для двойной бухгалтерии души он был слишком искренний, прямой и чувствующий мыслитель, и при всем динамизме его философии, при всех колебаниях его отвлеченной мысли, всегда оставался неизменным и внятным один основной тон, один пребывающий и жгучий мотив: это решение нравственной проблемы. (Там же, с. 49, 50, 55). 

П.П. Соколов, профессор Московской духовной академии:
Н.Я. Грот оставил нам ценное литературное наследство, и можно надеяться, что мысль издать настоящее собрание его статей встретит сочувствие у всех, кому дороги интересы русской философии. Его труды принадлежат не только прошедшему, но и будущему. Прошлое оставило в них следы минувшей борьбы идей, былых сомнений, увлечений и разочарований; будущее найдет в них поучительный опыт идейных исканий, критику отживших точек зрения и элементы для новых философских построений.
(Там же, с. 134 –135)

В.С. Соловьев, русский религиозный мыслитель, мистик, поэт, литературный критик:     Он начал с двух больших оригинальных диссертаций по психологии чувствований и реформе логики. Я еще не был с ним знаком, когда он был занят этими книгами. В последние  десять-двенадцать лет на моих глазах, кроме множества второстепенных этюдов, он был занят тремя важнейшими вопросами: о свободе воли, о природе времени и о превращениях энергии. Он не успел продумать эти вопросы до конца, но по каждому из них он высказал много  и верного, и  любопытного. (Там же, с. 149)

В.Н. Ивановский российский и советский философ
:
Н.Я. вообще жил необычайно быстро: 24 лет он был профессором, в 30 лет – доктором философии, автором двух выдающихся диссертаций *****  и целого ряда статей; все ему давалось необыкновенно легко и просто: все было к его услугам. Он слишком рано начал жить и, быть может, отчасти и поэтому рано же разочаровался в верованиях своей юности. (Там же, с. 82)

В.И. Шенрок,  историк литературы, однокурсник Грота:
Наконец, 2 февраля 1883 г. состоялся давно ожидаемый диспут. По окончании диссертации, снова с большим успехов защищенной в Киеве, <...> в знак почета, студенты вынесли Грота из зала на руках. (Там же, с. 38)

Лев Николаевич Толстой:
Не помню как, через кого и при каких условиях я познакомился с Николаем Яковлевичем, но помню очень хорошо, что с первой же встречи мы полюбили друг друга. Для меня, кроме его учености и, прямо скажу, несмотря на его ученость, Николай Яковлевич был дорог тем, что те же вопросы, которые занимали меня, занимали и его и что занимался он этими вопросами не как большинство ученых, только для своей кафедры, а занимался ими и для себя, для своей души.
Трудно ему было освобождаться от того суеверия науки, в котором он вырос и возмужал и в служении которому приобрел выдающийся мирской успех; но я видел, что его живая, искренняя и нравственная натура невольно, не переставая, делала усилия для этого освобождения. Внутренним опытом изведав всю узость и, попросту, глупость материалистического жизнепонимания, несовместимого ни с каким нравственным учением, - Николай Яковлевич был неизбежно приведен к признанию основой всего духовного начала и к вопросам об отношении человека к этому духовному началу, т.е. был приведен к вопросам этики, которыми он и занимался в последнее время все больше и больше
.                                     (Из Воспоминаний гр. Л.Н. Толстого. 25 сентября 1910 г., Ясная Поляна. Там же, с. 208)

