Пушкин в творчестве Светланы Мрочковской-Балашовой
1 | 2 | -3- | 4 | 5 | -6- | 7 |

Пушкинский след в Лихтенштейнe
 

Дневник князя Фридриха Лихтенштейна

Из книги "Она друг Пушкина была"  

                                                                                                                                              С. Мрочковская-Балашова


В кругу расчисленном светил.


Среди множества петербургских знакомых князя Лихтенштейна чаще всего встречается имя той, которая стала невольной виновницей трудов и забот, положенных на расшифровку дневника князя. Пушкина, – Мария Александровна Мусина-Пушкина. Фридрих ни разу не называет её по имени, а только по второй части фамилии. Впрочем, так было принято тогда в обществе. Дворян с двойной фамилией называли по одной из её частей:  Орловы-Чесменские  – Орловы, Суворовы-Рымникские – Суворовы, Румянцевы-Задунайские – Румянцевы,  Голенищевы-Кутузовы – Кутузовы, Лобановы-Ростовские – Лобановы, Мусины-Пушкины – Пушкины. Только артикль перед фамилией помогал понять о ком идёт речь в дневнике – мужчине или женщине. А когда Фридрих опускал артикли, на помощь приходила логика. Князь Фридрих был знаком и с мужем Мусиной-Пушкиной. Он и вся его компания подтрунивали над Иваном Алексеевичем – человеком неумном и, по словам гр. Фикельмон, скучном – так что от всего сердца можно посочувствовать его жене. Молодые люди наносили визиты только супруге и демонстративно отклоняли приглашения обжоры Мусина-Пушкина на семейные обеды или ужины. Графиня нравилась Фридриху, как, впрочем, и  все красивые женщины. А с Мусиной-Пушкиной у него был очевидный флирт.

 

Гр. Мария Александровна Мусина-Пушкина. Худ. Мориц Даффингер, 1820-е. Картинная галерея  в Kunsthistorisches Museum, Вена

 

Гр. Елена Завадовдсая. Худ. Чалон Альфред Эдуард (Chalon Alfred Edward), акварель, 1838


Из-за Фридриха Лихтенштейна Мария Александровна соперничала  с Еленой Завадовской. Приревновала его и к Закревской.

 

Аграфeна Закревская. Масло, худ.Гейтман Георг Иоганн, 1823 г. Гос. Третьяковская галерея


Одновременно Фридрих ухаживал за Марией Михайловной Медем, урождённой Балугьянской,  красивой женой курляндского барона Николая Павла Ивановича Медема,
[30]  нравились ему также Наталья Строганова, Мари Пашкова, княгиня Зинаида Юсупова.


 

                                                                                                                          Гр. Наталья Строганова, урожд. Кочубей. Акварель, худ. А.П. Брюллов.


 

Мария Тимофеевна Пашкова, урожд. Баранова.  Акварель, худ. П.Ф. Соколов


 

Княгиня Зинаида Юсупова. Худ. Кристина Робертсон, 1840-е.  Третьяковская галерея


Он был очень серьезно влюблен в “Малышку” – Софью Урусову и никак не мог сделать выбора между ней и Адель Тизенгаузен – будущей женой гр. Андрея Стакельберга.

 

Княжна София Урусова. Худ. П.Ф.Соколов,1827. Бумага, акварель, карандаш. Хранится  в московском Гос. музее А.С.Пушкина и обозначена как "Портрет неизвестной в белом платье (С.А.Урусовой?)"

 

Адель Штакельберг, урожд. Тизенгаузен. Акварель, худ.   А.П. Брюллов, 1830

Кажется, ни одна светская красавица не была оставлена им без внимания. Всех этих женщин мы уже знаем по дневнику Долли Фикельмон. Любопытно увидеть их глазами Лихтенштейна.
С Мусиной-Пушкиной и Урусовой Лихтенштейн виделся почти ежедневно. Только однажды, в конце мая, после маленькой ссоры с графиней, князь “выдерживал характер”. После примирения записал (28 мая 1829):
От Миделтона отправился к Пушкиной. Она приняла меня очень мило и упрекала совсем немного. Я думаю, что поступил правильно, не появляясь у нее долго
(всего неделю! – С.Б.).
 
В течение полутора месяцев – с начала июня по средину августа не было упоминаний и об Урусовой –  в это время она сопровождала императрицу в путешествии по Европе – Вена, Берлин, знаменитые минеральные источники. Герцен потом подсчитал во что обошелся России этот грандиозный, с сотнями слуг, с невиданной на западе роскошью выезд царицы за границу.

Князь очень лаконично отмечал свои петербургские встречи. Но тем не менее из разрозненных скудных сведений вырисовываются образы многих наших знакомцев. Светские дамы, о которых так подробно писала Фикельмон, в записях Фридриха представляются человечнее – проще, естественнее, без той холодности, гордости, надменности, которую они разыгрывали в обществе.

