Пушкин в творчестве Светланы Мрочковской-Балашовой
1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | -7- | 8

Дипломат Рафаэль Геррейро –
воскрешение памяти

С. Мрочковская-Балашова

Перипетии личной жизни усугубляли печали Геррейро. В 1832 его единственный сын Игнасио[67] от брака с единственной женой Эвелин Кламуз Пайя[68] женился на россиянке. Ею оказалась та самая Прасковья Алексеевна Сверчкова,[69] по ошибке генеалогов зачисленная в жены к его отцу. Копии двух писем гр. Ю.П. Строгановой, присланных мне Хосе Нортоном, помогли разобраться во всей этой путанице. Прасковья была племянницей Марии Дмитриевны Нессельроде – супруги российского вице-канцлера, дочерью дипломата А.В. Сверчкова,[70] к тому времени в бозе почившего. Игнасио с юных лет был сотрудником своего отца в посольстве Португалии в Петербурге. Несколько официальных писем Геррейро – конца декабря 1832 – начала 1833 (вице-канцлеру Нессельроде, австрийскому послу гр. Фикельмону) написаны рукою его сына Игнасио, что удостоверяется подписью: Согласовано. Игнасио да Круз Геррейро. Вероятно, сам отец слег с очередным обострением туберкулеза, которым он заболел в Петербурге.

И немудрено не разболеться – из Португалии поступали удручающие новости: 8–9 июля 1832 дон Педру при поддержке английской и французской эскадры высадился в Порту, в начале 1833 овладел провинцией Алгарви. 28 июля 1833 занял Лиссабон. 9 августа Англия официально признала донну Марию королевой Португалии. За ней последовали Франция, Бельгия…

А дальше уже знаем – 3 августа 1833-го  отставка Геррейро. Вскоре мигелисты сложили оружие. 26 мая 1834 в Эворе подписано соглашение, обязующее дона Мигеля в 15-дневный срок навсегда покинуть Португалию (сначала в Рим, затем в Германию – гуманное изгнание!). Шестилетняя борьба до конца верного ему Геррейро потерпела крах. Хосе Корреа, оставаясь в Петербурге, перешел в подчинение к посланнику Португалии в Швеции.[71] Теперь он один поддерживал корреспонденцию с новым португальским правительством «со всей благопристойностью, которой он следовал на протяжении всей своей жизни», – как скажет о нем другой «благопристойный» чинуша Жоаким Феррейра Борхес.[72]

Но беды Геррейро на этом не кончились. Брак Игнасио с 16-летней хорошенькой сумасбродкой оказался несчастным. Кто и как сладил это странное супружество можно только предполагать. Вполне возможно, оно свершилось при содействии самого Геррейро-отца. С дипломатом Алексеем Сверчковым – отцом невестки он был знаком еще со времен службы обоих в Рио-де-Жанейро – в ту пору престольном городе Португалии. Оба вращались при дворе – Геррейро как дипломат короля, Сверчков как поверенный в делах России. Сохранились сведения, что российский агент «пользовался уважением и доверием короля Жуана». Сосватать молодых мог и сам граф Нессельроде. К Португалии он питал вполне понятную слабость – ведь она была его родиной. Он родился в 1780 г. в Лиссабоне, где его отец Максимилиан Вильгельм Франц был русским посланником в 1778–1789. С самого начала пребывания в Петербурге Геррейро получил исключительное право наиподробнейше информировать Нессельроде обо всех событиях в Португалии. И почти в каждом из своих многочисленных посланий графу не преминет напомнить об этом:
«Господин граф, Вы, без сомнения, будете удивлены и, может быть, даже огорчены, если я не расскажу вам сейчас о несчастной Португалии» (7/19 августа 1831).
«Граф, я продолжаю пользоваться разрешением, которое вы мне дали и которого все еще не лишили, сообщать вам обо всем, что может касаться интересов моей страны…» (2/14 .02. 1831).
Многие письма Геррейро по тону и изложению похожи на дружескую беседу двух добрых знакомцев: «Знаете ли, граф» – без положенного официального обращения «Ваша Светлость» или «Ваше Сиятельство» – Позволяю себе смелость, граф, писать вам, полагая, что чтение моего письма отнимет у вас меньше времени, чем их устное изложение перед вами» (17/29 .01.1831).

