Пушкин в творчестве Светланы Мрочковской-Балашовой
1 | 2 | 3 | -4- | 5 | 6
 

Соотечественники

ХРАМ КНЯЗЯ МЕЩЕРСКОГО

С. Мрочковская-Балашова

Хороша страна Болгария...
Таковы «кирпичики», заложенные в основу храма князя Андрея Павловича, – генетические и закаленные в горнах собственных жизненных перипетий. Этот фундамент и помог ему достойно продержаться в годы лихолетья в Болгарии. По-иному и не назовешь выпавшую ему здесь участь «белоэмигранта». Предвижу возражения со стороны тех, кто сумел безболезненно вписаться в болгарское бытие. Бесспорно, многое зависит от характера, от умения поступаться принципами, мировоззрением и даже нередко нравственной этикой. Способность к мимикрии дается не каждому...

Но речь сейчас не об этом, а об объективной ситуации, в которой оказалась русская эмиграция в Болгарии. Чтобы не быть голословной, приведу высказывание болгарского исследователя д-ра филологии доцента Христо Манолакева: «В Болгарии забота о русских изгнанниках была преимущественно делом отдельных личностей и общественных организаций, а не объектом целенаправленной государственной политики ...Правительство не разрабатывает стратегию для привлечения выдающихся представителей русской эмиграции», и в результате «София воспринимается как эмигрантская провинция»
[32]. Безразличие официальных властей к судьбе даже выдающихся представителей русской эмиграции переросло после 9 сентября 1944 г. в открытое гонение этих «недобитых буржуев». Без скидки на их заслуги, значимость, происхождение, статус. Впрочем, статус у всех был одинаковым – беженец из России. Замененный при «социалистах» на «белоэмигрантский подонок». Титулы и чины остались лишь в семейных сказаниях и уже не имели никакого значения. Скорее даже наоборот – чем они были выше, тем хуже приходилось их обладателям. Выдающийся русский ученый – историк и филолог – проф. Петр Михайлович Бицилли [33] (тесть Андрея Павловича) после 25-и летнего преподавания в Софийском университете был вышвырнут в 1949 г. с кафедры новой и новейшей истории, которой он заведовал с 1924 г., без права на пенсионное пособие. И медленно в лишениях и забвении угасал от неизлечимого недуга. Потомок Рюриковичей князь Никита Лобанов-Ростовский двенадцатилетним мальчиком попадает в тюрьму, а после освобождения в связи с прогрессирующей дистрофией, зарабатывал на кусок хлеба чисткой обуви на софийских улицах. Князь Александр Ратиев, талантливый резчик по дереву, чтобы прокормить семью, освоил ремесло краснодеревщика. Изделиями его украшались дворцы и апартаменты новых хозяев Болгарии. Беженцы – а это в основном интеллигенция, дворяне, офицеры – хватались за любую работу: профессора учительствовали в начальных школах, шли в церковные служки, удачливые устраивались страховыми агентами, многие, особенно военные, не имевшие гражданских профессий, батрачили на селян, работали в строительстве и даже в рудниках и каменноугольных шахтах. Бывшие «барыни-белоручки» шли в официантки или даже судомойки, в лучших случаях были боннами в богатых болгарских семьях, воспитательницами в детских садах, нянями...

Андрей Павлович, подобно большинству русских беженцев, воспринимавших свой «побег» как временное явление, окончил Русскую гимназию в Софии. Мама, благодаря владению несколькими иностранными языками, сумела устроиться секретарем в посольство США в Болгарии, затем, по конкурсу – переводчиком в Английскую дипломатическую миссию. Это дало возможность ее сыновьям получить высшее образование. Дмитрий (01.02.1914 – 16.07.1977, София) закончил химический факультет Софийского ун-та. Андрей поступил в новооткрытое (05.07. 1920) частное высшее учебное заведение экономическо-правового профиля – Софийский Свободный университет. Вскоре грянула война, за ней сентябрьский переворот 1944 г. Болгария искупила свой грех приспешника немецких фашистов (правда – и спасибо ей за это! – единственной из стран Берлинского пакта не участвовала во вторжении в СССР) и в октябре 1944 вступила в войну против гитлеровцев. И тогда князь Мещерский, с самого начала Второй мировой войны отказывавшийся служить в болгарской армии, ушел добровольцем на фронт и доблестно (даже был удостоен ордена) воевал до дня победы над нацистской Германией.