23 марта (11.03) 1829. Урусова после болезни снова стала выезжать. Мы устроили небольшую вечеринку у Пушкиной. Княжна Урусова привезла свой маленький альбом с карикатурами, которые Франц нашел исключительно удачными. Пока мы сидели, я сделал одну на Долгорукова.
[31] Малышка была очень хороша".

1 апреля (19.03) 1829. "В час дня мы были в Эрмитаже, и обе Пушкины
[32] уже ждали нас там. Затем мы долго ходили по залам. Встретили французского посла с г-ном Альдегонд [33], но они оба были слишком погружены в осмотр. Малышка пришла очень поздно, т.к. была у Императрицы, которая ей сообщила, что возьмет её с собой в Берлин. Наконец, она появилась, и мы все направились к Пфау. Он очень суетился. Посол тоже пошёл с нами. Однако, он безуспешно пытался разыграть Пушкину.[34] Потом мы осматривали библиотеку Вольтера. Все дамы слишком устали. И Малышка пригласила нас к себе в комнату, которая поистине прекрасно обставлена. Мы оставались у неё несколько часов кряду. Это были одни из самых чудесных предобеденных часов, которые я когда-либо проводил. Малышка была очень мила. Только посол сердил меня. Его шуточки были в самом деле грубоваты. Вечером мы все отправились к Лавалям. Мортемар через Бургуэна  извинился перед ней. Я говорил с Левашовым,[35] он ещё вчера предложил мне поехать на карусели верховой езды. Сегодня он мне снова повторил приглашение. Малышка обещала быть моей дамой.

2 апреля (20.03) 1829. Парад. Сегодня была первая попытка участвовать в каруселях, выступал в паре с Закревской. Вечером был у Татищевой.
[36] Она чувствовала себя такой усталой после путешествия, что принимала лежа на банкетке. Затем к старой Гидре и под конец  вечер у Крамера[37].

4 апреля (23.03) 1829Парад. С Галеном поехали к Полунянской (Балугьянской – С.Б.), чтобы её поздравить и затем к Пушкиной. Там был и Рябчик,
[38] с ним Урусова спорила из-за кого-то, которого она защищала с таким рвением и жаром, что я был совершенно восхищён ею. Если бы мог, после сегодняшнего вечера я немедленно бы женился на ней.

26 апреля (14.04) 1829. Пасха. Был большой парад на площади между Зимним дворцом и Адмиралтейством. Императрица наблюдала парад с балкона. Вечером отправился к Пушкиной. Когда я пришёл, она еще не спустилась. Затем подошла Малышка и только через десять минут она сама. Появись она раньше, я бы попробовал своё счастье в “Кристус вас крест” (Христос воскрес).

По поводу православного обычая христосоваться Лихтенштейн рассказывает еще один презабавный случай. Он связан с Елизаветой Михайловной Хитрово – старой Гидрой, как иронично называл её молодой князь. Она была в том возрасте, про который на Руси говорят: “баба ягодка опять!” Привычка оголять свои пухленькие плечи, над которой потешались все ее друзья, была не единственной слабостью женщины критического возраста.

28 мая ( 16.05) 1829. С Салисом отправился к Миделтону, а затем к Хитроф. Когда я вошел, она спросила меня: “Avez vous fait beaucoup de “Christos vas chrest” (франц. "Достаточно ли вам представилось случаев христосоваться?), и так как я сказал “нет”, пришлось мне это делать со старым, похотливым человеком. “Je vous lʾapprendrais” (франц. "Я вас научу"). При этом я зажмурился. Салис, схватясь за голову, громко смеялся. Она прижала меня к себе руками. Делала она это намного охотнее меня.

В городе много сплетничали по поводу другой привычки Хитрово –  принимать визитёров в постели. Такая возможность увидеть сорокашестилетнюю женщину в неглиже выпала и князю Фридриху:
20 марта (8.03).1829. После обеда отправился к Хитроф. Она ещё была в кровати, но тем не менее приняла меня. Я познакомился с её сестрой.

Оказывается, в салоне Елизаветы Михайловны велись не только просвещённые разговоры:
24 марта (12.03) 1829. Затем мы были на вечеринке у Хитроф. Играли в жмурки. Я очень хорошо провёл время с Тизенгаузен (Адель).

Елизавета Михайловна любила опекать людей. Она властно и цепко взяла под свое крыло Пушкина. Обещала покровительство  – своё и дочерей – Наталье Николаевне. Шефствовала и над молоденьким князем. Приглашения Лихтенштейна к ней в дом следовали одно за другим. Она перезнакомила Фридриха со своими сёстрами, племянниками, племянницами. Вряд ли делала это бескорыстно – князь был красив, богат, из очень знатного рода европейских суверенов. А у нее на руках была засидевшаяся в девицах Екатерина, ее многочисленные на выданье кузины – по линии Кутузовых, Тизенгаузенов, Толстых, Хитрово. Елизавета Михайловна вела тонкую дипломатию – по очереди знакомила девиц с Фридрихом. Между прочим, сёстры Адель и Елена весьма ему приглянулись. Они были умные, красивые, стройные, длинноногие. Даже слишком длинноногие для вкусов того времени. О сёстрах Тизенгаузен Жуковский как-то сказал: "Они очень хороши, но жаль, что нижний этаж вверх просится!"