Л.Н. Толстой и Грот познакомились в 1885. Прежнее взаимонеприятие обернулось душевной дружбой.  Николай Яковлевич ввел  Льва  Николаевича  в состав  Московского Психологического общества (окт. 1885). Основав журнал "Вопросы философии и психологии", опубликовал две статьи Л. Н. Толстого ("К вопросу о свободе воли", 1894. Кн. 21; "Что такое искусство?", 1898. Кн. 40, 41), помогал изданию его книги «О жизни», в основе которой  выступления  писателя на заседаниях МПО (1887). Их приятельств поддерживалась общением в Москве (оба жили  в Хамовниках, где Грот приобрел дом по соседству с Толстыми), встречами  в Ясной Поляне, собеседованиями на темы, которые занимали обоих, перепиской до самой смерти Грота. Из сотен писем  Толстого Гроту  в 90-томнике Полного собрания сочинений Толстого  представлены лишь те, что опубликованы  в сборнике Воспоминаний   (Раздел "Материалы к Биографии", с.211–224), остальные значатся в алфавитном указателе адресатов писем,  текст которых неизвестен. ******  В тот же  раздел включён и Автобиографический очерк Н.Я. Грота, написанный им в апреле 1894  для большого чешского энциклопедического словаря, издаваемого Отто ("Ottův slovnik naučnỷ"). В сущности очерк  и  дает самое точное представление о  философской биографии Николая Яковлевича. И  вместе с тем  о трагизме недопонимания сути его миропонимания  даже самыми близкими сподвижниками.
Вот как сам философ выразил эту суть:
Материя есть необходимый постулат единственно известного нам и непосредственно достоверного в его субстанциональном бытии и явлениях духовного начала – "разума воли". В сверхиндивидуальных и все-таки эмпирически познаваемых законах духовного бытия мы находим основания и не только для признания бытия своей души, как неизменной и вечной субстанции, но и бытия Бога, или сверхиндивидуальной духовной основы всего, что в нас и вне нас (как постулат нашего я).
Все наши идеалы (правды, красоты, добра) вытекают из познания в себе самих всеобщих законов верховного разума, творческой свободы, нравственного долга.( Автобиографический очерк, с.  342-343, целиком – на стр. 339–343).

Судите теперь сами, насколько справедлив приклеенный к нему ярлык
"философ-идеалист". И не пора ли осовременить толкование слова материалистический, дополнив его ещё одним утверждающимся значением – истинный, непреложный,  первоосновный, субстанциальный

 

Николай Яковлевич Грот
Источник:
"Н. Я. Грот в очерках, воспоминаниях..."

Один из ярких "камушков мозаики" – письмо Н. Я. Гроту  архимандрита Никанора  (13.04.1886, Одесса. Воспоминания, с.319-320). В нём прежний великий хулитель Николая Яковлевича
исповедует ему свое потрясение прогрессом его философского  мировоззрения:  ...я плакал и молился: Господи! Увы! Для моей веры нужно знамение. Этот поток новейших учений топит все. Пресвятая Владычица! Ты слышишь же меня, конечно. Для моей веры нужно знамение. И вот, именно, сегодня, между велико-субботнею утренею и обеднею, читаю ваше последнее "О душе". Это истинное чудо! Это Симон-Петр, обращающийся. (Очерк Грота из серии его "Писем  о душе").

Советую тебе,  Читатель,  непременно  прочитать  полный текст письма владыки. (Воспоминания, с. 319 –320). И те только его.  Но и статью В.В. Розанова  (с. 386–393), и вышеупомянутые письма Гроту от Л. Н. Толстого, В.С.Соловьева, Н.Н. Стахова, С.Н. Трубецкого, и душераздирающую надгробную речь М.С. Аксёнова – философа, друга и горячего почитателя Николая Яковлевича, выразившего самую главную, но, увы, рассеянную  временем  мысль: 
Благодаря, главным образом, тебе стала мало-помалу рассеиваться окутывавшая духовное око нашего общества мгла; оно перестало видеть в материи всесильное божество, стало интересоваться извечными вопросами  человеческого духа, и горизонт его духовной жизни озарился зарею идеалов.
(Воспоминания, с.347–348).

Но самое верное – прочитайте эту книгу целиком,  от корочки до корочки! И не просто читайте, а штудируйте, впитывая каждую мысль для  постижения  Космоса великого мыслителя.

Хвала Константину Яковлевичу Гроту, собравшему  и таким образом сохранившему её  до востребования!  Время  востребования наступило.  И этот своеобразный кодекс нравственности сегодня как нельзя более кстати.  Самое время  новым переизданием обнародовать  эту редчайшую  книгу.

