Пушкин в творчестве Светланы Мрочковской-Балашовой
1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | -8- | 9 | 10
 

Семь снов о Леонардо


С. Мрочковская-Балашова

Сон пятый: Путешествие в Вавилон.
– Вижу, вижу, – засмеялся Леонардо. – Что же ты там сидишь сиротинушкой? Перебирайся ко мне на сидение! В беседе скоротаем время предстоящей нам неблизкой дороги.
– На сидение? Да ведь я же ваша тень, мессер! Тени полагается следовать сзади.
– Ан, нет! Плохо же ты знаешь законы физики! Все зависит от расположения источника света! Тень может быть и сбоку, и спереди! Давай, давай, не стесняйся! Садись рядом со мной.
– Да я же выражаюсь фигурально – тень Великого всегда позади него!
– Выкинь эти глупости из головы! Великий! Это еще надо доказать! Великими мира сего, как видишь, считаются высокородные особы. Человек же незнатный, вроде меня, пребывает у них в услужении.
Я переместилась на краешек сидения, стараясь не касаться Леонардо. Он снова засмеялся:
– Напрасно стараешься – тень неотрывна от тела. Ну уж коли ты у нас такая робкая, постарайся материализоваться!
– А разве у меня получится?
– Еще как получится! Ведь сумела же залететь к нам из грядущего! Я тебе подсоблю. Сосредоточься! Сконцентрируй энергию. Еще, еще! Ну вот видишь – сумела! Молодец! Ну, здравствуй, друг мой! Давно я с тобой не общался. Надо же – волосы у тебя все такие же курчавые, вьются колечками … Теперь давай вспоминать! Ты ведь все еще не знаешь, кем была… вернее, был для меня… Ну что глаза вытаращила?! Вспомнишь – и тут же превратишься в него! Так нам будет проще путешествовать – люди перестанут пялиться на твой диковинный – не по нашей моде – наряд!
Он впился в меня взглядом – чувствовала, что гипнотизирует. Голова затуманилась, сознание отключилось. Я трепыхалась в неведомой, шероховатой и вместе с тем слизисто-скользкой утробе, серебристо-переливчатой и рыхлой как лунные облака («а разве бывают такие?» – успела подумать я). Из нее меня затянуло в узкий туннель. Я стремительно неслась к яркому свету в конце его. Вихрем вылетела из темного жерла и окунулась в море такого несказанного сияния, что глазам стало больно. В тот же миг кто-то крепко схватил меня за руку. «Чао! – по-свойски приветствовало меня создание с ангельским лицом. – С прибытием! Заждался я тебя. Ух, как заждался! Надоело мотаться вместе с нашим мессером-непоседой! Давно мечтаю побездельничать! Уж теперь-то я поблаженствую в райских кущах! Поскорей влезай в мое тело!»