Но и это обстоятельство не смягчило отношения к нему новой власти. По возвращению с войны молодой балканист безуспешно пытался найти работу. От попытки занять должность по профессии он, в конечном счете, отказался. Был согласен и на место счетовода.
«Должен признаться, характер у меня скверный, ссорился с начальством и уходил, – рассказывал мне позже А.П. – А дома семья: жена, дочь, старики (оставшиеся без всяких средств к существованию тесть и теща Бицилли). Как положено мужчине, я должен был всех их кормить. Другое дело, что не имел возможности исполнить этот долг. Так что перебивались на скромную зарплату жены. И это угнетало меня...Прочитал в газете объявление о наборе персонала на строительство водохранилища «Искър». Среди прочих вакансий было и место бухгалтера. Подал документы. Последовал отказ «Не подходите». Тут же спросил, как пройти к главному бухгалтеру стройки. Постучал в дверь – никто не отвечает. Вхожу. Вижу благоустроенный кабинет – кожаные кресла, диван, письменный стол. За ним человек. Прикрыт газетой. Читает. Покашливаю. – Что надо? – спросил голос из-за газеты. – Пришел узнать у вас, почему меня на работу не берут.– Звать-то как? – Андрей Мещерский. – А-а, белогвардейские отродье, – и даже опустил газету: – Дай-ка на тебя взглянуть! Бесцеремонно оглядел: – Антиллегент, значит...– хитрый самодовольный прищур, усы во всю ширину надгубья, пробор посредине – ни дать ни взять распоясавшийся приказчик. – Куда ж ты сунулось, буржуазное отребье! Мало вас били в Советском Союзе, да видать не добили! И ты хочешь, чтобы я сам себе свинью подложил – взял на ударную стройку социализма шпиона, завербованного иностранной разведкой ?! Диверсии устраивать, контрреволюцию разводить? Забирай свои дукументы и руки в ноги и мотай отсюдова, пока милицию не вызвал. Может, хочешь работать здесь в наручниках, как некогдашний градоначальничек Иван Иванов – нонешний главный проектант нашей стройки?![34]

Но не на того человека попал «приказчик». С тем же вопросом А.П. Мещерский обратился в Советское консульство в Софии. Было сделано соответствующее «разъяснение» переусердствовавшим болгарским чиновникам. И Андрей Павлович известное время проработал бухгалтером на водохранилище имени Сталина – «великого гидролога» Беломор-ГУЛАГа .

Этот рассказ я также записала по горячим следам после очередного визита к Андрею Павловичу. Должна признаться, что еженедельные встречи с ним в его доме для меня были сродни посещению храма. Высокая духовность, душевность, дружеская исповедальность, давно изжитый из человеческого общения политес, пусть несколько и старомодный на фоне современной развязанности, – на целую неделю заряжали меня глотком свежего воздуха. Особенно живительного в удушливой атмосфере последних дней диктатуры Т. Живкова. Об одном довольно курьезном проявлении благовоспитанности князя до сих пор вспоминаю с улыбкой. Как-то раз я пришла к нему на две минуты раньше урочного часа – лифт не подвел и быстро поднял меня на 5-й этаж. Позвонила. Дверь тут же открыл сам Андрей Павлович. Смущенно пробормотал: «Ах, простите ради Бога, что встречаю вас в шлепанцах – как раз собрался переобуться в штиблеты. Да вы проходите, проходите, я мигом управлюсь»...

