Пушкин в творчестве Светланы Мрочковской-Балашовой
1 | 2 | 3 | 4 | -5- | 6 | 7
 

Кто убил Пушкина?


СУДЕБНЫЙ ПРОЦЕСС О ЛЮБВИ И СМЕРТИ ПОЭТА

Светлана Мрочковская-Балашова



АКТ ВТОРОЙ

Бал в доме киевского губернатора Бухарина. Мимы изображают бал: пары фланируют по зале, мужчины расшаркиваются перед дамами, барышни приседают в книксене. Открывается дверь. В зал в сопровождении генерала входит высокая, статная красавица в пунцовой токе со страусовыми перьями. Взоры всех присутствующих устремляются на нее. Рассматривают ее в лорнеты, восхищаются, злословят. С поступью и достоинством королевы она идет по залу с высоко поднятой головой, входит в рамку картины, садится кресло. Генерал становится возле нее. Оба не двигаются, как изображение на картине. Перед ними продолжается пантомима бала. 2-й Судья на балу исполняет роль резонера, сначала мы видим его на авансцене, сбоку. Высвеченный прожектором, он читает отрывок из «Евгения Онегина»
1 СУДЬЯ Итак, мы продолжаем наш процесс о любви и смерти поэта Пушкина. Позвольте небольшой пролог к нему – зачин сегодняшнего дела...

2 февраля 1821 года, день Святого Валентина. В доме киевского губернатора Бухарина состоялся бал. Присутствую на нем как следователь выездной по делу о любви и смерти Пушкина. Сам поэт опальный тоже здесь – пожаловал сюда из Кишинева. Туда он сослан был Царем в начале мая 1820-го как автор возмутительных стихов, что «наводнили всю Россию». Но официально числился «в служебной командировке» в поселенья южные России. Попал под крылышко Инзова – шефа Комитета об иностранных поселенцах того края. Генерал по-отечески его любил. Не ущемлял свободы шалунишки...

Бал только начался.
Но вот толпа заколебалась,
По зале шепот пробежал...
К хозяйке дама приближалась,
За нею важный генерал.
Она была нетороплива,
Не холодна, не говорлива,
Без взора наглого для всех,
Без притязаний на успех,
Без этих маленьких ужимок,
Без подражательных затей...
Все тихо, просто было в ней.
Она казалась верный снимок
Du comme il faut...

(Пушкин – в маске – не сводит глаз с вошедшей дамы. Потом решительно подходит к хозяйке дома).
ПУШКИН Елизавета Федоровна, прошу вас, познакомьте меня с этой дамой.
ХОЗЯЙКА С удовольствием, милейший Александр Сергеич. (подводит его к гостье)
Мадам, позвольте представить вам поэта Пушкина.
СОБАНЬСКАЯ (говорит с польским акцентом) О, Пушкин, поэт известный! Рада познакомиться. Мне говорили, что теперь вы в Кишиневе?
ПУШКИН Так оно и есть – теперь живу я в Кишиневе... Сюда приехал ненадолго. Генерал Инзов, мой кишиневский шеф, мне часто делает поблажки. Вот и сейчас пустил проветриться сюда на ярмарку. Иначе с тоски б я помер в кишиневском захолустье...
СОБАНЬСКАЯ Значит, добрый человек?
ПУШКИН Добрейший и почтеннейший! Дай Бог ему здоровья!
СОБАНЬСКАЯ Я читала «Руслана и Людмилу». Восхищена. В Людмиле нахожу я Душечки черты!
ПУШКИН (удивленно) Значит, и Богдановича читали?! Какой же душечке вы отдаете предпочтенье – его или моей Людмиле?
СОБАНЬСКАЯ Обе хороши. Но ваша лучше. Людмила – типично русская душа.
ПУШКИН Я «Русланом» Богдановичу ответил. И эпиграмму сочинил:

Наш Богданович милую поэму написал,
Но Пушкина стихи его убили!

И так далее... (весело смеется) Уж простите за нескромность!