 

Лучшее  из сохранившихся изображений
Константина Яковлевича Грота
  Фотография с сайта Е. Федорова
*******

Снимок поистине отражает  суть его души,  которую столь образно выразил В.В.Розанов:

своем скромном и молчаливом сердце (он) хранит никогда не гаснущую свечу любви к чему-нибудь, к кому-нибудь, – во главе же всего – любовь к просвещению России и ее ученым успехам во всех направлениях, на всех поприщах".48

Рассказ о  роде великих русских просветителей будет неполным без  имени его  главной хранительницы Натальи Петровны Грот – супруге Якова Карловича, матери  Константина, Николая и еще шестерых детей. И старшей сестры знаменитого географа,  ботаника и исследователя П. П. Сёменова-Тян-Шанского.
Писательница, художница, переводчик, публицист. Печаталась под  псевдонимом Р.Ж.,  в котором отражается и сущность  её натуры – Русская Женщина во всех отношениях: Держательница, остов, вдохновительница семьи, Матерь, неуклонно исполнявшая самые святые свои обязанности – воспитание детей, развитие их личности и прежде всего главного её блага – духовности. О чём писали многие воспоминатели и что она сама выразила словами  на листке, вложенном ею в  рукопись воспоминаний:  

«Только проживъ долгую жизнь и собравъ жатву воспоминаній, которыя въ послѣдніе дни жизни такъ отчетливо роятся въ памяти, оцѣнишъ ихъ значеніе. Поэтому собираніе семейныхъ преданій и матеріаловъ, живыхъ и письменныхъ, документальныхъ — вмѣсто накопленія земныхъ богатствъ — для дѣтей и внуковъ гораздо полезнѣе и настолько же выше, насколько духовное выше матеріальнаго. Въ этомъ обнаруживается широко сознательное отношеніе человѣка къ жизни. Благо тому, кто понялъ это... »50

 

Наталья Петровна Грот.     
        Худ. И. П. Кёлер (?), 1881 г.
51

Эпиграфом же  в  незавершенной  рукописи воспоминаний Натальи Петровны, доведенных ею до 1853 г., была  мысль Владимира Соловьева :

Культъ предковъ и основанное на немъ семейное воспитаніе побѣждаетъ безнравственную рознь и возстановляетъ нравственную солидарностъ людей въ порядкѣ времени или послѣдовательности бытія.********

                                                                                        ------
 

Теперь можно вернуться к прерванному рассказу о  Константине Николаевиче Фёдорове.  Его дед по материнской линии Константин Яковлевич Грот в 1885 г. женился на британской подданной  Каролине Ивановне Стивенсон (03.02.1860, Chojeczno Sybilaki, Седлецкая губ., Польша – 04.10.1934, Ленинград).
 

К.Я.Грот   и  Каролина Ивановна.
Фрагмент  семейного снимка, ок.1885 г.
Источник:
К 150-летию К.Я. Грота

У супругов родилось  четверо  детей:  сын Сергей (24.05.1886, СПб. – 26.07.1908, им."Красная Слободка") и три дочери Вера, в замужестве Загорская (04.12.1888, Варшава ~1978, Ленинград); Александра (20.08.1890, Варшава – 19.06.1963, Ленинград), в замужестве Фёдорова; Ольга (14.03.1996, СПб. – 19.06.1920, Ленинград), в замужестве Загорская.

Первенец семьи Сергей Константинович, как и все в роду Гротов, был  одаренным юношей с многообещающим будущим. И оно непременно бы сбылось,  кабы неожиданная смерть не прервала его жизнь в 22 года –"в расцвете сил душевных и телесных, после непродолжительной, тяжкой болезни".
Сокрушенная его  кончиной семья  решила напечатать  "Наброски и отрывки" из  черновых тетрадей Сергея – "для близких и друзей на память"*********
Краткий
воспоминательный листок о его кратком земном существовании:
Сережа Гротъ съ дѣтства обожалъ природу и съ какимъ-то страстнымъ интересомъ и влеченіемъ наблюдалъ ея таинственныя явленія. Область метеорологіи, атмосфера привлекала всегда особенно его пытливое и любовное вниманіе, и въ теченіе многихъ лѣтъ (начавъ еще на гимназической скамьѣ) онъ ежедневно съ педантической аккуратностью велъ свои записи о погодѣ и небѣ — вездѣ, гдѣ бы онъ ни былъ, дома или въ пути.