Вначале князь флиртовал одновременно и с Еленой и с Адель. Однажды на обеде у  Анны Михайловны Хитрово –  сестры Елизаветы Михайловны
[39] Фридрих оказался за столом между ними. Развлекался чудесно. Сказал девушкам, что все свои петербургские впечатления записывает в дневник, который ежедневно ведет вот уже десять лет. Даже обещал им его показать, если они того пожелают. Вернувшись домой записал:
22 марта (10.03). Они исключительно приятные девушки, особенно вторая Адель. Елене я показал карикатуру Салиса и обещал ей её  подарить. затем к Лудольфу, куда они также пришли.

Сестры отличались весьма пылким темпераментом. Обе были неравнодушны к Лихтенштейну. 29 апреля (17.04)  на балу у Лавалей Фридрих танцевал с Еленой. Было очень оживленно: Ужин был роскошный. Я совершенно выбился из сил, танцуя контрданс с Еленой Тизенгаузен.
Но вскоре Елена выпала из его списка. 16/04 мая  после придворного бала князь навестил Тизенгаузенов и узнал о пока еще тайной  помолвке Елены с Захаржевским. Генерал-лейтенант Григорий Андреевич был комендантом Зимнего дворца, толстым человеком, очень тупым и скучным, к тому же не очень богатым, по словам Смирновой-Россет. Князь Фридрих, кажется, вздохнул с облегчением – не придётся больше раздваиваться хотя бы между сёстрами. Через четыре дня его вновь пригласили к Тизенгаузенам – приехал брат поздравить сестру с помолвкой.
20 мая (08.05). Мы немного танцевали, поздравления были очень тёплыми. Адель – убийственная девушка. Я думаю, что она очень расположена ко мне. Мы могли бы безумно влюбиться друг в друга.

О пылкости кузины писала и Фикельмон (Дневник Долли, стр. 238):
Может быть,  для её страстного сердца, живого и немного взбалмошного характера  лучше провести жизнь рядом с мудрым, рассудительным и спокойным человеком.  – Долли имела в виду будущего мужа Аделаиды  гр. Стакельберга Андрея Ивановича
[40].

На приёме у французского посла Мортемара  Адель показала Фридриху  предсказание его жизни,  записанное ею  со слов одной вещуньи.  Можно не сомневаться, Адель обратилась  к пророчице, дабы узнать, не связана ли её судьба  с князем. Внимание девушки растрогало молодого человека и, вернувшись к себе, он отметил в дневнике:
2 мая (20.04) С Адель Тизенгаузен  я танцевал котильон после ужина, во время которого  сидел с ней рядом. Она показала мне  пророчество моей жизни, записанное ею со слов старой  предсказательницы. Несмотря на то, что мать запретила ей делать это, она дала мне его переписать дома. Она  великолепная девушка и могла бы стать истинно хорошей и приятной супругой.

От проницательной Долли Фикельмон не укрылись их отношения:
Адель Тизенгаузен – чудесная подруга. У нее острый ум, она любезна и всегда одинаково весела. Она и Фриц Лихтенштейн немного флиртуют (Дневник Долли, стр. 83).

Забегая вперед, скажу – ни на Адель, ни на Софи Урусовой Лихтенштейн не женился. Как уже знаем из дневника Фикельмон, Адель в ноябре 1832 г. вышла замуж за графа Стакельберга, человека значительно старше её, вдовца с семилетней дочерью. Ей уже было 25 лет – возраст весьма зрелый для невесты той эпохи. Пошла за него замуж смиренно, покорившись воле родителей.  Мы не знаем предсказания весталки. Но вполне возможно, она  представила образ будущего мужа Адель, совпавший с тем,  который нарисовала  Долли Фикельмон:
"Ему 38 лет; некрасив, но умён и образован, с передовыми взглядами на жизнь, отличной репутацией и большим состоянием. Она вступает в супружество без любви, но убеждена, что нашла для себя подходящего человека". (Дневник Долли, стр. 230).

21 января 1833-го Долли отметила в дневнике:
"Тизенгаузены тоже вернулись после свадьбы моей дорогой Адель. Натали выглядит превосходно, несмотря на больную печень. Жюльет
[41], которую я знала ещё ребенком, невероятно похожа на Адель – у неё такие же великолепные голубые глаза, а губы даже красивее, но бедная малышка больна, хотя внешне этого не заметно. Адель в Дерпте, довольна своей судьбой, любит мужа и в восторге от его хорошего характера. Дай Бог ей счастья! (Дневник Долли, стр. 248)

Красавица Софи Урусова вышла замуж ещё позже – 28 января 1833 г. за поручика Гродненского гусарского полка, флигель-адъютанта князя Леона Людвиговича Радзивилла. Он был моложе на четыре года своей двадцатидевятилетней невесты.
[42] Софи притворялась безумно влюблённой в него.