(Во время их разговора гости приближаются к Собаньской, беззастенчиво рассматривают ее в лорнеты. Среди них молодой человек – будущий писатель Маркевич Николай Андреевич. Он тоже разглядывает Собаньскую. В это время к ней подошел другой гость. Пушкин отходит в сторону. К нему подбегает Маркевич).
МАРКЕВИЧ Александр Сергеевич, здравствуйте! Как рад я видеть вас!
ПУШКИН Ба, Маркевич! Николай Андреич! Вот так встреча! Зачем вы здесь?
МАРКЕВИЧ Да вот приехал из Петербурга дядюшку увидеть. И на «контрактах{*} пошататься...
ПУШКИН Что Петербург? Товарищи по пансиону? Что мой братец? Шалопайничает так же?
МАРКЕВИЧ Шалопайничает?! Словечко-то какое изволили придумать! Боюсь, не кончит курса.
ПУШКИН А Глинка что? А Соболевский?
МАРКЕВИЧ Глинка музыку к романсам сочиняет. Соболевский пописывает эпиграммки.
ПУШКИН Один музы́кой услаждает, другой вражду злословьем охлаждает.
МАРКЕВИЧ Ах, кабы знать, что вас здесь встречу, письмецо заставил б Левушку вам настрочить.
ПУШКИН Как же заставишь его, бездельника! Пишет мне до безобразья редко!
МАРКЕВИЧ (восхищенно глядя на Собаньскую) Не правда ль, хороша! Какая стать, какие плечи! Эта тока ей так к лицу! Взор огненный её аж в дрожь бросает!
ПУШКИН Ты, братец, о Собаньской? Да, хороша! Божественна! Гляди-ка, (смеясь) совсем молокосос, а в женщинах уж знает толк!
МАРКЕВИЧ Вон мой дядюшка! Попрошу его представить меня мадам Собаньской! Александр Сергеич, извините, еще увидимся мы с вами! (отходит)

(Занавес закрывается. Судья облачает мантию, выходит на авансцену).
1 СУДЬЯ Ну что ж, начнём второе заседанье. Вызываю главного свидетеля по делу о любви и смерти Пушкина, госпожу Собаньскую.

(На авансцену выходит Собаньская)
2 СУДЬЯ Представьтесь, пожалуйста, мадам. Ваше имя, отчество, фамилия и титул.
СОБАНЬСКАЯ Каролина Розалия Текла, урожденная графиня Ржевусская. Каролиной Адамовной зовут меня в России. Собаньская, по мужу первому, а по второму – графиня Витт, по третьему ж – Чирковичу, лейб-гвардии драгунскому капитану, дворянину сербскому на русской службе …
1 СУДЬЯ (нетерпеливо перебивая) Значит, вы трижды были замужем?
СОБАНЬСКАЯ Нет, ваша честь, четырежды. Последнего – французского поэта – звали Жюлем Лакруа.
1 СУДЬЯ Расскажите нам, как развивались ваши отношенья с Пушкиным после знакомства с ним.
СОБАНЬСКАЯ (с большим достоинством) Ваша честь, я никогда и никому отчета не давала в поведении своем. После смерти Пушкина вопрос подобный не раз мне задавали. Но попытки эти всегда я пресекала.
2 СУДЬЯ (ласково) Мадам, мы ведем процесс о смерти Пушкина. По должности своей должны вас допросить.
СОБАНЬСКАЯ (фыркая, с досады реагирует на польском) Пше прошу пана (спохватываясь) – выбирать слова! Допросить?! Разве я преступница какая?!
2 СУДЬЯ Бог с вами! Никто не помышляет о подобном. Вы проходите лишь как свидетель в расследовании нашем о смерти Пушкина.
СОБАНЬСКАЯ Я не была свидетельницей его смерти!
2 СУДЬЯ Но были свидетельницей его любви.
СОБАНЬСКАЯ (улыбнувшись, кокетливо) Сказать хотите – соучастницей?
1 СУДЬЯ Вы всю жизнь скрывали роман свой с Пушкиным, как и с еще одним поэтом – Мицкевичем.
СОБАНЬСКАЯ Романы были и с другими у меня. Неужто, Ваша честь, вы полагаете, что жизнь свою интимную я на судилище позволю выносить?
2 СУДЬЯ Нет-нет! Подобного не требуем от вас. Речь лишь о Пушкине идет. С тех пор прошло уж столько лет... Я полагаю, можно ныне, не ущемляя ни вашего достоинства, ни репутации, поведать нам о Пушкине и ваших отношеньях с ним.
СОБАНЬСКАЯ Отвечу вам стихами Пушкина:

Какие б чувства не таились
Тогда во мне – теперь их нет;
Они прошли иль изменились.
Мир вам, тревоги прошлых лет!
2 СУДЬЯ Вот именно: МИР ВАМ ТРЕВОГИ ПРОШЛЬІХ ЛЕТ! Значит, можно спокойно, без треволнений о прошлом вспомнить.
СОБАНЬСКАЯ (некоторое время обдумывает и уже любезным светским тоном): Но добже, упорчивы пан. Будь по-вашему.