Лихолетье потому-то так и называется, что соткано из сплошного лиха. В отличие от мигов счастья оно не столь быстро стирается из памяти, червоточиной проедает душу. Почти полвека спустя Андрей Павлович кручинился об одном лихе так, как будто соприкоснулся с ним вчера. Однажды, в январе 1945 г., он решил зайти в русскую библиотеку на бульваре Евлогия Георгиева. Подойдя к зданию, остолбенел. На тротуаре полыхал костер, в который советские солдаты бросали пачки библиотечных книг. Одна из них отлетела в сторону. Когда сожигатели замешкались, Андрей Павлович быстро подобрал книгу и засунул ее за пазуху. Солдаты исполняли распоряжение Союзной контрольной комиссии (СКК), действующей в Болгарии вскоре после подписания ею 28 октября 1944 г. Соглашения о перемирии с государствами антигитлеровского блока. Одной из первых акций СКК была ликвидация семи частных русских библиотек, в том числе и таких популярных у русскоязычного читателя как библиотеки им. Пушкина, имени Гоголя, «Зарница», библиотека при Русском инвалидном доме. Все они были открыты их владельцами для свободного пользования русской диаспоры. Перед окончательным опечатыванием библиотечные книгохранилища «прочищались от фашистской и антисоветской литературы». «Украденная», как стыдливо признался мне Андрей Павлович, а в сущности спасенная от уничтожения «Русская идея» Н. Бердяева, как и все произведения русских религиозных философов, на долгие годы попала в список запрещенной литературы...

Безрезультатные поиски работы заставили Андрея Павловича переквалифицироваться – он записался на библиотекарские курсы. Диплом об их окончании помог ему получить, наконец, скромное место в Национальной библиотеке им. Кирилла и Мефодия. Но нет худа без добра. Должность библиографа подтолкнула его к благому начинанию, ставшему главным делом его жизни. Все свое свободное время он посвящал составлению описи трудов русских ученых в Болгарии. В созданной Андреем Павловичем «Биобиблиографии русских преподавателей в высших учебных заведениях Болгарии 1920–1944 гг.»
[35] содержится 14 имен из 37 «осевших» в «братской» стране. В альманахе «Русские в Болгарии.1877–1807»[36] в биографической справке об А.П. Мещерском его исследование охарактеризовано как «диссертационный труд». Однако как таковой никогда так и не был допущен к защите.

Этот сравнительно благополучный период в жизни Мещерского продолжался недолго – он был уволен из Национальной библиотеки «из-за происхождения». Приютили в менее престижной – библиотеке Академии сельскохозяйственных наук, в которую был преобразован в 1948 г. агрономический факультет Софийского ун-та.

А потом... новый зигзаг в судьбе. Закономерный, неотвратимый, связанный с началом крушения всей коммунистической системы. Хрущевская «Оттепель», «Доктор Живаго», Пражская весна, книги Александра Солженицына, крепнущие голоса инакомыслящих. Все это вселяло надежду, что дыхание свободы восторжествует. Аресты в Советском Союзе за чтение и распространение «вражеской литературы» рикошетировали арестами и в Болгарии. В сентябре 1973 г. была арестована группа русских «белоэмигрантов»: Владимир Юрьевич Макаров, Владимир Давыдов, бывший врангелевский офицер Феодосий Беляковский и eще 11 человек, в том числе Андрей Павлович Мещерский. В эту группу попала  и  французская подданная Екатерина Львова, ........ Всех их обвиняли в антисоветской пропаганде и распространении запрещенной литературы. Следствие продолжалось несколько месяцев. После его окончания часть заключенных была переведена в Центральную Софийскую тюрьму В 1974 в Софии начался закрытый судебный процесс над диссидентами за  Все четверо были осуждены на 5–7 лет заключения. После вмешательства международной общественности, и главным образом Франции, осужденные были помилованы. Беляковский, не дождавшись освобождения, умер в тюрьме. Владимир Юрьевич Макаров после выхода из тюрьмы женился на Катрин Львовой и уехал с ней во Францию
[37]
. Андрей Павлович вновь остался без работы. Известное время даже подвизался в одном из пунктов приема утильсырья, которыми в основном промышляли маргиналы...
Семейная жизнь также не сложилась. Счастливый поначалу брак с бывшей школьной подругой – Машей Бицилли, дочерью проф. Бицилли Петра Михайловича – распался в конце пятидесятых годов.