Немаловажным в этой женитьбе было и то обстоятельство, что в 1832 г. Геррейро все еще был посланником, а в будущем – в случае победы дона Мигеля – его положение сулило стать более высоким. Умный и способный Игнасио тоже подавал большие надежды как дипломат. Так что поначалу считался вполне подходящей партией для племянницы Нессельроде.

А что невеста? Чем пленила двадцатилетнего юнца? Прежде всего, девичьей прелестью, что подтверждают свидетельства современниц – Долли Фикельмон и Александры Смирновой-Россет.
Запись из Дневника Фикельмон от 7 октября 1830:
«Вновь встретилась с мадам Сверчковой. Она все так же безобразна, как прежде, но и все так же добра. Ее старшая дочь, которой десять лет, красива.[73] Маркиз Резенде и Альмейда отбыли. Последний оставил мне на память великолепного попугая».
Другой штришок к внешности Прасковьи – у Александры Смирновой-Россет, воспроизведшей свой разговор с М.Д. Нессельроде:
«Дмитрий (сын Нессельроде) и Сверчков (племянник, тоже Дмитрий) хорошо учатся с Бадалесом. Моя сестра и две мои хорошенькие племянницы в Царском (Селе) - особенно хороша Полина, а Мари так остроумна».[74]
И, наконец, еще один современник граф М.Д. Бутурлин в сонме самых блистательных дам Петербурга в 1839–1840 гг. поминает и г-жу «Гуеррера» (еще один вариант написание фамилии!):
«Львицами дня, подражательницами графини, [75] были Валуева (дочь князя П.А. Вяземского), Солова (рожденная княжна Гагарина), княгиня Белосельская (рожденная Бибикова, мать коей вышла вторым браком за графа Бенкендорфа) и отчасти молоденькая еще г-жа Гуеррера, дочь бывшего нашего министра во Флоренции г. Сверчкова».[76]

Видимо, малышка Прасковья крепко врезалась в память графа Бутурлина, коли спустя более тридцати лет, когда он принялся за свои Записки, вспомнил и о ней. Пусть и лаконично, мимоходом, в пространном повествовании о другой – «повелительнице мод» и «законодательнице» петербургский салонов графине Александре Кирилловне Воронцовой –Дашковой. Но как много сказано этими несколькими строчками. Значит, в 1839 – 1840, к которым относится это воспоминание, Прасковья Алексеевна еще была женой Игнасио Геррейро. Немного позднее она уехала от него. Прояснилась и причина, из-за которой расстроился их брак: эксцентричная, легкомысленная, расточительная жизнь, бесцеремонные выходки, остроумное злоязычие всех этих русских львиц – непременные атрибуты принадлежности к «замкнутому рай-салону гр. Воронцовой» – без сомнения, стали главным мотивом супружеских раздоров. Разъезд же супругов, вероятно, произошел не ранее 1842 г. – именно тогда В.В. Зиновьев (2-й муж Прасковьи) возвратился в Петербург с Кавказа, где участвовал в боевых действиях против горцев. В ту пору будущий генерал от инфантерии и генерал-адъютант был еще штабс-ротмистром – в этом довольно скромном для «львицы» чине он был уволен из-за болезни в отставку. И что самое удивительное – сумасбродка Прасковья долго жила в Ярославле, вернее, даже в деревне под Ярославлем, где у Зиновьева было поместье. Образ будущего супруга Сверчковой дополняют некоторые подробности из его послужного списка: будучи однокашником Лермонтова по Школе юнкеров, он сразу после ее окончания был принят поручиком в Кавалергардский полк, поэт же попал в менее элитный – Гусарский; 14 марта 1840 Зиновьев был назначен в военно-ссудную комиссию при Кавалергардском полку для суда над сотоварищем за его дуэль с Эрнестом Барантом!

Примечания и комментарии


[67] Игнасио да Круз Геррейро (3.12.1812–31.07.1877) , с 19.07.1867 – 1-й виконт Вале да Гама, дипломат, 1-я жена Сверчкова П.А., 2-я Эмма София Бонд (род. 24.04.1821), дочь от этого брака – Альбертина Эмма Луиза (род.24.04.1847), которая в 1868 вышла замуж за 1-го виконта de Chanceleiros Себастьян Хосе де Карвальо (11.01.1833 –13.06.1905), бакалавра права, крупного португальского землевладельца и винодела, политического деятеля.