Прожектор, высвечивающий участников этой сцены, гаснет. Открывается занавес. Гостиная Собаньской в Одессе. Собаньская с Раевским – в рамке картины. Он красив, строен, но какое неприятное лицо! Как портит его злая усмешка! Вокруг, за рамкой картины, гости – мимическая разработка сцены. Пушкин в маске входит в «картину», которая сразу же «оживает».
РАЕВСКИЙ Рад вас видеть здесь, Александр Сергеич! Наконец-то удалось вам перебраться к нам в Одессу. А то никак нельзя было понять, где служите – вроде, по предписанью, у Инзова в Кишиневе. А на деле – здесь, у госпожи Собаньской! Если подсчитать, то за истекшие два года, без сомненья, больше времени вы провели у ног прекрасной пани нашей!
ПУШКИН (сердито, смутившись) Все-то вы шутите, Раевский!
РАЕВСКИЙ (так же издевательски) Чего ж смущаетесь, краснеете?! Перед красавицей такою вовсе не зазорно признаться, что именно она есть истинная цель приезда вашего сюда!
ПУШКИН Как вижу, у мадам Собаньской вы тоже служите!
РАЕВСКИЙ Ха–ха–ха! Долго ж вы однако добивались перевода! Пани Каролина, полагаю, счастлива иметь вас как поэтическое украшенье салона своего!
ПУШКИН Позвольте полюбопытствовать – а в качестве кого вы украшаете салон мадам Собаньской?
РАЕВСКИЙ Но-но, друг дорогой мой! (с издевкой, выпячивая грудь) Разве я могу с вами тягаться! (более миролюбивым тоном) Мне кажется, что служба ваша у губернатора Новороссийска графа Воронцова – не более как символична!
ПУШКИН (теряя самообладание, взбешенный) Вам нравится роль демона?! Должен вам заметить, господин Раевский, язвительные речи не к лицу вам – печатью злого гения ложатся!
СОБАНЬСКАЯ Не ссорьтесь, мальчики! Сейчас же перестаньте!
РАЕВСКИЙ (примирительно) Ну, полно, Александр Сергеич, не держитесь, как обидчивый мальчишка! Лучше расскажем мадам Собаньской, как три года назад мы путешествовали с вами по Кавказу.
ПУШКИН (успокаиваясь) Путешествие чудесным было!
РАЕВСКИЙ Как угораздило тогда вас заболеть?! (Собаньской) Нашего опального поэта, в Екатеринославле, где тогда был штаб Инзова, свалила лихорадка.
СОБАНЬСКАЯ (сочувственно) О, бедняжка!
РАЕВСКИЙ Мой батюшка нашел там Пушкина больным и немощным.
СОБАНЬСКАЯ (так же сочувственно) Без присмотра и ухода?!
РАЕВСКИЙ Старик мой сердобольный настоял, чтобы Пушкин, для поправления здоровья на минеральных водах, поехал с семьею нашей на Кавказ.
ПУШКИН Отец ваш – благороднейший, милейший человек!
РАЕВСКИЙ С Кавказа отправились мы в Крым. Три недели в Гурзуфе провели. С нами были братец Николай и мои сестрицы.
ПУШКИН Сестрицы у вас – прелесть!
РАЕВСКИЙ (насмешливо) Ах, как увивались вы за ними! Не могли понять, какой предпочитание отдать – Екатерине, Елене, Софье или младшенькой Марии.
ПУШКИН Так уж и не мог!
РАЕВСКИЙ Поочередно влюблялись в каждую. И так же поочередно одаривали их стихами... Веселая была пора!

(Пушкин мрачно молчит. Начинает тихо звучать музыка. На ее фоне Раевский читает стихи Пушкина).

