Пушкин в творчестве Светланы Мрочковской-Балашовой
1 | 2 | 3 | 4 | -5-

Привычки милой старины
или Пушкин на масленице 1831 года.



Георгий Ровенский



Воскресенье.

1 марта – воскресенье – санные катания и последние балы.
Итак, Пашковы пригласили молодоженов Пушкиных и Долгоруких и многих своих друзей и знакомых на проводы зимы – на катание на санях, и на блины, и на бал. Воспоминания об этом оставили только двое. К тому же мы бы и не узнали о всех 40 участниках этого веселого традиционного для масленицы катания, если бы не свидетель сего юный Костя Булгаков, сын упомянутого «летописца Москвы» Александра Яковлевича.
Он приписал в воскресенье вечером (по-французски) к субботнему письму отца не только полный список веселящихся на «Promenade du dernier jour du carnaval 1-е Mars 1831 r.»*, но и «рассадил» их по всем четырем большим саням (grand traineau).

Первые большие сани (15 чел.):
Княгиня Крапоткина и ее дочь, Александр и Ольга Долгорукие, месье и мадам Мельгунова, урожд. княжна Урусова, графиня Потемкина, месье Кикин и его дочь, княжна Цицианова, Григорий Корсаков, Нидгэм, английский путешественник, князь Алексей Голицын, Свистунов, офицер Конной гвардии, «и я Костя».

Мы познакомим поближе читателей чуть позже со всеми «санями» (см. отдельное приложение). Большинство из собравшихся были знакомы Пушкиным по балам, Английскому клубу или Благородному собранию. Половина была молодых, несколько меньше – старших, которые по отчей традиции считали необходимым завершением праздника эти санные гонки.
Отметим, что морозы не послабели на «проводах зимы». Как и вчера, было утром 13 градусов мороза, но было ясно, а, значит, солнечный такой денек выдался, и выпавший вчера только снег искрился, так что глазам было больно. В полдень обсерватория отметила повышение температуры до минус 9, но ветра не было.

Санные гонки
Санные гонки в Петровском парке. Неизвестный художник
И кони помчались, но тут то, на открытых санях, и начался ветер. И как тут не привести кусочек пушкинского стихотворения:
«Открыты шея, грудь, и вьюга ей в лицо!
Но бури севера не вредны русской розе.
Как жарко поцелуй пылает на морозе!
Как дева русская свежа в пыли снегов!»
Вторые большие сани (12 чел.):
Александр Пушкин, мадам Пушкина, урожд. Гончарова, месье Сергей Пашков и его жена, мадемуазель Лиза Нарышкина, девица-полька княгини Долгорукой, мадемуазель Сушкова Додо, ее гувернантка, мад. Дювернуа, Ломоносов, князь Мещерский Платон, Норов Сергей, Свиньин».
Думаем, что все были тепло одеты, в шубах – знали куда собрались. Да несмотря на большие сани, хозяева несомненно придумали как широким пологом прикрыть чуть-чуть гостей от ветерка.
Ямщики помчали коней по известному им масленичному маршруту, там, где с холма на холм, там, где с ухабами и разворотами, вот где веселье-то. К сожалению, нигде не нашел я рисунка таких больших саней.

Говорят, что незнакомых с русской традицией повалять гостей в снегах, наивных иноземных путешественников сажали на хвост саней, и при поворотах они-то и часть гостей вываливались в мягкие сугробы – все хохотали. Об этом напомнил 3 марта в письме брату и Булгаков: «Я знаю ваши большие сани с хвостом; бывало, у Ал. Львовича Нарышкина надували иностранцев. Я помню, как Баварского министра, который явился на гулянье в курточке в двух звездах, посадили на конец и славно вывалили в свет; он встал тотчас и, боясь остаться на дороге, пустился бежать за зимнею колесницею».
Так и здесь - собирали с хохотом потерявшихся в сугробах и снова бросались в разгул быстрой езды. Пошутили ли так с упомянутым английским путешественником Нидхэмом, участником катания в 1-х санях – отчего бы не повеселиться русским обычаем? В эти же сани рядом с англичанином сел юный Костя Булгаков, известный повеса и шутник с юных лет.