Перегорев юношескими порывами к женитьбе, князь Лихтенштейн не спешил обзаводиться семьей. Он степенно делал карьеру. Дослужился до чина генерала-майора, в 1850 г. стал кавалером Ордена Золотого руна, фельдмаршалом-лейтенантом австрийских войск – таковым он изображен на портрете того периода.

 


 

Кн. Фридрих Лихтенштейн в 1850 г. Из княжеского архива в Вадуце.

Он имел собственный гусарский полк N 13. Женился очень поздно – в 1848 г. на знаменитой в  то время оперной певице Софи Лёве.[43] Тоже не первой молодости – ей было 33 года. После замужества супруга князя оставила сцену. Она умерла преждевременно – в 1866 г., а князь Фридрих до конца жизни (скончался 1 мая 1885 г.)  оставался вдовцом.

 

 София  Лёви,   с 1848 супруга кн.Фридриха Лихтенштейна. Литография, ок.1840 г., неиз. худ.  Копия с en.wikipedia


Но вернёмся в пору его беззаботной петербургской жизни. Среди женщин, которые нравились Лихтенштейну, была и Елена Завадовская – одна из первых петербургских красавиц. Приятная, милая, великолепная. И ни разу – холодная, бездушная, скучная, как говорила о ней Фикельмон. Лихтенштейн очень часто наведывался к ней, иногда без приглашений. Уже в апреле отношения у них были настолько дружескими, что холодная, как ледышка, Елена обрушилась на него с упреками  за то, что так долго не появлялся, ни разу не навестил  во время её  болезни и она чувствовала себя совсем покинутой (Запись  от 4 мая/22апреля). С Еленой Завадовской и Марией Мусиной-Пушкиной Фридрих гулял в Летнем саду, по Невскому, Английской набережной. Мелькают записи о загородных прогулках, пикниках. О поездке на корабле в Екатерингоф. У князя появилась постоянная компания – Мусины-Пушкины, Завадовские, Лавали. Иногда присоединяются Закревская, Донауровы, Василий Кутузов, кн. Лев Витгенштейн
[44]. С ними он ездил в Кронштадт и Петергоф. Они осматривали достопримечательности, обедали, танцевали.

В мае 1829 г. в Петербурге открылась выставка русских промышленных изделий. А при ней биржа товаров с дегустационным залом. Лихтенштейн проявил большой интерес к экспозиции. Осматривал её – то в обществе Мусиной-Пушкиной, то в компании с графинями Медем и Завадовской. Там выставлены прекрасные вещи, но не оригинальные, а подражательные, – отметил 29/17 мая князь Фридрих.
А вот еще одна  подробность из отношений князя и прекрасной Елены – он сделал ей весьма глубокомысленный подарок:
20 июля  (08.07) С Кайзерфельдом отправимся обедать к Завадовской. Я принес ей вещицы из белого (sic) дерева, которые получил из Вены.  (Santalum album – белое сандаловое дерево, которое используется в Индии не только для изготовления резных художественных изделий, но прежде всего в  лечебных, религиозно-ритуальных и магических целях: ароматотерапия, психо-эмоциональное воздействие, при медитация и как сильный афродизиак
 – С.Б.)

Между приятельницами Мусиной-Пушкиной и Завадовской пробежала чёрная кошка. Лихтенштейну выпала роль посредника в их примирении.
22 августа (10.8.) на вечере у Лавалей к князю подошла Мусина-Пушкина и потребовала объяснить ей, что имеет против нее Завадовская. Подобное же поручение Завадовская возложила на Лерхенфельда. Через два дня князь докладывал Марии Александровне о результатах "расследования" и резюмировал в дневнике: В конечном счете всё выяснилось  – в сущности, ничего не было ни у той, ни у другой.

Дамы сплетничали и вмешивали в свои интриги молодого князя. Заметив интерес Фридриха к Аграфене Закревской, Мусина-Пушкина поспешила, под большим секретом, передать ему светские толки о беззаконной комете. Князь принял её рассказ за особую степень доверия к себе: Она говорила мне о Закревской и о многих других. Потребовала, чтобы я обещал, что никому не скажу об услышанном, – записал он 9 июня (28.5)

Таким образом, впервые в мемуаристике мы находим документальное подтверждение сюжету стихотворения Пушкина “Портрет”.
 

И мимо всех условий света
Стремится до утраты сил,
Как беззаконная комета
В кругу расчисленном светил.