[68] Eveline Clamouse Palyart – родилась в Сев. Америке

[69] Сверчкова Прасковья (Полина) Алексеевна (1816 ?–1883), старшая дочь Сверчковой Елены Дмитриевны – сестры М.Д. Нессельроде, 1-й муж, с 1832 – Игнасио да Круз Геррейро, 2-й – Зиновьев Василий Васильевич (1814–21.4.1891), генерал от инфантерии, генерал-адъютант, с 1868 гофмейстер двора наследника престола великого князя Александра Александровича (будущего императора Александра ІІІ) и воспитатель его детей. Этот брак, как и с Геррейро, также оказался бездетным.

[70] Сверчков Алексей Васильевич (1788 или 1791 –16.02.1828) – дипломат, в 1815–1816 агент русского правительства в Рио-де-Жанейро – официально именовался поверенным в делах. В 1818-1828 – поверенный в делах во Флоренции, (с 1822 также в княжестве Лукка), а в 1828 – там же посланник; действительный статский советник. Имел детей: Дмитрия, Марию и Прасковью от брака с Еленой Дмитриевной Гурьевой (ум. 6.3. 1834) – дочерью графа Д.А. Гурьева – министра финансов при царе Александре І и родной сестры супруги графа Нессельроде – Марии Дмитриевны.

[71] Антониу Жозе да Силва Лоурейро (Аntónio José da Silva de Loureiro) – поверенный в делах Португалии в Швеции (1833–1848).

[72] Жоаким Феррейро Борхес ( 1.10.1788–?), экономический советник, виноторговец; в Петербурге женился на Анне Петровне Чеботаревой, дата рождения их дочери Клары (1818–1840) свидетельствует, что назначение Борхеса в 1828 генеральным консулом Португалии в Петербурге не было его первым мандатом в России. С янв.1841 до добровольной отставки в янв.1843 занимал пост поверенного в делах Португалии с миссией возобновить дипломатические отношения с Россией. После его отъезда Португалию в Петербурге временно (до янв.1845) представлял военный атташе Жоан Гомеш де Оливейра (1824–1892), позднее капитан португальской Национальной гвардии, а затем член муниципального совета Жоинвили в Бразилии..

[73] Согласно этой записи Фикельмон Прасковье (Полине) в 1830 г. было десять лет (La fille ainée qui a dix ans), из чего следует, что она родилась в 1820 году. Однако гр. Ю.П.Строганова в письме к сестре Генриетте сообщает, что Игнасио женился на ней в двадцать лет, т.е. в 1832 г. (дата его рождения: 12.3.1812). Остается предположить, что графиня Фикельмон ошиблась в возрасте девушки, который она, вероятно, определила по ее внешнему «девчачьему» виду.

[74] А.О. Смирнова–Россет. Дневник. Воспоминания. «Наука», Москва, 1989, стр. 316–317.

[75] Воронцова–Дашкова Александра Кирилловна, гр. (1817–1856), дочь обер-гофмаршала Нарышкина К.А., жена обер-церемониймейстера, члена Гос. совета гр. Ивана Илларионовича Воронцова-Дашкова – доброго знакомца Пушкина, который вместе с женой был у них на балу за 4 дня до дуэли. Александра Кирилловна питала очень дружественные чувства к Поэту. По свидетельству А.Н. Карамзина, после смерти Пушкина «с большим жаром» защищала его и даже вызвала по этому поводу «несколько ссор» в обществе.

[76] Ошибочное примечание М.Д. Бутурлина: «Г. Гуеррера был секретарь Испанского и Португальского посольства. Жена его немного позднее уехала от него и, вышедши замуж за некоего г. Зиновьева (при жизни ли г. Гуерреры или по смерти его, не знаю), долго жила в Ярославле». Записки графа М.Д. Бутурлина в 2-х томах. Т.1, М.2006. Н.П. «Русская усадьба», с. 560–561.



1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | -7- | 8
© 2005-2012 Все страницы сайта, на которых вы видите это примечание, являются объектом авторского права. Мое авторство зарегистрировано в Агентстве по авторским правам и подтверждено соответствующим свидетельством. Любезные читатели, должна вас предупредить: использование любого текста возможно лишь после согласования со мной и с обязательной ссылкой на источник. Нарушение этих условий карается по Закону об охране авторских прав.