Мальчик с сызмальства мог без запинки ответить  на вопрос, обычно задаваемый каждому ребенку: Кем ты будешь? – Буду естествоиспытателем. Что подтверждается  одним его  писем,  написанном после окончании гимназии:
 Ранняя любовь къ „красотамъ природы" (какъ эстетическое чувство) перешла, хоть и довольно поздно, что соотвѣтствовало всему моему развитію, въ сознательный интересъ къ самой сущности мірозданія, и уже тогда, ни для кого не замѣтно, наблюденія надъ природой сдѣлались моею спеціальностью, — и спеціальностью, какъ это ни смѣшно, совершенно еще не изученною мною, спеціальностью, если такъ можно сказать, — по любви". 

И он овладевал ею: после окончании гимназии сначала самостоятельно в течение года изучал естественные науки дома; затем летом 1907 г. на  подготовительном  семинаре Пражского университета слушал курс лекций известных чешских специалистов по ботанике, зоологии, метеорологии; а осенью того же года поступил на естественное отделение  физико-математического факультета С.-Петербургского университета, успешно сдав весной 1908 г. первые экзамены  у проф. Римского-Корсакова (зоология) и Шимкевича (биология)...

Не от него ли унаследовал эту всепоглощающую страсть к сущности мироздания его племянник по матери будущий физик-океанолог Константин Николаевич Фёдоров? А вместе с естествоиспытательским дарованием   и литературный талант? Который юноша  тщательно скрывал от родных,  хороня свои поэтические и прозаические опыты в ящике стола. Из опубликованной родными стихотворной подборки  привожу лишь  одно – его стихотворение о Родине. Пронизанное высоким патриотическим пафосом, оно так современно звучит сегодня:
 

Надъ Русью святою набатъ загудѣлъ —
Сбирайтеся, ратные люди,
За вѣру, Царя, да за дальній предѣлъ
Врагу подставляемъ мы груди...

И пестрой толпою валить сталъ народъ
Изъ дальнихъ краевъ, да изъ ближнихъ:
И знатный, и темный, и такъ всякій сбродъ
Изъ высшихъ слоевъ да изъ нижнихъ.

Охъ, гой ты еси, православная рать!
За дѣло! Рѣшилась Россія...
За вѣру, ребята, за родину-мать!
И въ море столкнемъ мы злодѣя!......
                                                1904 г.


Сестра Сергея  – Александра Константиновна Грот (20.08.1890, Варшава – 19.06.1963, Ленинград) и стала матерью Константина Николаевича Фёдорова. 30 июня 1921 г. она вышла замуж за  Фёдорова Николая Николаевича  (13.08.1886, Казань – 11.08.1955, Ленинград) –  инженера-электрика, впоследствии  старшего инженера Ленэнерго.  На другой день 31 июня 1921 молодые отправились венчаться за 132 версты от столицы в  Лугу  – уездный город Петроградской губ. .

 

Александра Константиновна Федорова-Грот. Снимок с сайта PhpGedView

Александра Константиновна  в 1910 г. окончила петербургскую гимназию. В конце Первой мировой войны  (с 1916 по 1917) была сестрой милосердия   в  придворном госпитале для раненых, обустроенном в Большом Царскосельском дворце. Дальнейшие сведения о ней весьма скудны. По данным её внука Евгения Фёдорова (на сайте PhpGedView), после  1917 г. она работала  на Волховстрое  ‎ (Волховской ГЭС), с 1828 г. на Свирьстрое (строительстве Нижнесвирской ГЭС имени академика Г.О. Графтио – её проектировщика и строителя). Затем  во  Всесоюзном Алюминиево-магниевом институте, основанном в 1931 г. В начале 1930-х  назначена референтом академика Г.О. Графтио в Ленинграде. С октября 1943 по март 1954 заведовала редакцией в Ленинградском издательском отделении АН СССР.  С марта 1954 – старший лаборант-библиограф в Кабинете истории отечественной физиологии Института физиологии им. Павлова АН СССР.
"Мать, Александра Константиновна Федорова-Грот, стала ведущим историком физиологии",
  отметил Иаков Дарвин Хамблин – автор биографического очерка  "Федоров Константин Николаевич".52
Этим   и объясняется столь неожиданное в  64-летней   Александре Константиновне  увлечение физиологией,  и её авторские  научные труды по этой теме.53   
                          
                                       
Продолжение на следу
ющей странице
 

 Примечания и комментарии


*  Erik Amburger. Datensatz oid: 21887,Quellen(2): Mitteilung Seuberlich
(Archiv: Sammlung Seuberlich. Kirchenbuchauszüge aus verschiedenen Gemeinden Petersburgs und anderer Orte).