Третьи большие сани (9 чел.):
Княгиня Щербатова и ее дочери княжны Наталья, Аннета, Полина, Лазарев полковник, Владимир Пфелер, Василий Обресков, граф Алексей Бобринский, Скарятин улан.
Сколько по ритуалу продолжались такие поездки, современники не записали. Учитывая всё-таки морозные страсти, думаю, что обошлись 1-2-мя часами. Вряд ли заезжали в какую-то деревню посмотреть на деревенские гуляния на масленицу. Там отгуляли вчера, а сегодня просили друг у друга прощения и целовались – прощеное воскресенье – так и называется этот последний день масленицы. Да к баньке готовились, завтра пост наступал, а значит надо очистить от греха тело и душу.

Масленица
Кустодиев «Масленица»
Вот таким санным поездкам посвящена картина Кустодиева «Масленица» – солнечный блеск куполов церквей, дымки печей, мчащиеся по горам-пригоркам сани с веселыми праздничными улыбками, гуляющий на площадях народ.
Наши «седоки» вернулись в Москву с поездки румяные, веселые. А после поездки сразу к блинам у Пашковых, снова на Чистопрудный бульвар. А где блины-блинчики, там и наливочки, да самовары раздули, да чай на блюдечках налит, огненно-горячий. С весельем, да разговорами еще час-второй пролетел праздника. А там гости засобирались домой, потому как Долгоруковы (и Пашковы) вечером приглашали к себе на бал на Большую Никитскую (№54 – дом не сохранился), рядом с Гончаровыми (№50). А еще нужно отдохнуть, да переодеться для бала.
В полночь все увеселения должны завершиться – наступал Великий Пост. Значит, сбор должен был к 4-5 вечера. Надо было поспешать.
Участники санного катания – все довольно интересные люди, не всех и все про них мы знаем, но кое о ком можно рассказать многое, потому и вынесли мы повествование о них в Приложение.
Но прежде чем проститься с домом Пашковых, добавим о фамилии и о хозяевах кое-что.
Отметим, что часть журналистов путает дом Пашковых на Чистопрудном бульваре и дом Пашковых на Моховой, поселяя в последнем и Додо Сушкову (поэтессу графиню Ростопчину) и «наших» Пашковых.
Разъясним, кстати, привычное для москвичей и гостей столицы название «Дом Пашковых», который роскошным дворцом возвышается на холме в самом конце Моховой улицы. Этот дом, ставший одной из известных эмблем Москвы, был построен в 1784-86 гг. архитектором В.И. Баженовым для лейб-гвардейца капитан-поручика Петра Егоровича Пашкова (1721-1790/1800) в составе его обширной городской усадьбы. Его прадед Еремей Афанасьевич был предком и Пашковых на Чистопрудном бульваре. Так что они были по нашим понятиям дальней родней, а по тем, старинным обычаям, родней близкой. Но Петр Егорович умер на грани века, детей у него не было, усадьба давно ушла к другим наследникам. Те ее отдали в аренду под театр, здание которого сгорело, а потом продали под Благородный пансион. Так что в XIX веке Пашковы там уже не жили, но имя дому дали, и оно сохранилось до сегодняшней дней.

Бал у Долгоруковых.
Разъясним теперь «загадочные» слова А.Я. Булгакова в цитированном ранее письме-анонсе праздника – «а вечером сборище у наших молодых; но хозяева будут Пашковы, они зовут и потчивают».
«…у наших молодых» – значит в доме Долгоруковой Екатерины Алексеевны, за сына которого Александра Сергеевича (21 год) срочно вышла замуж 28 января 16-летняя юная дочь Булгакова Ольга. Мы поясним потом эти наши слова – «срочно и юная» в Приложении об участниках катания.
«…но хозяева будут Пашковы» - Пашков Сергей Иванович, 29 лет, был женат с прошлого года на дочери Екатерины Алексеевны Долгоруковой, княжне Надежде Сергеевне (ей было тогда 19 лет), и по праву старших и ранее женатых они могли стать временно хозяевами дома – принимать и угощать гостей. Хозяйка же дома вдова княгиня Е.А. Долгорукова могла в это время отсутствовать, уехать на масленицу в сельцо Шепетово у Сергиева посада к матери, графине Васильевой, в усадьбе которой и праздновалась совсем недавно свадьба их сына и дочери Булгаковых, и оставить дом в распоряжении молодых.
«…они зовут и потчивают» - возможно, и мясниковские деньги еще оставались у Пашковых, чего могло не быть у именитой семьи Долгоруковых, которые и так недавно потратились на февральский бал в честь январского венчания князя Александра Сергеевича.