Когда я погибал безвинный, безотрадный,
И шепот клеветы внимал со всех сторон,
Когда кинжал измены хладный,
Когда любви тяжелый сон
Меня терзали и мертвили,
Я близ тебя еще спокойство находил:
Я сердцем отдыхал – друг друга мы любили...

ПУШКИН Вы ошибаетесь, Раевский, – не сестрицам посвящены стихи, а Николаю, брату вашему – вот он действительно чудесный человек!
РАЕВСКИЙ Брату Николаю?! Что ж, пусть будет так!

(Пушкин сердито выходит из рамки картины, которая тут же отодвигается. Открывается гостиная Собаньской. Хозяйку окружают гости)
РАЕВСКИЙ Спойте нам, пожалуйста, Мадам!
ГОСТИ (хором) Спойте! Просим! Спойте!
СОБАНЬСКАЯ (с улыбкой) Какой могучий хор! Ну как тут отказать!

(Собаньская подходит к роялю. Аккомпанируя себе, низким грудным голосом исполняет романс на стихи Пушкина «Черная шаль», время от времени бросая взгляды на Пушкина. Он стоит со скрещенными руками, опершись на косяк двери. Гости аплодируют. Начинаются танцы. Занавес закрывается. Прожектор высвечивает трибуны с судьями и появившуюся на авансцене Собаньскую)
2 СУДЬЯ Мадам, скажите, Пушкин вас любил?
СОБАНЬСКАЯ Говорил, что любит. Но я ему не верила, по правде говоря.
2 СУДЬЯ Неужели женщине такой, как вы, трудно правду от притворства отличить?
СОБАНЬСКАЯ Он Байрону даже в манерах подражал. Обопрётся о косяк двери, скрестит руки на груди. Мрачно молчит и взгляды дерзкие на дам бросает...
2 СУДЬЯ О, это всего лишь поза, дань модному в то время байронизму!
СОБАНЬСКАЯ Пан судья психолог?!
2 СУДЬЯ Профессия обязывает меня к тому. Притом я…(смущенно) обожаю Пушкина-поэта.
СОБАНЬСКАЯ Как раз тогда «Онегина» писать он начал. Должна признаться – Пушкин и его друзья в ту пору за глаза меня Татьяной называли.
1 СУДЬЯ Вот как! Любопытная деталь! И отчего же вас они так называли?
СОБАНЬСКАЯ (задумчиво) Для че́го?... Сама не знаю... Может, мое детство... в Подолии, основание тому дало... В юности я романтичною была... любила одиночество, природу …
1 СУДЬЯ Весьма важное признанье. Значит, мечтательницей были... И Пушкин знал об этом?
2 СУДЬЯ (рассуждает как бы про себя) Вполне возможно, ведь две первые главы «Онегина» он в Кишиневе написал, а третью в Одессе начал… (к Собаньской) Выходит, вы навеяли ему сюжет романа?
СОБАНЬСКАЯ Не преувеличивайте, пше прошу барзо пана… Одно могу сказать: Татьяна Пушкина – дитя природы. Природу я по-прежнему люблю. Летом, как обычно, из Одессы жаркой уезжала я в деревню, в Погребище – наш старый замок родовой. Отдыхала там душой от праздной светской суеты.
2 СУДЬЯ Сохранился черновик письма к вам Пушкина. Написано в Одессе.
СОБАНЬСКАЯ Да помню – перед отъездом моим летом в 1823 вдруг получила от него письмо...
2 СУДЬЯ Вот это? Оригинал его вы сберегли?
СОБАНЬСКАЯ Весь мой архив в Подолии остался. Во Францию, к сестре в гости, я уезжала налегке...
1 СУДЬЯ К Эвелине Ганской? Той, что женой Бальзака потом стала?
СОБАНЬСКАЯ Но так… той самой... Однако так случилось, что в Россию я боле не вернулась...
1 СУДЬЯ Почему письмо написано в Одессе?
СОБАНЬСКАЯ В это время Пушкин ненадолго приезжал туда из Кишинева, чтоб окончательно уладить формальности по переводу на службу новую. Затем, в отсутствие мое, вернулся за вещами в Кишинев.
2 СУДЬЯ Давайте восстановим картину того дня, когда меж вами состоялось объясненье.