Семья проф. Бицилли, начало 1920-х годов.
Справа налево: Маша Бицилли, ее мама Мария Тимофеевна Бицилли,
ее старшая сестра Анна и отец – проф. П.М. Бицилли[38].

Мария Петровна Бицилли [39]преподавала русский язык на филфаке Софийского ун-та, написала и опубликовала несколько учебных пособий для студентов-русистов, в том числе дважды изданный болгаро-русский словарь, русскую хрестоматию, руководство по развитию русской речи и др.


После развода Андрей Павлович женился на женщине, ставшей его добрым ангелом-хранителем, – Славе Пулевой, величаемой на русский лад Славой Федоровной[40]. А она действительно словно обрела от мужа русскую душу.

Слава Фёдоровна и Андрей Павлович Мещерские.
Научилась говорить по-русски. Пристрастилась к чтению русской литературы. В кроткой доброй, безоглядно преданной супруге Андрей Павлович нашел то, что называется второй половинкой.

Дочь Наташа жила с матерью. С отцом часто виделась, но отношения с ним были напряженными. Девочка остро реагировала на его постоянные поучения жить не как все, а по собственному уставу. Быть достойной представительницей фамилии Мещерских. Именно этого она чуралась – хотелось быть как все, не выделяться. Позднее, когда мы с ней познакомились, эта тема не раз всплывала в наших разговорах.



Наталья Андреевна Галь, урожденная Мещерская

«Мое нежелание принадлежать к той категории представителей российского дворянства, которые, как Вы сами говорите, не перестают кичиться своим происхождением, – очень давнее явление, уходящее корнями в самое детство. И мне очень не хочется ворошить все это. Многие мои знакомые меня не понимают, упрекают и даже ссорятся со мной по этому поводу. Если меня кому-нибудь представляют княжной Мещерской, реакция моя, в большинстве случаев, бывает довольно, мягко сказано, резкой и – для окружающих – не совсем понятной... Я была и остаюсь Наташей Галь – кошкой, которая гуляет сама по себе. То, что я княжна Мещерская, возлагает на меня, в первую очередь, ряд обязанностей и лишь в редких случаях несколько помогает жить и выживать, не более..

В 1965 Наташа поехали погостить в Швейцарию к подруге. И не вернулась. Закончила в Женеве школу переводчиков, работала синхронистом в международных организациях при ООН. Увлеклась альпинизмом. По ее признанию, он сыграл очень важную роль в ее жизни». В альпинистском лагере познакомилась со швейцарцем Жаном-Франсуа Галь (15.3.1947–17.2.1973) и в 1972 вышла за него замуж. Но скоро он погиб в горах. Позднее родила двух детей Александра и Марию. От друга Пьера Торласко. Но им дала свою фамилию Галь, оставшуюся от первого мужа. Сын закончил Лозаннский ун-т, преподаватель физкультуры и географии. Уже женат – на аргентинке Мае Богнер. Дочь после окончания филологического факультета Женевского ун-та – по специальности французская и сравнительная литература – продолжает обучение в магистратуре того же университета.


Наталья Андреевна, кажется, нашла свое истинное призвание в деятельности благотворительной организации «Ночлежка, Солидарная Швейцария» (Nochlezka Suisse Solidaire – N.S.S.»). Она была создана в августе 2008 в Женеве в поддержку петербургской РБОО. Новая российская аббревиатура расшифровывается как Региональная благотворительная общественная организация помощи лицам без определенного места жительства. В уставе ее швейцарского отделения записано: «помочь выжить бездомным, людям без документов и, на втором этапе, предоставить им возможность вернуться в активную жизнь».