Но гостям эти сложности были известны, и им было все равно – бал есть бал, зовут – едем. Итак, после небольшого отдыха и долгого сбора на бал Натальи Николаевны Пушкины поспешили в карете к Долгоруковым. Дом их был недалеко. До Никитской, в карете – минут 15 спокойной езды.
К участникам катания на балу могло присоединиться еще несколько друзей дома. Сам Александр Яковлевич Булгаков, не бывший на дневных весельях (помните он написал в письме к брату - мы на это не пустимся), мог прибыть с супругой Натальей Васильевной, урожденной княжной Хованской, и младшей дочерью Катей. Могли быть приглашены, как соседи, и сестры Натальи Николаевны – Александрин и Катерина.

Ну а бал был, как и все балы: гремела музыка, носились пары, поговорить даже на возвышенные темы некогда, так – только перемолвиться во время медленных танцев. Прощальное веселье, легкий флирт всех и со всеми, хохот молодежи.


Бал
О таком же последнем воскресном дне масленицы в Петербурге Долли Фикельмон записала в Дневник: «… мы постарались завершить ее (масленицу) весело, и Станислав Потоцкий устроил вчера обед с танцами, которые продолжились до самой полуночи. Он все делает со вкусом, так что и это торжество было чудесно организовано. Собрались в три часа пополудни, с четырех до половины девятого непрерывно танцевали. Во время так называемого ужина немного отдохнули от танцев, чтобы возобновить их в половине десятого. .. Было много красивых женщин, прелестных туалетов… Княжна Урусова и мадам Пушкина {сестры-красавицы – София и Мария Урусовы, последняя в замужестве Мусина­-Пушкина} были очаровательны. Первая — изумительное сияние дня, она поистине красавица…
Мари Пашкова чарует добротой и доброжелательностью не меньше, чем своей дивной внешностью. Мадемуазель Дубенская — миниатюрная брюнетка, с прелестнейшими глазами, талией девочки, детским выражением и тем видом, который присущ девице, только что выпущенной из пансиона; придет время, и она, наверное, будет иметь большой успех…»
[1].

Не могла темпераментная Долли не отметить и темпераментных мужчин: новый молодой дипломат «Литта лицом, фигурой и манерами — ярко выраженный южанин, а это означает, что наряду с исключительной живостью физиономии ему всегда присуща и некая мрачноватость. Невозможно быть более красивым, чем он»**
Как мы видим в Петербурге тоже те же фамилии – Пашковы, Урусовы (Мельгунов был женат на княжне Екатерине Урусовой).
Но на балу у Долгоруковых-Пашковых были и свои «знаменитости» по части красоты и «фатовства». Князь Платон Мещерский, вечный поклонник Додо Сушковой и десятка других москвичек. Корнет л.-гв. Конного полка Алексей Свистунов, которой недавно приехал из Петербурга и о котором Долли упомянула еще год назад в записи о бале в последний день масленицы: «Прежде, чем закончу писать, хотела бы отметить, какие кавалеры ныне в моде и в фаворе у всех элегантных дам. На первом месте — Ленский и Сапега. Затем Базиль Кутузов, Свистунов и Бутурлин… У Свистунова красивое лицо и привлекательная осанка, он умеет вести беседу, начитан и, думаю, умен. Его самодовольство и тщеславие ему в ущерб, но искупаются двумя хорошими качествами — искренностью и умением без обиды выслушивать о себе правду»[2].

Петербург в эти дни масленицы был грустен – в в Польше шла жестокая битва с восставшими мятежниками, многие из офицеров были ранены и убиты. Поэтому и балы были с грустинкой.