(Открывается занавес, Собаньская входят в рамку картины, садится в кресло. Вбегает Пушкин, падает на колени перед Собаньской).
ПУШКИН Вы завтра уезжаете, мадам, как мне сказали?
СОБАНЬСКАЯ Да, Пушкин, завтра отбываю к себе в деревню.
ПУШКИН Я хочу сказать…
СОБАНЬСКАЯ (улыбаясь) Не робейте ж, говорите!
ПУШКИН С тех пор, как я увидел вас, мадам, вся жизнь моя перевернулась.
СОБАНЬСКАЯ ( с притворным гневом) Ах, Пушкин, полно! Вы снова за свое!
ПУШКИН Не притворяйтесь, это недостойно! Вам не к лицу кокетство! Оно жестоко, легкомысленно и бесполезно! И гневу вашему не верю, как и тому, что оскорбляю вас!
СОБАНЬСКАЯ Как смеете! Вы невозможно дерзкий!
ПУШКИН Не дерзость это – моя слабость! Я откровенно желаю с вами объясниться... В страсти своей смешной хочу признаться вам... (решительно) Я вас люблю... Страдал доселе я безмолвно, мучимый скромностью... (страстно целует ее руки, задыхаясь) и нежностью... О нет – безумной страстью! Она не может не зажечь...
СОБАНЬСКАЯ (смущенная его пылом) Могу ли верить вам?!
ПУШКИН Будь у меня хоть капелька надежды, не стал бы ждать отъезда вашего, чтоб чувства вам свои открыть...
СОБАНЬСКАЯ Выходит, вы меня боитесь?!
ПУШКИН Боюсь прозренья завтрашнего дня! Не моего, а вашего! Признание мое… прошу вас, припишите восторгу перед вами... (пытается скрыть растерянность)
СОБАНЬСКАЯ Ах, Пушкин, скольким дамам вы говорили эти пылкие слова!
ПУШКИН (не слыша) Не в силах совладать с собой... изнемогаю... Я не прошу вас ни о чем... я сам не знаю, чего хочу... лишь понимаю, что я... что вас...
СОБАНЬСКАЯ (овладевая собой) Ах, оставим объясненье на потом! Ведь время – лучший лекарь! Разлука охладит ваш ум и ваши чувства!
ПУШКИН Как вы рассудочны! Как вы жестоки!
СОБАНЬСКАЯ А я воскликну: как легкомысленны вы, мой поэт! Не девочка я, чтобы вам поверить!...