Пушкинисты относят его к Закревской. Мне представляется, что оно посвящено и Каролине Собаньской. В данном случае, даже не столь важно кому – это  собирательный образ, как, скажем, та же Татьяна Ларина. Восхищает точность пушкинского выражения – в кругу расчисленном светил. Новые сведения из дневника Лихтенштейна о Мусиной-Пушкиной, Завадовской и других дамах позволяют лучше понять мысль Поэта – этот круг,  где каждое, далеко не безгрешное, светило движется по своей расчисленной  орбите. В пределах этой небесной системы нет места для вторгшейся беззаконной кометы. Она отторгается, становясь блуждающей, неприкаянной...

Как ни неискушен был Фридрих в дамских интрижках, кое-что понимал – Мусина-Пушкина ревновала его к другим женщинам:
5 июня (24.5) На выставке (русских промышленных изделий – С.Б.) была мадам Медем с сестрами.
[45] Пушкину это ужасно заинтриговало – она допытывалась, с кем я там виделся.

Мария Михайловна Медем – красивая, исключительно приятная, чудесная женщина, милая и естественная, по словам Долли, – также была объектом внимания Лихтенштейна. С ней он познакомился у её сестер Балугьянских. Я думаю, что если она однажды кого-нибудь полюбит, будет любить его всем сердцем. Ей все было бы нипочем. Только о нём одном бы и думала, - записал князь 12 июня (31 мая).

Машенька Балугьянская – дочь профессора Петербургского университета М.А. Балугьянского. Была  выпускницей (1821 г.) Екатерининского института (Училище ордена св. Екатерины – институт благородных девиц для дочерей потомственных дворян – С.Б.). С 1827 г. –  жена полковника бар. Николая Васильевича Медема.
 
В цветнике женских имён мелькает в дневнике Лихтенштейна и имя Натальи Строгановой.      13 марта (01. 03) Фридрих записал: Ходил со Строгановой кататься на “Английские” горки. Имея в виду  жену гр. Александра Строганова Наталью Викторовну, урождённую Кочубей. А она, между прочим, уже была  на пятом месяце беременности, катание с ледяных горок   – большое  безрассудство  в её положении.

Вскоре Фридрих познакомился и с её деверем графом Сергеем Строгановым – он недавно возвратился из Вены и привёз Фридриху письма от родных. Сергей Григорьевич служил штаб-ротмистром в л.-гв. Гусарском полку. Очень интересный человек, отметил Лихтенштейн. Они быстро сошлись. Князь частенько заглядывал к нему на вахту. Вместе обедали, рассуждали о политике. Сергей Григорьевич весьма критически относился к генерал-фельдмаршалу Дибичу, ругал его за слишком раздутую сводку об осаде Силистры, резко отзывался о его бездарных действиях на Балканах. Строганов сообщил Лихтенштейну о поражении одной из частей русской армии (возглавляемой генералом Ротом) в сражении с турецким визирем 5 мая 1829 г. Петербургские газеты писали о потерях – погибло множество солдат, русский генерал – князь
не называет его имени[46], турки захватили 7 пушек и множество знамён. Состояние духа у всех подавленное, но ненависть к Дибичу столь велика, что здесь довольны исходом дела.  (Запись 10 июня (29.05).

Сведения о Наталье Строгановой скудны князь помечал свои визиты к ней, прогулки в её компании, упомянул о её продолжительном –  связанном с беременностью – недомогании в марте 1829. Заметил, что часами болтал с этой исключительно приятной дамой и что она принимала его по-свойски, лежа на банкетке. Но в сущности мы не узнаём из дневника Лихтенштейна  ничего нового и значительного  о женщине, оставившей след в биографии Пушкина.


 

                      (Продолжение  на следующей странице)


Примечания и комментарии


[30] Медем Николай Васильевич, бар. (1795 – 28.02.1870, Псково-Печерский мон.) – штабс-капитан, с 1826 полковник, с 1833 генерал-майор, позд. генерал от артиллерии, с 1823  проф. военных наук в петербургском артиллерийском училище, с 1832 профессор  Императорской Николаевской  военной академии, автор крупных трудов по военному искусству и истории,  в 1838 – 1840   совместно с О. И. Сенковским редактировал «Военную Библиотеку» в шести томах. Его  жена Мария Михайловна, урожд. Балугьянская (26.09.1804 – 1894, Псково-Печерский мон.) – дочь Михаила Андреевича Балугьянского (дер. Вышня Олшава у Стропкова, Словакия, 26.09/ 07.10. 1769  – 03 /15.04.1847, СПб.) — российск. гос. деятеля и экономиста, доктора права (1796), проф. политической экономии  СПб. педагогического института (с 1804 года), затем ректора СПб. ун-та, статс-секретаря, сенатора, тайн. советника, и его жены с 1802 г. Антонии-Анны-Юлии (Анны или Антуанетты Ивановны фон-Гегер (Heger). М.М. Балугьянская была одной из девятерых детей Балугьянских, троих сыновей: Иосиф (1803 — 1807), Александр (р. 1818), Андрей (р. 1819) и шести дочерей: вышеназванная Мария  Модем; Анна (р. 23.02.1806) – писательница, за генералом, тульским гражданским губернатором Петром Михайловичем Дараганом (1800 – 1875) – генерал-лейтенантом, тульским гражданским губернатором; Александра (р. 14.4.1808), за сенатором, тайн. советником Иваном Христиановичем Капгером (30.06.1806 – 25.05.1867); Елена (р. 06.02.1810), за генерал-майором, позд. псковским губернатором, статск. советником Фёдором Фёдоровичем Бартоломеем (1800 – 1862); Екатерина (р. 18.9.1814), за Александром Соломоновичем Гальпертом; Елизавета (р. 20.2.1816), за генерал-лейтенантом Николаем Алексеевичем Столпаковым (1807—1875); Ольга (р. 12.5.1817), за Константином Осиповичем Комаром [Konstanty K̍ómar (1813 1880)]  – маршалком (предводителем) Вилькомирского повета,  дворянином Ковенской губ (имение ROGÓWEK).