А таких людей, как оказалось, только в Санкт-Петербурге десятки тысяч человек. В женевском филиале «Ночлежки» Наташа Галь взяла на себя роль советчика и переводчика. Накануне последнего приезда в Болгарию в мае нынешнего года Наталья Андреевна потратила немало сил, чтобы получить разрешение швейцарских таможенников на бесплатный провоз вещей для софийского детского приюта. Хлопоты увенчались успехом. По прибытию в Софию сразу же передала их по предназначению. И узнала-то я об этом случайно из невольно вырвавшейся ее реплики. Когда по телефону мы договаривались с ней о встрече в Софии, она вдруг простодушно выпалила: «Только должна вас предупредить, не ожидайте увидеть элегантную княжну. Еду налегке, почти без личного багажа, потому что везу два мешка с одеждой для сирот». Ну разве не истинная дочь своего отца, засмущавшегося своими шлепанцами?! Как бы ни открещивалась она от обязанностей, возлагаемых княжеским титулом!

И если бы только им! В ее жилах течет кровь общих пращуров с Гёте. Это удивительное генетическое скрещение судеб предков в личной судьбе Натальи Андреевны не просто обязывает, но и многое объясняет в ней. Мать великого немецкого писателя и мыслителя Катарина Элизабет Гёте, урожденная Текстор, была родной сестрой Иоганна Йоста Текстора, д-ра права, адвоката, бургомистра Франкфурта-на-Майне, – прапрапрадеда Натальи Андреевны. Разобраться в родословной этих предков нелегко, но попробуем с помощью автобиографии бабушки Наташи – Марии Тимофеевны Бицилли (написанной ею для повторного ходатайства о предоставлении ей советского гражданства) и пояснения к ней, составленного ее старшей дочерью от 1-го мужа – Анной Ореховой (удочеренной профессором Бицилли). Итак, у Иоганна Текстора была дочь Анна, ставшая женой Александра Штайнхаузера. Их дочь Мария Александровна вышла замуж за польского дворянина Тадеуша Юзефа (Тимофея Осиповича) Полянкевича. От этого брака родилось трое сыновей Иосиф (Юзя), Александр, Михаил и две дочери Елизавета [позднее Елизавета Тимофеевна Жихарева (1875–1967), с 1939 заслуженная артистка РСФСР] и
Мария Тимофеевна Бицилли[41].

Представители рода княжны Наталии Мещерской по материнской линии заслуживают отдельного рассказа. А в резюме отмечу лишь главное: все они были высокообразованными художественными натурами, музыкально одаренными, с замечательными голосами. Пела и играла на рояле прапрабабушка Анна Францевна, пела и также музицировала прабабушка Мария Александровна, а у бабушки Марии Тимофеевны было великолепное меццо-сопрано. Она окончила Одесскую музыкальную академию по классу вокала, а затем совершенствовала пение в Италии. После возвращения в Одессу выступала с концертами. Ее музыкальный талант выручал семью в годы эмигрантской юдоли – сначала в Сербии, затем в Софии давала она давала уроки пения и фортепьянной игры.

Результатом первой поры общения с кн. Мещерским стала моя статья «Унесенные вихрем», опубликованная в газете «Советская культура» в 1989 г. Однако темой ее была не судьба Андрея Павловича, а его тестя, делу которого он посвятил всю свою оставшуюся творческую жизнь.



Снимок Петра Михайловича Бицилли,
сделанный в последние (по утверждению Андрея Павловича) годы жизни.