(Пушкин в отчаянье убегает. В рамку картины входит 2-й Судья. Продолжается диалог между Судьей и Собаньской).
2 СУДЬЯ Кажется, наш донжуан серьезно полюбил... Он тосковал без вас, как нам известно.
СОБАНЬСКАЯ (с иронией) Неужто тосковал?
2 СУДЬЯ Как говорят свидетельства, с трудом дождался, когда вернетесь вы в Одессу. Вот письмецо его под датой – август 25-го 1823-й – к брату Льву. В нем он писал (достает письмо, пробегает глазами)
«Я был очень долго и очень глупо влюблен в одну женщину. Но роль Петрарки мне не по нутру…»
СОБАНЬСКАЯ (с горькой иронией): Предпочел роль донжуана!
2 СУДЬЯ Роль эта не так плоха – ведь ищет донжуан свой идеал всю жизнь.
СОБАНЬСКАЯ Своеобразный взгляд на донжуана!
2 СУДЬЯ Не мой, а Пушкина.
СОБАНЬСКАЯ Вот как?! Но в ту пору Пушкин проявлял себя в расхожем смысле донжуана.
2 СУДЬЯ Вы ошибаетесь, мадам: не проявлял – лишь роль играл!
СОБАНЬСКАЯ Как раз в ту пору в Одессе появилась Ризнич Амалия – жена негоцианта. Между прочим, он мне зятем стал – спустя два года после смерти от чахотки своей жены женился на моей сестре Полине.
2 СУДЬЯ «Малютке с большим ртом», как выразился Пушкин. По сплетням кумушек одесских, вы их сосватали, мадам.
СОБАНЬСКАЯ Мало ль чего кумушки болтают! Однако об Амалии продолжу: все мужчины ума лишились и домогались наперебой ее вниманья. Одни считали итальянкой, другие говорили, что еврейка.
2 СУДЬЯ Считают, что она красивая была.
СОБАНЬСКАЯ Красивая? Быть может... Красота южанки! Всего в ней было чересчур – волосы, как смоль, и длинная до пят коса, и слишком жгучие глаза...
2 СУДЬЯ Весьма своеобразный образ, хотя и непривычный в свете!
СОБАНЬСКАЯ …высока, тонка... с огромными ступнями (с усмешкой) – всё длинным шлейфом прикрывала их. В вист ночами напролет играла, много пила, курила трубку, ездила верхом. Пушкин, как и другие, за ней пустился волочиться... Полагаю, уступила она ему... Стихи ей тоже посвящал...
2 СУДЬЯ Но красота не может не вдохновлять поэта! Пушкин в этом сам признался: «Могу ль на красоту взирать без умиленья?»
СОБАНЬСКАЯ Что ей его стихи – ведь красотка по-русски ни полслова.
2 СУДЬЯ Однако музыка стихов, должно быть, голову кружила ей!
СОБАНЬСКАЯ Скорее льстила! После Пушкин за Воронцовой увиваться стал. Муж её – новороссийский военный губернатор Воронцов до времени смотрел на этот флирт сквозь пальцы.
2 СУДЬЯ Знаю, что и она была прелестна.
СОБАНЬСКАЯ Бесспорно, графиня женщиной была эффектной, хотя красавицей не назовешь. Поверхностная. (с горечью) Но ум, душа мужчинам не нужны!
2 СУДЬЯ Коль речь зашла о Воронцовой, хочу спросить я вас о перстне с печаткой, якобы её подарок Пушкину при расставанье с ним в Одессе...
СОБАНЬСКАЯ (язвительно усмехается) Еще одна легенда!
2 СУДЬЯ А между тем остался документ, опровергающий легенду эту – приписка Пушкина к «Гавриилиаде», что Вяземскому он с оказией послал. Посланье с датой – 1821-й – он запечатал тем самым перстнем с печаткой. Не вы ль его поэту подарили?
СОБАНЬСКАЯ Я б не желала комментировать сие!
2 СУДЬЯ В посланье том – сопроводительные строки: «И под заветною печатью / Прими опасные стихи...» Я убежден, что перстень этот подарен Пушкину не Воронцовой – с ней познакомился поэт лишь в 1823-ем, в сентябре, а с вами почти на три года раньше. К тому ж она была тогда на сносях и сына родила в последних числах октября. Так что, как вы сказали, «за Воронцовой увиваться» Пушкин мог начать не раньше конца года...
СОБАНЬСКАЯ Оставим эту тему!
2 СУДЬЯ Никак ревнуете его вы к Воронцовой?
СОБАНЬСКАЯ (с вызовом) Да, ревновала, и даже сильно. Корила в легкомыслии...
2 СУДЬЯ Поразительная откровенность – но я знаю, мадам, она не может вас унизить.
СОБАНЬСКАЯ Сие не ревность даже, то гордость – достоинство мое он оскорбил. А как мне клялся! Единственною называл, ниспосланную Богом! Да, был момент – вначале! – я поверила ему! Страсть его меня зажгла (с мукой) Ведь я тоже... что б обо мне ни говорили... одинокою была и несчастливой... После я успокоилась, и горечь сменилась равнодушием... Разве можно мужчинам верить!?

(Пантомима с речитативом. Двое актеров мимоса под музыку ведут диалог с Собаньской).
1-я Разве можно мужчинам верить? Разве можно?
2-й Но, как безбожно это, мадам! А множество стихов, что посвящал он вам?
1-я В Одессе, затем в Михайловском!
2-й Как часто там о вас он думал.
1-я И, вспоминая, тосковал.
2-й Ругал себя: «Какой же я болван! Зачем сбежал?!»
1-я Ах, зачем сбежал я от Блистательной!
2 СУДЬЯ Мучительные воспоминания в стихах излил:

Вот время: по горе теперь идет она
К брегам, потопленным шумящими волнами;
Там, под заветными скалами,
Теперь она сидит печальна и одна...
Одна... никто пред ней не плачет, не тоскует;
Никто ее колен в забвенье не целует;
Одна... ничьим устам она не придает
Ни плеч, ни влажных уст, не персей белоснежных.
...................................
Никто ее любви небесной не достоин.
Не правда ль: ты одна... ты плачешь...
я спокоен...