** С. А. Венгеров. Источники словаря русских писателей, т. II. СПб., 1910, стр. 141.

*** Переписка Я. K. Грота с П.А. Плетневымъ. СПб., 1886, т. I, стр. 504.

**** После того, как я заказала книгу, всплыло сообщение: Заказана полная версия содержимого. В настоящий момент выполняется заказ на доставку полной версии содержимого. Выполнение заказа может потребовать некоторое время.  Немного позже на мою эл. почту пришел ответ: Заказанный Вами материал "Пушкин, его лицейские товарищи и наставники" прошел обработку и теперь доступен по данной ссылке: ...
Потрясающая любезность и прекрасный сервис, поистине Президентский! Что следовало бы воспринять и другим  библиотекам России.

*****  В  этих диссертациях, по определению  Владимира Ивановича Шенрока (1853-1910) – историка литературы, однокурсника Н.Я. Грота,  "господствует дух спенсерианства и эмпирической психологии"(Воспоминания, с. 68)

****** Выявленные письма  к Н.Я. Гроту опубликованы  в Полном собрании сочинений Л.Н. Толстого в 90 томах. 1928–1958: Т.64: № 44, 125, 138, 141, 254, 452; Т.66: № 48, 51,60,68,85,201, 283,511,574; Т.67: № 107, 259; Т.70 : № 237; Т.90: № 61,85,98. Но в несколько раз больше Список писем и деловых бумаг Толстого, направленных Гроту, текст которых неизвестен – в алфавитном указателе адресатов писем занимает целую страницу убористого шрифта (упоминаются с 30 по 90 тт. ПСС). Все они, несомненно, хранились в семейном архиве Гротов, который после 1917 г. постигла печальная судьба: частично уничтожен, разрознен, вопреки непременному  условию  хранительницы Н.П. Грот, завещавшей его единственному правопреемнику – Академии наук. Возможно, дальнейшее изучение сохранившейся части семейного архива Гротов поможет обнаружить и неизвестные автографы Толстого. См статью   Евгения Ник. Федорова на сайте КОНСТАНТИН ЯКОВЛЕВИЧ ГРОТ  и родоведение: http://www.ostrov.ca/kgrot/

*******
Снимок
из книги В. И. Францева о К.Я. Гроте, воспроизведен с сайта: http://www.ostrov.ca/kgrot/

********  Цитата из статьи  В. Соловьева  "Нравственная организация человечества", впервые опубликованной в журнале "Вопросы философии и психологии". Книга 34, 1896 г., с. 597.

********* Наброски и отрывки" из его черновых тетрадей, изданы семьей. С.-Петербург, 1909. Типографія Министерства Путей Сообщенія (Товарищества И. Н. КУШНЕРЕВЪ и К").


45. Белинский Виссарион Григорьевич •Полное собрание сочинений : в 13 т. — М. : Издательство Академии наук СССР, 1953–1959. Т.5.Статьи и рецензии (1841-1844), стр. 276.

46
Переписка Я.К. Грота с П.А. Плетневым в 3-х томах. Под ред. К.Я.
Грота. Пб, 1896. Том I, стр. 504.

47 Из вступления К.Я. Грота к изданию "Пушкин, его лицейские товарищи и наставники. СПб., типография Императорской Академии Наук, 1887. Стр. ХХ.

48. В.В. Розанов. Л.Н. Толстой и Н.Я. Грот. Впервые опубликовано: "Русское Слово". 1910, 14 нояб. № 263).

 49. Н. Я. Грот в очерках, воспоминаниях и письмах товарищей и учеников, друзей и почитателей.СПб.: Тип. Министерства Путей Сообщения, 1911. Далее: Воспоминания.