 Источники: 1) ГАРФ, ф. 48, оп. 1, д. 250; 2) Волков С. В. Генералитет Российской империи. Энциклопедический словарь генералов и адмиралов от Петра I до Николая II. Том II. Л—Я. М., 2009
3) Военная энциклопедия / Под ред. В. Ф. Новицкого и др.. — СПб.: т-во И. В. Сытина, 1911—1915. — Т. 15.
4) Усадьба Березка баронов Медем Главный дом - История Пскова
5)M.J. Minakowski, Genealogia potomków Sejmu Wielkiego Konstanty Komar z Bejsagoły h. wł. (ID: 10.708.246)

[31] Франц – по всей вероятности, Франц Лобковиц сотрудник австрийского посольства (см. прим. 17). Долгоруков возможно, ротмистр л-гв. Конного полка князь Василий Андреевич либо поручик л.-гв. Гусарского полка князь Ростислав Алексеевич или же камер-юнкер, воспитанник Царскосельского лицейского пансиона князь Николай Алексеевич. “Малышка София Урусова, так называл её кн. Лихтенштейн.

[32] обе Пушкины: М.А. Пушкина и, вероятно, Эмилия Карловна, урожд. Шернваль фон Вален (1810 – 1846) её невестка (жена гр. Владимира Алексеевича Мусина-Пушкина  (1798 – 1854) – брата  мужа Марии Александровны.

[33] Сен-Альдегонд Шарль Камий Жозеф Бальтазар, гр. (1787 – 1853) – шурин франц посла Мортемара, атташе  франц посольства в СПб., позд. посланник Франции в Голландии; 2-й муж гр. Жозефины Аделаиды Сен-Альдегонд, урожд. маркизы де Турзель (1789 – 1869)

[34] "посол безуспешно пытался разыграть Пушкину" – по случаю 1-го апреля.

[35] Бургуэн Поль Шарль Амабль, бар. (1791 –1864) – секретарь, затем временно управляющий, позже посланник франц. посольства в СПб.
Левашов Василий Васильевич, гр. с 1.06. 1833 (10.10.1783 – 23.09.1848), командир л-гв. Гусарского полка, генерал-майор, с 1817 – генерал-адъютант, генерал от кавалерии (с 06.12.1833), 22.01.1832 г. – генерал-губернатор киевский, подольский и волынский, 09.12.1835 –  09.12.1836   генерал-губернатор черниговский, полтавский и харьковский; с 01.01.1838 г.  член Гос. Совета по департаменту экономии, а с 27.01.1839  его председатель; с 31.12.1847 г. председатель Госу. Совета и Комитета министров.
 
[36] Татищева Юлия Александровна, гр. (178522.04.1834), жена Дмитрия П.авловича Татищева (1767-16.09.1845, пох. в с. Татищев Погост Ростов у. Яросл.) посла России в Австрии, а до этого посланника в Неаполе и Мадриде, члена Гос. Совета, обер-камергера. 2 апреля 1829 она  приехала из  Вены на побывку в СПб.
 (
Источники: 1) Пров. некрополь, стр 844. 2)  Мемориальная доска в Каунасском кафедральном соборе св.св. Петра и Павла, снимок которой прислан автору 13.7.2010 дизайнером-полиграфистом из Каунаса Павлом Локампом (Paul Lokamp):

 

По этой надписи удалось установить ранее неизвестные даты жизни Ю.А. Татищевой.