(Во время исполнения Судьей стихотворения Собаньская взволнованно слушает, украдкой смахивает слезу).
СОБАНЬСКАЯ Вот видите, какой жестокий Пушкин! (С обидой повторяет) «ты плачешь... я спокоен!»
2 СУДЬЯ Не, забывайте, мадам, – он был болезненно ранимым человеком. Ко всем подряд из вашей свиты поклонников он ревновал. Но более всего к Раевскому.
СОБАНЬСКАЯ Как глупо! Ничего у нас с Раевским не было.
1-й и 2-й мимы (вместе) Не было! Не было!
2 СУДЬЯ А пушкинисты уверены: Раевского вы предпочли поэту.
СОБАНЬСКАЯ За мной Раевский волочился, как, впрочем, и за Воронцовой, Пушкину чтоб досадить. Раевский был красивый, стройный, с чудным взглядом карих глаз и что совсем немаловажно – умный. Пушкин ж внешностью не вышел и пасовал пред ним.
2 СУДЬЯ И всерьез Раевского считал соперником своим! Помню строки эти: «Соперник мой широкоплечий, тебе не страшен лиры звук»…
СОБАНЬСКАЯ Кривил душою Пушкин, а может, так сказал по доброте.
2 СУДЬЯ Кривил душою?! Но зачем?
СОБАНЬСКАЯ Они играли в дружбу. Однако не были друзьями. Умом, язвительною речью и даже демонизмом был интересен Пушкину Раевский.
2 СУДЬЯ Сказать хотите, Пушкин развязности учился у него?
СОБАНЬСКАЯ Но так. Как странно ни звучит, пред дамами он робок был, бледнел, краснел.
2 СУДЬЯ (раздумчиво) Значит, прав я в своей догадке – Пушкин себя имел, когда писал:

Слова нейдут
Из уст Онегина. Угрюмый,
Неловкий, он едва, едва
ей отвечает...

СОБАНЬСКАЯ Что до соперника поэта… напускным цинизмом свое тщеславие Раевский прикрывал – славы Пушкина он жаждал! Однако был ленив, хоть и талантлив.
2 СУДЬЯ Никак и он писал стихи?
СОБАНЬСКАЯ Стихи он не писал, во всяком случае, мне неизвестно это. Он по природе был одаренным, но время тратил на волокитство, на пустую жизнь и наслаждался скандальной славой сердцееда и нарушителя общественных приличий.
2 СУДЬЯ Позвольте самому мне в этом убедиться?
СОБАНЬСКАЯ Ну что ж, пройдемте в мой салон – там гости давно уже собрали́сь с Раевским вместе.

(Прожектор гаснет, рамка картины отодвигается, открывая гостиную Собаньской, где все гости в масках. Среди них Пушкин, Раевский, Эвелина Ганская, ее муж Вацлав Ганский, входит Собаньская. Судья наблюдает за происходящим сбоку сцены)
ПУШКИН (Собаньской) Вас мы только ожидали, мадам, чтобы игру продолжить.
СОБАНЬСКАЯ Не слишком ль затянулись романтические игры наши?!
ПУШКИН Возможно, правы вы. Но «мой нравственный учитель» Демон, он же Мельмот-Скиталец, так вошел во вкус игры литературной, что просто не уймешь!
РАЕВСКИЙ Не вы ли, Байрон, затеяли ее?! И прозвищами наградили всех нас?! Вот Лара Ганский так вжился в роль, что имя собственное позабыл! Уже никто не помнит, что когда-то он звался Ва́цлавом (обращаясь к Собаньской) А вы, Татьяна, – а может, охотнее желаете быть Элленорой? – (подмигивая Пушкину) где ж вы, Татьяна–Элленора, так долго пропадали?
СОБАНЬСКАЯ (смеясь) В самом деле, хотите, Демон, знать, где пропадала я? Извольте, сударь! Судачила о вас с Судейским!
РАЕВСКИЙ Вы с Судейским?! Какие могут быть у вас в суде дела, к которым я к тому ж причастен? Одну я тяжбу вашу только знаю – с экс-муженьком Собаньским. Уж сколько лет разводитесь вы с ним и делите наследство!
ГАНСКАЯ Хоть вы и Демон и Мельмот, но дерзить моей сестре вам не позволю!
РАЕВСКИЙ Не вы ли, милая моя Атала–Ева, превратили меня в злодея мрачного. И в фата скучного, как выразился Пушкин.
ГАНСКАЯ Пушкин?! Быть не может!
ПУШКИН Вы снова, Демон, за свои интриги?!
РАЕВСКИЙ (усмехается) Так положено по сану мне! (Ганской) Смею, мадам Ева, вам сказать, что, пребывая в образе Аталы, лишили вы прекрасную дикарку всех прелестей, коими наградил её Шатобриан!
ГАНСКАЯ Ах, значит, так, Мельмот?! Но ведь выходит, что прелести мои неизмеримо больше, коль вниманием своим не оставляете меня в покое!
РАЕВСКИЙ Не оставляю вас в покое!? Не путайте былое с явью. Ныне мои взоры к другой прикованы (выразительно смотрит на Собаньскую, при этом Пушкин сжимает кулаки).
ГАНСКИЙ Ну полноте, друзья мои, не ссорьтесь!
ПУШКИН (взяв себя в руки) Однако ссоры, обиды, страдание и примиренье – непременный атрибут тех романтических героев, которым мы желаем подражать!
ГАНСКИЙ Наш Байрон прав! Какой же романтизм без разногласия влюбленных!
СОБАНЬСКАЯ (как бы подливая масло в огонь) Ужель меж нами есть такие? Мы слишком увлеклись игрой, и выдумку от яви уже не можем отличить.