Салаи. Кадр из фильма Ренато Кастеллани «Жизнь Леонардо да Винчи»
– Здравствуй, мой мальчик! Рад видеть тебя! – простодушно-лукавой улыбкой приветствовал меня Леонардо. – Как ты вырос за это время! Как похорошел! – он нежно погладил мою каштановую кудель, намотал на палец колечко волос.
– Чао, Лео! – небрежно бросила я, входя в роль молодого человека. – Что за манера играть моими волосами! – я резко отстранилась от него. – И вечные твои шуточки надоели! По нынешнему времени мы же еще незнакомы с тобой! Встретимся только через восемь лет. Какого черта, выдернул меня из грядущего?!
– Как был так и остался дьяволенком! Салаи![1] В самом деле, это имя подходит тебе больше, чем Андреа Якомо! Неблагодарный воришка! Вспомни, как я тебя подобрал на задворках Милана! Отмыл от струпьев, причесал твои лохмы, тут же заказал тебе две рубашки, куртку, носки. А что получилось? Приносят готовые вещи, достаю кошелек с отложенными за их уплату деньгами, а в нем ни гроша! Я точно знал, что это дело твоих рук, но ты отпирался. Признайся хотя бы сейчас, облегчи душу покаянием!
– Ну стащил – велика беда! Le normale dell'educazionnne! Нормальное поведение – для бездомного мальчишки! Сами понимаете, мессер, – я вдруг перешла… перешел на уважительный тон, – бродяжку разом не исправишь!
– Да, немало усилий пришлось приложить, чтоб сделать из тебя человека. Проказничал ты изрядно. Поначалу я очень гордился, что у меня, наконец, есть сын. Притом такой смышленый и хорошенький!
– Ага, значит только поначалу! Теперь сожалеешь?! – от обиды Салаи, то бишь я, стал шпарить на ты.
– Не придирайся к словам! Конечно же я люблю тебя и сейчас и очень горжусь твоими успехами в живописи. Но на первых порах меня просто распирало от избытка отцовских чувств. Приведя тебя в божеский вид, решил похвастать своим приобретением перед приятелем Джакомо Андреа. И уже на следующий день вместе с тобой отправился к нему на ужин. Ты вел себя безобразно – ел за десятерых, чавкал, ухитрился разбить три венецианских бокала, пролил вино на его чудесную скатерть, вышитую мастерицами из Бурано. Ты привел меня в такое отчаянье, что я даже отметил в своей записной книжке: «Лгун. Упрямец. Обжора. Воришка». В подтверждение сих прелестнейших качеств ты вскоре стащил у Марко его серебряную копилку с 12 сольди. Мой бедный ученик был ужасно огорчен – ведь он собирал их по грошам, чтобы отправить матери.
– Но я же ему вернул ее!
– Вернул?! Это он сам обнаружил копилку в твоем ящике! Устыдили мы тебя публично. Ты пообещал нам исправиться. Но вскорости совершил очередную кражу… в чужом доме… у кондотьера Галеаццо Сансеверино, где я вел подготовку к рыцарскому турниру.
– А вы, мессер, оказывается, злопамятный и мелочный человек! Досконально ведете счет моим прегрешениям!
– Веду, веду, пристально наблюдаю за плодами своего тяжкого труда – воспитания твоей особы. Ты продолжал разбойничать – стибрил 24 сольди у Джованни Бельтраффио, а затем у меня кусок кожи, подаренный мне на сапоги, продав его за 20 сольди сапожнику. Говоришь, что я мелочный?! Воровство – один из самых тяжких, непростительных грехов. Особенно, если залезаешь в карман бедного, в поте и труде добывающего себе хлеб человека!
– Кого это вы имеете в виду?
– Стремянного, что служил у кондотьера Сансеверино. Я попросил беднягу раздеться, чтобы примерить костюм для турнира. Тогда я повсюду брал тебя с собой, стараясь приобщить к своему делу, развить в тебе чувство красоты…
– В тот раз, мессер, вы в самом деле превзошли себя! – воскликнул я, лестью стараясь загладить свое чувство вины.
– Зрелище получилось поистине великолепным… – Леонардо мечтательно откинулся на спинку сидения, предавшись воспоминаниям о будущем. О торжестве, которое он по повелению герцога Лодовико подготовил ко дню его бракосочетания с Беатриче д' Эсте. – В Милан собрались патриции со всей Италии… Шествие открывали двенадцать копьеносцев с золотыми копьями, девятнадцать всадников в мундирах из зеленого бархата… пехотинцы в серебряных латах… щитоносцы в зеленых атласных мундирах… За ними следовали кареты, сопровождаемые эскортом всадников, переодетых неграми… Помнишь, какой костюма придумал я для кондотьера Сансеверино? Усадил его на коня – эдакое чудище, покрытое золотой чешуей. На голову ему водрузил диковинный шлем – спереди баранья морда, сзади – змеиная пасть! А кортеж у него был просто загляденье – трубачи на необъезженных конях, одетые дикарями стремянные…Вот у одного из них ты и украл кошелек пока он примерял свою одежку. Я, конечно, тут же вернул ему эти четыре лиры! Из своего кармана отдал…
– Как же – из своего кармана! Вы схватили меня за ноги и, опрокинув вниз головой, стали трясти изо всех сил! Спрятанные в туфлю монетки посыпались на пол…
– Плутишка! Звереныш! Лгунишка! По заслугам называл тебя Заратустра демоном с ангельским лицом!
– А, Заратустра – достопочтенный мастер Томмазо Мазини, маг из Перетолы, тенью повсюду следовавший за вами!
– Сей маг и растолковал мне причину моей слабости к тебе. «Ты, Леонардо, сказал он, в тяжком кармическом долгу перед этим сорванцом! Так что теперь расплачиваешься за свои прошлые прегрешения!» С самого начала я относился к тебе не просто как к ученику, а как к нареченному сыну…
– Знаю, знаю! И поверьте, мессер, ценю! Письмо, в котором вы мне написали: «Я поил тебя молоком, как кормят родного сына», – храню на груди! – для вящей убедительности я вытащил из-за пазухи аккуратно завернутый в тряпицу листок.
– Чезаре да Сесто ужасно ревновал к тебе. Все попрекал меня, что держу своих учеников впроголодь, чтобы сэкономить деньги на обновку для тебя!
– Ваш Чезаре – злой человек! Неужели, мессер, при всей вашей проницательности вы не понимаете этого?! Однажды, увидев на мне новый берет из пунцового бархата, он стал укорять меня: «У Маэстро ни гроша, а любимчикам бархатные шапочки покупает! И как тебе не стыдно, Андреа, принимать подарки от чужих! Ведь учитель тебе не отец и даже не родственник!» – тут он ткнул мне в нос вашу тетрадку в зеленом переплете, куда вы свои расходы записываете. «Смотри, сколько денег ушло на твои обновки! Серебряной парчи на пошив плаща – 15 лир 4 сольдо! Алого бархата на отделку – 9 лир! Шнурки, пуговицы еще 21 сольдо!»
– Не злословь, Салаи! При всех своих недостатках Чезаре умный человек и способный ученик.
– Правильно сказал о вас Вазари: «В своем великодушии он готов был приютить и накормить любого друга, будь он беден или богат, лишь бы только обладал талантом и доблестью».
– Тебе откуда это ведомо? – подозрительно спросил меня Леонардо. – Ага, я ведь позабыл, что ты долго общался…общалась с моим милейшим жизнеописателем!
– Вы лучше объясните мне, мессер, зачем вам потребовалось и из меня делать живописца? Я ведь оказался бесталанным!
– Начнем с того, что бесталанных людей не бывает. Я убежден – все дети лет до девяти полны всевозможных талантов. Надо только суметь выявить их и дать им развитие.
– Вот видите – до девяти! А мне уже было десять, когда вы подобрали меня!
– Не будь занудой! – засмеялся Леонардо. – Может, ты тогда приврал мне свои годочки. Во всяком случае я сумел сделать из тебя художника.
– Копииста – да! – огорченно заметил я. – Да и копиистом оказался никудышным. Вспомните мою копию с вашей прелестнейшей «Мадонны Литта» – та да не та! Сразу видно неумелая подделка! «Жалок тот ученик, который не превосходит своего учителя», – ведь это же ваши слова из Книги о живописи!
– Чему ты действительно от меня научился – так это постоянному недовольству собой! Говорят, уничижение паче гордости! – назидательно (более себе, чем мне) сказал учитель. – Хотя я убежден, что недовольство собой – единственный путь к совершенству!
Тут я вдруг озадаченно воскликнул:
– Куда это мы едем, мессер? И почему мы выехали не через северные ворота Сан Галло, а через южные – Сан Пьер Гаттолино? Ведь они же ведут к Риму!
– А мы отправимся в Милан кружным путем, – засмеялся Леонардо. – Сначала в Неаполь, из него по морю в Египет, затем, через Вавилонию, в Армению, а оттуда по суше, через Балканы, – напрямик в Ломбардию. Но прежде, чем поступим в распоряжение герцога Миланского, сначала послужим турецкому султану Хаит-бею.
– Вы с ума сошли, мессер! – завопил я, позабыв всякую учтивость. – Не хочу к султану! Ступайте сами коли вам недорога ваша жизнь! Прощайте! Да хранит вас Бог!
Я выскочил из коляски. Долго и растерянно смотрел вслед пыльному облаку, сокрывшему удалявшийся экипаж с учителем.