Не то было годом ранее, в 1830 г. Вот начало процитированной выше записи Долли о последнем дне масленицы год назад:
«16 февраля (воскресенье). Завершающий масленицу бал у Кочубея. В этот последний танцевальный вечер мы предавались невообразимым безумствам. Императрица с тоской глядела, как кончается пора веселья и развлечений.
Молодой частью общества владело то же чувство. Разыграется ли однажды воображение, достигнет ли упоения радостью и удовольствиями, уняться ему нелегко ― возбужденный дух еще долго кружит в ритмах вальса или мазурки, а воспоминания о балах, подобно бесплотным розовым призракам, будоражат и дразнят душу!
На этом бале Император очень лихо отплясывал со мной буйный танец. Порою он выглядит невероятно молодым и просто очаровывает. Но уже в следующий миг строгим взглядом обводит собрание, и никого не минуют его справедливые, но иногда пугающие суровостью замечания. В подобные моменты он напоминает римского императора, триумфально, в окружении пленниц, въезжающего на своей прекрасной колеснице!
Он любит красивых женщин и восхищается ими. Требует пристойности, скромности, но ненавидит показное ханжество. Ухажер, как всякий обычный смертный. Императрица также любит обожание мужчин и кокетлива настолько, насколько приличествует Государыне, как, впрочем, и всем нам остальным!»[3].

Как отчаянно плясали на придворных балах в последний день масленицы сообщал потом, в 1834 г., и Пушкин в письме Нащокину: «Вообрази, что жена моя на днях чуть не умерла. Нынешняя зима была ужасно изобильна балами. На маслянице танцовали уж два раза в день. Наконец настало последнее воскресение перед великим постом. Думаю: слава богу! балы с плеч долой! Жена во дворце. Вдруг, смотрю - с нею делается дурно, - я увожу ее и она, приехав домой, - выкидывает (Н.Н. была беременна – Г.Р.). Теперь она (чтоб не сглазить), слава богу, здорова, и едет на днях в Калужскую деревню к сестрам, которые ужасно страдают от капризов моей тещи».[4]

Тогда же, но несколько позднее, уже летом, к ним в Полотняном Заводе присоединится и Пушкин.
Но это все будет потом. А теперь Пушкины отдаются веселью.
Впереди 40 дней поста, сорок дней возвращения к литературной работе, к долгим беседам с друзьями, к радости творчества и уютного счастья семейства. Правда, будут во время поста и концерты духовной и классической, как мы теперь говорим, музыки, и спектакли оперы, но их будет мало, и Пушкины, конечно, тоже будут иногда на них.

Вот и весь наш рассказ о замечательной масленице молодоженов Пушкиных в 1831 г. – этом празднике души и тела в первые 10 дней их медового месяца.
Счастливо и весело и всем вам, дорогие читатели, попраздновать этот русский народный праздник.

Гульните, расслабьтесь, дорогие мои!
Как делали это в старину наши предки.
-------


Масленица в 2007-2017 гг.
  1. 12-18 февраля;
  2. 3-9 марта;
  3. 23 фев.-1 марта;
  4. 8-14 февраля;
  5. 28 фев.-6 марта;
  6. 20–26 февраля;
  7. 4–10 марта;
  8. 24 фев.-2 марта;
  9. 16–22 февраля;
  10. 7–13 марта;
  11. 20–26 февраля.

Примечания и комментарии:


* Гуляние последнего дня карнавала-масленицы – фр.

[1]
Долли Фикельмон. Дневник 1829–1837.Запись от 2 марта 1831, стр. 153–154

** Дневник Долли. Та же запись, стр.154

[2] Дневник Долли. Там же, запись от 16 февраля 1830, стр.100

[3] Дневник Долли. Там же, запись от 16 февраля 1830, стр.99–100

[4]  А. С. Пушкин. Собрание сочинений в 10 томах.   557- Письмо П.В. Нащокину. Середина марта 1834 г. Петербург

Источники:



Масляница. Москва, 1834.

Овчинникова С.Т. А.С. Пушкин. Москва. Арбат. М, 2001.

Булгаков А.Я. Письма к брату Константину.//Русский архив, 1902, №1, с. 54-58.Cветлана Мрочковская-Балашова. Дневник Долли Фикельмон (готовится к изданию) // сайт www.pushkin-book.ru и переписка с автором.

Мельгуновы. Материалы Рязанского областного архива (сообщено Лукьяновым).

Л. Черейский. Пушкин и его окружение. Биографический справочник. М., 1973. 7. Московская Пушкиниана.

Московская Пушкиниана.



1 | 2 | 3 | 4 | -5-