[37] Крамер Севастьян Венедиктович (Нарва, 21.02.1776 – 13.03.1853, СПб.) – из прибалтийских немцев, сын члена городского совета Нарвы  Венедикта Крамера (07.11.1728 – 14.03.1799) и его жены Гедвиги-Доротеи  фон Вольф (Нарва, 03.03.1747 – 16.03.1808), с 1820 г. австрийский генеральный консул в СПб. В пушкинистику вошел его сын Михаил Севастьянович Крамер (см. Л.А. Черейский. Пушкин и его окружение, стр. 213). Но и его отца С.В. Крамера, как и других членов его семьи, можно причислить к окружению Поэта. Подробнее об этом в Приложении 1
Источники: 1) Baltisches Biographisches Lexikon digital. Cramer Benedikt, s. 150-151; Cramer Sebasian, s. 151
; 2) В.В. Руммель и В.В. Голубцов. Родословный сборник рус. дворян.
фамилий, т.1,  стр. 440,442-444.
; 3) СПб. некрополь, т. 2, стр 508-509;

[38] Полунянская искаженное имя Елены Балугьянской, сестры Марии Медем (см. прим.30. Князь Лихтенштейн часто бывал в доме Балугьянских, куда его влекли две молодые  девушки Елена и её сестра Александра – институтская подруга  Смирновой-Россет  (упоминается в её мемуарах). Князь поздравил Елену с помолвкой, отмеченной  в записи от 29 марта: "Салис принес новость: Елена Балугьянская – невеста". Её женихом  стал генерал-майор Фёдор Фёдорович Бартоломей. 24/12 мая 1829 г. состоялась их свадьба.
 
“Рябчик
” (у Лихтенштейна - “Репчик) Голицын Василий Петрович, кн. (12.11.1800 – 24.11.1863), с авг.1826 штабс-ротмистр, а дек.1829 ротмистр Л.-гв. Гусарского полка, с янв. 1833 уволен со службы с чином колл. советника, в 1834–1837 чиновник особых поручений по М-ву финансов; любитель музыки, знакомый М. И. Глинки, певец (тенор); впоследствии — харьковский предводитель дворянства.

[39] Хитрово Анна Михайловна, урожд.  Голенищева-Кутузова (1782 – 05.02.1846, СПб., Троицко-Сергиева пустынь; по Л.Р., вероятно, ошибочно, ум. в 1848),  2-я дочь полководца Кутузова, с 1802 жена  Николая Захаровича Хитрово [(1779 – 27.01.1827, пох. в Лютиковом Троицком мон. Калужской епарх.], генерал-майора, флигель-адъютанта имп. Павла I, историка.
Запись из СПб. Некрополя (т.4, стр. 413):



[40] Стакельберг Андрей Иванович (Эллистфер, 06.08.1797 – 07.11.1869, Дерпт) –  крупный землевладелец, владел поместьями Эллистфер,  Мёхоф, Алатцкивви,  Кайафер и еще пятью другими в Эстляндии и Лифляндии, лифляндский ландрат (1836 –1854). 1-й брак с 12.08.1824 с Доротеей Элоизой  фон Тизенгаузен (14.06.1807 –  09.06.1825), умерла от родильной горячки; 2-й брак с 30.12.1832 с  Аделаидой Павловной (Адель) фон Тизенгаузен (мыза Коддил, 06.03.1807 – 15.11.1833, Эллистфер) – см. также прим.17]

[41] Наталья Павловна Тизенгаузен (1810 –1899) –  дочь гр. Тизенгаузена Павла  Ивановича (1774 – 1864) и его жены Юлии Петровны (Юлия Шарлотта), урожденной гр. Пален (1782 –1862), с  20.04.1835 жена дипломата, статс-секретаря и товарища министра юстиции Панина Виктора Никитича (1801 – 1874).
Юлия Павловна Тизенгаузен
(1813 – 1889) – сестра предыдущей, младшая дочь гр. Тизенгаузенов, осталась незамужней. Обе сестры были кузинами Долли Фикельмон.

[42] Даты жизни  Урусовой С.А. обозначены на ее надгробной плите на франц. кладбище Монмартр (Источник: Вел. кн. Николай Михайлович. Русский некрополь в чужих краях, выпуск 1-й, Париж и его окрестности. Петроград, 1915, стр.73):
 

Радзивиллъ, княгиня Софія Александровна [вдова ген.-адъютанта], рожд. княжна Урусова, р. 8 мая 1804 f 17 іюля 1889.
Надгробіе на русскомъ язык . Montmartre.

[43] София Лёве [Iohanna Sophie Christine Löwe (Ольденбург, 24.03.1815 – 29.11.1866, Будапешт) – одна из знаменитейших оперных певиц своего времени (сопрано), пела главным образом на оперной сцене  Берлина и Вены. Была дочерью актера Фердинанда  Лёве. Дебютирова в 1832 на сцене Венского Kärntnertortheater. После успешных гастролей  по северной Германии в 1837 была приглашена в Берлинский придворный оперный театр. С 1848 супруга кн. Фридриха Лихтенштейна, от этого брака  сын Мария Иоханн Алоиз принц фон Лихтенштейн [Maria Johann Aloys Prinz von und zu Liechtenstein (25.06.1840 – 29.03.1885)], который 26.11.1870 в Братиславе (Preßburg) женился на гр. Анне  Дегенфельд-Шёнбург (13.05.1849 – 17.09.1933).