50 Возможно,  строки эти Н.П. Грот  предполагала  сделать  эпиграфом к  своим воспоминаниям.  Она не успела их завершить – рукопись доведена до  переезда семьи из Финляндии в Петербург.   К.Я. Грот подготовил её к печати  и опубликовал   под названием"ИЗЪ СЕМЕЙНОЙ ХРОНИКИ. ВОСПОМИНАНИЯ ДЛЯ ДЕТЕЙ И ВНУКОВ НАТАЛIИ ГРОТЪ. Издание семьи" (СПб, изд. Мин. Путей Сообщения, 1900). Это редкое и почти недоступное издание было оцифровано его правнуком Евгением Фёдоровым (© Е. К. Федоров, 2003) и представлено в Интернете  для открытого доступа: http://www.ostrov.ca/memoires/npgrot/index.htm

51.
Фотокопия живописного портрета Н.П. Грот  заимствована из статьи О. Воробьевой " Грот Н.П. (Семенова)" // События и даты Липецкого края на 2004 год [календарь=справ.]: http://library.lipetsk.ru/lipmap/index.php/personalii/urozhentsy-lipetskogo-kraya/105-grot-n-p
Имя  автора этого портрета не указано. Из другой публикации тех же  липенчан  узнаем, что известный художник Иван Петрович Кёлер [Йохан Кёлер-Вилианди  (1826-1899)], академик  и профессор  российской Императорской Академии художеств, был близким другом семьи Я.К Грота и  родственников его жены –  Семеновых и  Семеновых-Тян-Шанских,   сохранил дружбу с ними до конца жизни и много их портретировал. Посмертный портрет Я. К. Грота — это последнее произведение Й. Келера, стоявшее на мольберте в момент смерти художника. ("Для пользы Отечества" к 185 летию со дня рождения П.П. Семёнова-Тян-Шанского: биобиблиографический справочник. / Липец. ОУНБ, Рязан. ОУНБ. Прим.62). Там же обнаружено еще одно указание: в фондах Липецкого областного краеведческого музея хранится несколько фотокопий  с картин и портретов художника И. Кёлера.  Эта подсказка  помогла установить  и место хранения оригинала портрета Н.П. Грот.  На сайте Мурманского областного художественного музея дано детальное описание полотна И.П. Кёлера, озаглавленного  как "Портрет дамы" и датируемого 1881 годом. Но сам портрет  на музейном сайте не представлен. Описанные детали  изображения  неизвестной Портретируемой полностью совпадают   с воспроизведенным выше  образом Натальи Петровны, что и позволяет считать И.П. Кёлера  его автором.

52. Jacob Darwin Hamblin. FEDOROV, KONSTANTIN NIKOLAYEVICH.
Encyclopedia.com > Dictionaries, Thesauruses, Pictures, and Press Releases >
Complete Dictionary of Scientific Biography. По материалам UNESCO Archives, Paris, France. Его обширная биографическая статья помогла воссоздать жизнеописание Константина Николаевича Фёдорова (см. на следующей странице).

53. Самые значительные из её опубликованных работ: Федорова-Грот А.К. Материалы к истории физиологических учреждений Академии наук (1864-1917) // Труды ИИЕТ. 1961. – 
Т. 41:  Из истории биологических наук. - Вып. 10/ Под ред. П.П.Перфильева. — С. 257-293.
Квасов Д. Г., Федорова-Грот А.К. Физиологическая школа И. П. Павлова: Портреты и характеристики сотрудников и учеников. (АН СССР, Ин-т истории естествознания и техники) . Л. : Наука, 1967-299 с.
 

 
1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | -7- | 8  | 9
© 2005-2015 Все страницы сайта, на которых вы видите это примечание, являются объектом авторского права. Мое авторство зарегистрировано в Агентстве по авторским правам и подтверждено соответствующим свидетельством. Любезные читатели, должна вас предупредить: использование любого текста возможно лишь после согласования со мной и с обязательной ссылкой на источник. Нарушение этих условий карается по Закону об охране авторских прав.   

Рейтинг@Mail.ru