После завершения Биобиблиографии П. М. Бицилли Андрей Павлович занялся подготовкой к публикации материалов из архива ученого. Так, в 1961 в журнале «Русская литература» – издание Академии наук СССР – была напечатана статья «Неизвестные письма Бунина» (из переписки с П.М. Бицилли) за скромной подписью А.Мещерский. Сам он, по своему разумению, не достоин быть героем какого-либо повествования о своей особе. Затем он принялся за исполнение последнего обета – передачу всего архива Бицилли на родину. Она проходила в несколько этапов. Прежде всего, в 1977 г. в дар Пушкинскому дому в Петербурге переданы Биобиблиография проф. Бицилли и библиография русской периодической печати в Болгарии 1920–1944. В конце 1979 г. на основе «Разрешения Главного Управления архивов при Совете министров Болгарии» (за № 4600/41 от 22.11.1979) и по описи, составленной А.П. Мещерским, в Пушкинский дом поступают архивные документы и личная корреспонденция П.М. (в основном письма различных лиц к нему –180 штук, 333 листа), сборники и журналы с опубликованными статьями профессора, отдельные оттиски его статей (общее число отправленного – 509 книжных единиц), также книги по истории русской литературы за рубежом с автографами авторов. А в ведение Академии наук СССР передаются 312 книг «Из библиотеки П.М. Бицилли, его дочери М.П. Бицилли (около 30 названий) и его зятя А.П. Мещерского». 4 февраля 1985 через Л.В. Керестеджиянца – советника по культуре посольства СССР в Болгарии в 1978–1986 гг. – передана в библиотеку АН СССР в Ленинграде и библиотеку института истории при АН СССР в Москве оставшаяся часть книг из семейного собрания.

И лишь тогда Андрей Павлович спокойно вздохнул и позволил себе расслабиться. Последние семь-восемь лет жизни дал себе право «вкушать» обычные земные радости. Самой упоительной из них было чтение возвращаемых из долгого забвения произведений. Толстые журналы перестроечной поры наперебой изощрялись в публикации запрещенных в советские годы авторов. Андрей Павлович и близкий круг его друзей скинулись на коллективную подписку этих возрождающихся к жизни изданий. И жадно, поочередно, поглощали их от корочки до корочки. Именно в тот период оголтелого чтения я и познакомилась с А.П. При встречах собеседовали о прочитанном. Однажды я спросила его: – Почему вы так рано отказались от исследовательской работы? – Рано? По-моему, даже слишком поздно! Когда мне исполнилось 70, я сказал себе: «Стоп! Пора заняться подготовкой души к Уходу. Очистить ее от грехов...» – и вдруг взволнованно воскликнул: – Если б вы только знали, какая грешная у меня душа! Как мне страшно предстать перед Судом Всевышнего!

Я оторопела от услышанного. Боже мой, что же остается сказать нам, великим грешникам! И это изрек человек, всю жизнь шагавший по прямой дороге! Идти по ней трудно. Она шла в гору, была слишком крутой. Но он не сворачивал на извилистые и пологие тропы. Они могли увести от Храма – цели его пути. Храм все ближе и ближе. Исходящий от него Свет освещал дорогу. Манил. Давал силы двигаться вперед. Он упорно шагал дальше. И достиг Храма. Зажег в нем неугасимую лампаду. И осветил ею всё и всех вокруг себя.
Он и ушел из жизни, как святой. Сел в кресло после завтрака и заснул навеки...




ПОСЛЕСЛОВИЕ:

Сведения о репрессированных князьях Мещерских
Из Книги памяти дворян




Источник информации: pkk.memo.ru›BOOKS/dvor/kniga.pdf

Дополнительная информация о кн. Мещерском П.П. из «Заклейменных властью»:
МЕЩЕРСКИЙ Павел Павлович.
Родился в 1890-х. Князь. Получил высшее (?) образование. Женат на Софье Григорьевне Мещерской, урожд. Меллер-Закомельской, в семье — два сына. В 1926 — арестован в Сергиеве (Посаде), по ходатайству юридического отдела Помполита освобожден через два месяца. Летом 1927 — арестован с женой по групповому делу, 2 сентября приговорен к 3 годам концлагеря и отправлен в Соловецкий лагерь особого назначения. В феврале 1928 — находился в Кеми, весной 1929 и в феврале 1930 — на Соловках.
Источники:

1) Алфавитный указатель жителей Петрограда на 1917 год. Компакт-диск.
2) ГАРФ. Ф. Р-8409. Оп. 1: Д. 246. С. 297-98; Д. 378. С. 151-53; Д. 405. С. 519-28; Д. 434. С. 188-90; Д. 527. С. 43-47



Примечания и комментарии


[32] Манолакев Х. «Руската емиграция в Чехия и нейните български рефлексии». Цитирую по статье М.А. Бирмана «Российские интелектуалы-эмигранты в Болгарии 1920-1930-х годов», «Новая и новейшая история». М.,2002, № 1, стр.179.

[33] Бицилли Петр Михайлович (Одесса, 01/13.10.1879 г. – 25 .08.1953, София) – филолог, историк, в 1920 г. эмигрировавл из Одессы сначала в Сербию (с 1920–1924 был проф. кафедры истории ун-та Скопие, а затем в Болгарию, где до 1949 – профессор Софийского ун-та.

[34] Иван Николов Иванов (1891–1965) – мэр Софии с 1934-9.9.1944, гидроинженер, получил образование в Мюнхене. После 9 сентября был осужден Народным судом на смерть, затем приговор заменен пожизненным заключением в замену на разработку гидропроекта водохранилища «Искър». Столь «гуманное» решение было принято не без содействия Советского Союза, как признают сами болгарские источники. На просьбу болгарских властей прислать им для этих целей советских специалистов, Москва ответила: «В Болгарии имеется свой всемирно известный гидроинженер Иван Иванов». Под милиционерским надзором он и стал работать над созданием проекта, после завершения которого был окончательно помилован. Водохранилище было пущено в эксплуатацию 6.09.1954.

[35] Подробнее о работе кн.А.П. Мещерского рассказывается в статье Эмила Димитрова «Князь Андрей Мещерский и его биобиблиография русских ученых в Болгарии». Русское зарубежье в Болгарии. История и современность. Издание Русского Академического союза в Болгарии, С., 2009, с. 61-63.

[36] «Русские в Болгарии. Юбилейный информационный альманах Русское зарубежье в Болгарии 1877–2007 гг. Из-во «Вион». Пловдив, 2010, с. 118

[37] Владимир Юрьевич Макаров (С.-Петербург, 19.04.1914 – 21.02.2007, Париж, пох. на клад. Сент-Женевьев- де Буа). Екатерина Петровна Макарова, урожд. Львова (20.10.1940, Париж) – филолог, общественный деятель.

[38] Фото из личного семейного архива Елизаветы Петровны Ивановой-Аначковой. Заимствовано с сайта «ПЬОТР БИЦИЛИ. ФОТОАРХИВ», автор Галина Петкова: http://liternet.bg/publish6/pbicilli/salimbene/fotoarhiv.htm

[39] Бицилли Мария Петровна (26.06.1917, Одесса – 10.07.1996, Женева) – старший преподаватель русского языка в Софийском ун-те (1951–1977).

[40] Слава Федорова Мещерская , урожд. Пулева, в 1-м браке Гешева (род. 08.11.1920).

[41] Более подробные сведения о «Гётевской» линии предков изложены в Приложении 1 к статье.



 
1 | 2 | 3 | -4- | 5 | 6
© 2005-2012 Все страницы сайта, на которых вы видите это примечание, являются объектом авторского права. Мое авторство зарегистрировано в Агентстве по авторским правам и подтверждено соответствующим свидетельством. Любезные читатели, должна вас предупредить: использование любого текста возможно лишь после согласования со мной и с обязательной ссылкой на источник. Нарушение этих условий карается по Закону об охране авторских прав.