(Свет на сцене гаснет. Выдвигается рамка картины, на которую переносится луч прожектора. Входят Судья и Собаньская.)
2 СУДЬЯ Мадам, благодарю за представленье. Оно еще раз убедило – вы чересчур вжились в роль Элленоры.
СОБАНЬСКАЯ Я?! Не Пушкин разве?
2 СУДЬЯ Пушкин в отличье от Альфреда продолжает вас любить!
Вот строки из мадригала, вам посвященного в Одессе:

Не знаешь ты, как сильно я люблю,
не знаешь ты, как тяжко я страдаю.

СОБАНЬСКАЯ В отличие ж от вас я нахожу, что Пушкин слишком легкомыслен!
2 СУДЬЯ Он бежал от вас к другим, чтоб боль унять. Гордость не позволяла Пушкину остаться с вами.
СОБАНЬСКАЯ Какая проницательность!
2 СУДЬЯ Он не верил в ваше чувство. Всегда не верил в возможность счастья для себя. И постоянно это повторял в стихах и в прозе.
СОБАНЬСКАЯ В прозе что-то не припомню.
2 СУДЬЯ В «Арапе Петра Великого», к примеру. В графине Леоноре Д. себя вы можете узнать. Арап влюблен, страдает и от любимой прочь бежит, отправив ей письмо:
«Счастье мое не могло продолжаться. Я наслаждался им вопреки судьбе и природе».
СОБАНЬСКАЯ (удивленно) Матка Боска! Он это повторил почти точь-в-точь в своем письме ко мне!
2 СУДЬЯ То-то ж! А вот еще одна порука слов моих:

Все кончено: меж нами связи нет.
В последний раз, обняв твои колени,
Произносил я горестные пени.
Все кончено: я слышу твой ответ.
Обманывать тебя не стану вновь,
Тебя тоской преследовать не буду,
Прошедшее, быть может, позабуду -
Не для меня сотворена любовь

СОБАНЬСКАЯ (улыбнувшись) Выходит, мы оба с ним лукавим?!
2 СУДЬЯ Конечно же, лукавите!
СОБАНЬСКАЯ Хотите вам представлю начало наших игр опасных?
2 СУДЬЯ Опасных?
СОБАНЬСКАЯ Да, опасных! Они разрушили серьезность наших чувств. Мы подменили их страданьями героев из романтических романов. Всё так смешалось в наших душах – не отличить, где истина, где ложь.


Примечания и комментарии


{*} Контракты – так назывались знаменитые киевские ярмарки.



 
1 | 2 | 3 | 4 | -5- | 6 | 7
© 2005-2012 Все страницы сайта, на которых вы видите это примечание, являются объектом авторского права. Мое авторство зарегистрировано в Агентстве по авторским правам и подтверждено соответствующим свидетельством. Любезные читатели, должна вас предупредить: использование любого текста возможно лишь после согласования со мной и с обязательной ссылкой на источник. Нарушение этих условий карается по Закону об охране авторских прав.