[44] Донаурова  Наталья Алексеевна (1804 –1836)   дочь гос. контролера А.З. Хитрово, жена ротмистра л.-гв. Конного полка  Петра Михайловича Донаурова (1802 –1877), впосл. действ статск. советника, камергера, владимирского, петербургского губернатора.  приходилась дальней родственницей Е.М. Хитрово (через её сестёр Анну  и Прасковью Михайловных).  О Донауровых  Долли Фикельмон упоминает  в дневнике  5 июля 1829: “У мамы видела г-на и г-жу  Донауровых, последняя сестра Катерины Толстой. Она недавно замужем, довольно красивая, но оба, муж и жена, представляются мне весьма заурядными”.

Голенищев-Кутузов Василий Павлович, гр. (1803 –1873) – ротмистр Кавалергардского полка, флигель-адъютант, впосл. генерал-лейтенант, резидент в Пруссии.

Витгенштейн Лев Петрович, гр., с 1834 св. кн. (1799 –1866) – ротмистр Кавалергардского полка, флигель-адъютант,  с 1828 г. отставной полковник, член Союза благоденствия.

[45] Мадам Медем с сёстрами: Еленой и Александрой Балугьянскими (см. прим 30).

[46] Имя русского генерала, погибшего при осаде Силистрии (Силистра), удалось установить – это генерал-майор князь Иван Петрович Прозоровский [(с. Локнистое Черниг. уезда, 19.05.1795 – 07.05/19.05.1829) – даты жизни из "Русский пров. некрополь по картотеке Н.П. Чулкова": "Река времён", кн.4, с. 358. ЭЛЛИС ЛАК, Москва, 1996]. Он был младшим сыном  генерал-майора  кн. Петра Александровича Прозоровского [(11.05.1753 – 14.02.1796) – дата рожд. из  Родословной князей Прозоровских: http://feb-web.ru/feb/rosarc/zgp/zgp-679-.htm ] и его жены Александры Егоровны,  урожд. Волынской, внучки генерал-майора Ивана Михайловича Волынского; военную  службу Прозоровский начал солдатом в л.-гв. Преображенском полку, затем сержант,  армейский поручик, дослужился до чина генерал-майора; был женат (имя жены неизвестно), брак оказался бездетным;  два других брата  Сергей и Александр  умерли в малолетстве (источник: Родословной князей Прозоровских). Так что после  смерти Ивана Петровича род Прозоровских по мужской линии пресекся.

О гибели кн. Прозоровского  рассказал армейский офицер (в будущем генерал-лейтенант) Глебов Порфирий Николаевич (1810 – 16.06.1866) в своих воспоминаниях "Осада Силистрии в 1829 году" (Журнал для чтения воспитанникам военно-учебных заведений, том 40. № 157. 1843.):
"Батарея, в которой я тогда служил, занимала позицию на самом гребне голой возвышенности. Орудия, выровненные в струнку, были обращены дулами к Силистрии, которая, с своими высокими минаретами и бастионами, чудесно рисовалась в отдалении. Позади орудий, во всю длину батареи, тянулась коновязь, а за нею, в разных местах, пылали бивуачные костры, эти всегдашние спутники войны.  <...>  
Мы простояли до вечера на позиции, не принимая участия в деле, которое горело, так сказать, под нашими ногами. <...> . Но вот высыпала из крепости новая толпа пехотинцев и прямо потянулась черною полосою на левый наш фланг. Наездники, как сумасшедшие, понеслись к ней навстречу, и снова принялись гарцевать и бесноваться по полю. Нам было видно, как эта новая толпа стала приближаться к нашей цепи и как вдруг посыпался на неё частый град из русского свинца. Турки было позамялись, начали перестреливаться, но, ободренные своими наездниками, вдруг огласили воздух криками «Аллах!» и бросились вперед. В эту решительную минуту и мы, простые зрители, невольно вздохнули, потому что видели, как наша цепь зардела и подалась назад. Но торжество Турков было минутное. Егеря, которые с своим храбрым генералом, князем Прозоровским занимали ближайший редут, быстро двинулись вперед, ударили в штыки, и чрез полчаса как будто Турков не бывало:  наездники ускакали в крепость, а пехота скрылась за передовые укрепления. Тем дело и кончилось, но оно не обошлось нам даром: мы потеряли в нем храброго генерала, князя Прозоровского. Этот благородный начальник погиб в ту самую минуту, когда провожал на перевязочный пункт одного из своих подчиненных, получившего сильную контузию. Простившись с раненым офицером, князь не успел сделать несколько шагов, как ядро поразило его в бок и он испустил дух через несколько секунд. Последние слова его были: «ах, и я ранен!»
 

 

1 | 2 | -3- | 4 | 5 | 6 | 7 |    

© 2005-2019 Все страницы сайта, на которых вы видите это примечание, являются объектом авторского права. Мое авторство зарегистрировано в Агентстве по авторским правам и подтверждено соответствующим свидетельством. Любезные читатели, должна вас предупредить: использование любого текста возможно лишь после согласования со мной и с обязательной ссылкой на источник. Нарушение этих условий карается по Закону об охране авторских прав.