Пушкин в творчестве Светланы Мрочковской-Балашовой
1 | -2- | 3

Приятель Пушкина Александр Чеченский



Марьям Вахидова

Чеченский сын Раевского

Марьям Вахидова
Марьям Вахидова

В Храме Христа Спасителя, воздвигнутом при Александре III, в честь спасения Отечества в 1812 году, на стене № 16, в числе имен других героев было высечено имя ротмистра А. Н. Чеченского — как кавалера ордена Святого Георгия Победоносца IV степени.





 



Чеченский Александр Николаевич (умер в январе 1834 года) — командир Литовского уланского полка, генерал-майор и его жена Екатерина Ивановна (умерла не ранее 1858 года) — владельцы села Савкино Опочецкого уезда Псковской губернии, расположен­ного по соседству с селом Михайловским. Пушкин мог встре­чаться с А. Н. Чеченским в Царском Селе, в бытность последне­го полковником лейб-гвардии гусарского полка (январь 1814 г. — январь 1816 г.). «В 1831 году Пушкин хотел приобрести село Сав­кино и через П. А. Осипову вел переговоры с Чеченским. Можно предположить знакомство поэта с Чеченским» (Л. А. Черейский. «Пушкин и его окружение». 1988). «...Состоявший по кавалерии ротмистр Чеченский — черкес, вывезенный из Чечни младенцем и возмужавший в России…»[1]
(Из дневников Дениса Давыдова)

-------

Конец XVIII века. Чечня, аул Алды. Русский офицер Николай Николаевич Раевский берет на воспитание осиротевшего мальчика Али. Мать, Рахимат, первая на селе красавица, умерла еще при родах его. Отец, Алхазур, пал в бою с войсками, занявшими аул. Раевский дал родственни­кам Али слово сделать все для его воспитания. И слово свое свято сдержал. Он дал мальчику имя Александр и свое отчество. А вот фамилию усыновленному записал Чеченский. Это обязывало нового дворянина Российской империи помнить, к какому на­роду он принадлежит по кровному родству.

Однако и в жизни, и в воспоминаниях, письмах Александра Чеченского нередко называли Раевским. Впоследствии это сбивало с толку и историков, и пушкинистов — ведь у Н. Н. Раевского был и родной сын Александр (много моложе приемно­го). Пушкин был близок со всем семейством Раевских, так что иногда и впрямь трудно сразу определить, о ком идет речь в его письмах, кому посвящены те или иные строки поэта. Но прежде чем герои лейб-гусары под командой Чеченского разместятся в Царском Селе, где с ними познакомятся лицеисты, в том числе и Пушкин, приемный сын Раевского прославится как российский воин.

Александр Чеченский отправится в армию сразу же по окончании Благородного пансиона при Московском университете. На Кавказ, в Кизляр, адъютантом при штабе полка, которым командовал тогда его приемный отец. Николай Николаевич дал ему возможность съездить в родной аул, встретиться с родней, побывать на могиле матери и отца.

За два года службы на Кавказе Че­ченский успел отличиться в экспеди­циях против персов на Каспии, осо­бенно при штурме Дербента, и в ба­талиях против турок на Черноморье. С 1805 года он на европейском театре войн с Наполеоном. За отвагу, про­явленную в боях под Прейсиш-Эйлау (1806), Али-Александр, командир полуэскадрона гусар, награжден орденом Святого Георгия 4-й сте­пени с бантом. За эту кампанию такой же награды был удостоен еще только один воин — выходец из Кизляра Петр Багратион.

Главнокомандующий Беннигсен, наслышанный о бесстрашии Алек­сандра Чеченского, уговаривал командира Гродненского гусарского полка Шепелева отдать ему этого воина в адъютанты. Но сам Чеченский хотел быть в полку, а не при штабе. Беннигсен лично наградит его золотой саблей с надписью «За храбрость», проявленную им в последующих боях.

1812 год. Ротмистр Чеченский ко­мандует Бугским казачьим полком. Плечом к плечу с другом детства Денисом Давыдовым обороняет Смоленск. Потом они вместе наводят ужас и панику на французов своими рейдами. Денис Давыдов в каждом донесении фельдмаршалу Кутузову не мог нахвалиться своим боевым товарищем, подчеркивая, что нет ему равных и в партизанской войне.

На Мстиславской дороге партизаны Чеченского и Давыдова соединятся с главными силами русских войск. Здесь Кутузов лично поблагодарит Александра Николаевича за хорошую службу, а Н. Н. Раевского — за такого воспитанника.

Рядом с приемным отцом Александр Чеченский защищал центральный редут на Бородинском поле, вошедший в историю как «батарея Раевского». Рядом они окажутся и в «Битве народов» под Лейпцигом (1813), в самом центре фронта — командующий гренадерским корпусом генерал Раевский и его воспитанник командир лейб-гусарского Его Императорского Величества полка. К тому времени Александр I пожелал видеть Чеченского командиром своего личного гвардейского полка.