Портрет Леонардо да Винчи,
предпол. работы его ученика Франческо Мельци.
1510-1512.Королевская библиотека в Виндзорском замке, Англия.
Совершил ли он путешествие на Восток, до сих пор остается тайной. В своем «Атлантическом кодексе» он оставил подробное описание тамошних земель и народов. Даже начертал свой маршрут, из которого следует, что в Армению он добирался на судне вверх по течению Тигра и Евфрата. К тексту приложил иллюстрации с пейзажами Армении – заснеженные горы, скалы, выжженные солнцем долины… Позднее его описания будут изданы в виде писем «Сановнику Святейшего султана Вавилонии». Были ли они литературным розыгрышем Леонардо? Очередной его фантазией? Или сном, навеянным мечтой о странствованиях по Востоку? Куда он так стремился попасть вместе с учеными эмиссарами, отправляемыми Лоренцо Медичи на поиски древних манускриптов.
Горько раскаиваюсь в своей выходке – расставшись за флорентийскими воротами с Леонардо, я был вынужден возвратить тело законному его владельцу Андреа Якомо. И вновь превратиться в тень, скитающуюся по чужому времени. По правде говоря, в этом качестве я чувствовала себя удобнее, чем в роли плутишки Салаи. Но сие обстоятельство ни в какое сравнение не идет с потерянной возможностью узнать, действительно ли совершил Леонардо это увлекательное путешествие! А если все же совершил, то вместе с ним пережить приключения сего фантастического странствования! Как ни допытывалась… допытывался (фу ты, совсем запуталась!) я потом у Леонардо, он лишь посмеивался в ответ. Так всю жизнь и промаялся в бесплодной надежде постичь один из самых невероятных поступков своего учителя. Лишь однажды он ответил мне загадочной фразой, повергшей меня в еще большее сомнение:
– Новый пророк вавилонский сказал: «Господь в великом гневе снова нашлет на землю кару!»
-----

Прощу  о любезности: при любом копировании текста и снимков указывать на источник: http://www.pushkin-book.ru

Примечания и комментарии


[1] Салаи – имя дьявола в поэме Луиджи Пульчи (1432–1484) «Морганте».



 
1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | -8- | 9 | 10
© 2005-2019  Все страницы сайта, на которых вы видите это примечание, являются объектом авторского права. Мое авторство зарегистрировано в Агентстве по авторским правам и подтверждено соответствующим свидетельством. Любезные читатели, должна вас предупредить: использование любого текста возможно лишь после согласования со мной и с обязательной ссылкой на источник. Нарушение этих условий карается по Закону об охране авторских прав.