Особо выделяют современники рыцарский характер Чеченского-Раевского во время военных действий, умение этого неустрашимого человека ценить мир и человеческие жизни.

Во фронтовых дневниках Денис Давыдов пишет о действиях своего друга против невольных союзников Наполеона — австрийцев: «Чеченский столкнулся с аванпостами австрийцев под Гродно, взял в плен двух гусаров и немедленно отослал их к генералу Фрейлиху, командовавшему в Гродне отрядом, состоявшим в четыре тысячи человек конницы и пехоты и тридцать орудий. Фрейлих прислал парламентера благодарить Чеченского за снисходительный сей поступок, а Чеченский воспользовался таким случаем, и переговоры между ними завязались. Вначале австрийский генерал объявил намерение не иначе сдать город, как предавши огню все провиантские и коммисариатские магазины, кои вмещали в себе более нежели на миллион рублей запаса. Чеченский отвечал ему, что все пополнение ляжет на жителей сей губернии и чрез это он докажет только недоброжелательство свое к русским в такое время, в которое каждое дружеское доказательство австрийцев к нам есть смертельная рана общему угнетателю. После нескольких прений Фрейлих решился оставить город со всеми запасами, в оном находившимися, и потянулся с отрядом своим за границу. Чеченский вслед за ним вступил в Гродну, остановился на площади, занял постами улицы к оной прилегающие, и поставил караулы при магазинах и гошпиталях...»

А вот эпизод, относящийся уже к заграничному походу. В Нидерландах лейб-гусары Чеченского и три казачьих полка осадили крепость Бреда. После нескольких штурмов, не давших ощутимых результатов, Чеченский с помощью местных жителей сумел склонить французов к сдаче крепости без боя. Причем, как и обещал, позволил им выйти с почетом, не отдавая личного оружия.

В ночь на 14 марта 1814 года пал Париж. Увешанный наградами полковник, командир лейб-гвардии гусарского полка Александр Чеченский участвовал в торжественном шествии государя и в параде победителей.

В Париже он встретил свою пер­вую, давнюю любовь — Софью Зоринову. Еще в ранней юности он просил ее руки. Отец, статский советник, стал наводить справки о происхождении жениха. Ему сказали, что у чеченцев нет знати, и Зоринов, дабы уберечь дочь от мыслей о мезальянсе, поспешно выдает ее замуж за маркиза де Русско, француза. Брак этот не был счастливым.

Единственное, что сможет сделать Александр в Париже, — это охранить Софью от ужасной вести. Дело в том, что в 1812 году старик Зоринов был расстрелян по приказу зятя-маркиза — в числе русских, обвиненных в поджоге Москвы. Софья вскоре умрет от чахотки, тоскуя по России и по своей единственной любви — Александру. Это имя она повторяла в предсмертных молитвах и горячечном бреду...

После возвращения Чеченского в Россию друг юности и старинный его сослуживец Ржевский сумеет привлечь внимание Александра к дочери тайного советника Екатерине Бычковой — обаятельной, умной, лишенной жеманства девушке. Их первая дочь будет названа Софьей.

...В декабре 1825 года полковни­ка Чеченского вызвали в Петербург присягнуть новому государю. Узнав, что среди арестованных декабристов немало его боевых друзей, Александр Николаевич хотел тут же вернуться назад. Однако, не желая навлечь монарший гнев на семью Раевских, предстал перед царем. Тот выговорил старому воину, герою России, за то, что «не уведомил правительство» о существовании тайных обществ, не желал присягать ему. По свидетельству барона Врангеля, Александр Раевский-Чеченский отве­тил царю: «Государь! Честь дороже присяги. Нарушив первую, человек не может существовать, тогда как без второй он может обойтись еще».

Памятуя о заслугах Александра Николаевича перед Отечеством и об отношении к нему покойного брата — Александра I, новый государь присвоил Чеченскому звание генерал-майора и отпустил «к карлсбадским минеральным водам до излечения с производством жалованья и с отчислением из кавалерии»...

Жена Александра Николаевича получила в приданое родовое поместье Ворсклу — там Чеченские по­селились окончательно после его отставки. Волею судьбы став помещиком, Александр Николаевич порывался облегчить жизнь своих крепостных, дать им свободу. Но ни друзья его, ни жена не хотели понимать этих либеральных, как они называли, взглядов новоявленного барина. Соседи-помещики опасались водить с ним дружбу, а власти грозили взять имение в опеку.

Как тут не вспомнить пушкинские строки о вступившем в помещичьи права Онегине:
В своей глуши мудрец пустынный,
Ярем он барщины старинной
Оброком легким заменил;
И раб судьбу благословил...
...Все дружбу прекратили с ним.
«Сосед наш неуч, сумасбродит,
Он фармазон...»

Примечания и комментарии


[1] 3наменитый партизан 1812 года Давыдов Д.В. называет своего соратника «черкесом» условно, по тогдашнему обыкновению, в значении вообще «горец», уроженец Кавказа.



1 | -2- | 3