Пушкин в творчестве Светланы Мрочковской-Балашовой
1 | 2 | -3- | 4 | 5

Привычки милой старины
или Пушкин на масленице 1831 года.



Георгий Ровенский



На веселой масленичной неделе
«Посаженый отец» жениха Петр Вяземский через 20 лет в Германии напишет прекрасное стихотворение-воспоминание «Масляница на чужой стороне» (в старину чаще писали именно масляница), многие строки которого вошли в гимназические хрестоматии.
Скоро масляницы бойкой
Закипит широкий пир,
И блинами и настойкой
Закутит крещёный мир.
В честь тебе и ей, Россия,
Православных предков речь
Строит горы ледяные
И гуляет день и ночь.
Игры, братские попойки,
Настежь двери и сердца!
Пышут бешеные тройки,
Снег топоча у крыльца.
Вот взвились и полетели,
Что твой сокол в облаках!
Красота ямской артели
Вожжи ловко сжал в руках;
В шапке, в синем полушубке
Так и смотрит молодцом,
Погоняет закадычных
Свистом, ласковым словцом.
Мать дородная в шубейке
Важно в розвальнях сидит,
Дочка рядом в душегрейке,
Словно маков цвет горит.
Яркой пылью иней сыплет
И одежду серебрит,
А мороз, лаская, щиплет
Нежный бархатец ланит.
И белее и румяней
Дева блещет красотой,
Как алеет на поляне
Снег под утренней зарёй.
Мчатся вихрем, без помехи
По полям и по рекам,
Звонко щёлкают орехи
На веселие зубкам.
Пряник, мой однофамилец,
Также тут не позабыт,
А наш пенник, наш кормилец,
Сердце любо веселит.
Разгулялись город, сёла,
Загулялись стар и млад,-
Всем зима родная гостья,
Каждый маслянице рад.
В этих стихах все русское масленичное раздолье – вся её программа.
Памятник Александру Пушкину и Наталье Гончарово
Памятник Александру Пушкину и Наталье Гончаровой на Старом Арбате.
Авторы Александр и Иван Бургановы.

Понедельник.

23 февраля – в понедельник начиналась «государыня-масленица», но молодые Пушкины отдыхали в своей квартире в доме Хитрово на Арбате от вечернего маскарада и очередной, несомненно, «вулканической» ночи.
"Я женат - и счастлив; одно желание мое, чтоб ничего в жизни моей не изменялось - лучшего не дождусь. Это состояние так ново для меня, что, кажется, я переродился" – писал Пушкин на следующий день своему лучшему другу Плетневу, подводя итоги «медовой» недели.
В 1999 г., к 200-летию поэта, на Арбате, напротив этого дома была установлена скульптура молодоженов Пушкиных. Скульптура стала основной достопримечательностью Арбата для молодоженов, и в день свадьбы они восторженно фотографируются здесь и приносят «молодым Пушкиным» цветы. Жаль только, что авторы не приняли за главную идею эти слова Пушкина: «Я женат, я счастлив…». И не брызжет веселье и счастье из их глаз, лишь легкое томление после бурной ночи. Ну что ж, и эта творческая идея замечательна.
А в тот далекий для нас понедельник, как сообщали «Московские ведомости» с утра падал снежок при 3 градусах морозца, но в полдень стало ясно и солнечно, а значит, стало значительно светлее в спальне. К вечеру похолодало до 9, но думаю, в этот день Пушкины отдыхали дома.
«Летописец Москвы» Александр Булгаков так писал в этот день в письме к брату в СПб., которому он почти ежедневно сообщал о жизни Москвы:

Большой Театр в Петербурге
Большой Театр
«Москва, 23 Февраля 1831. Вчера, был маскарад в Большом театре, для холерных. Князь и княгиня Голицыны[1] раздавали сами билеты всем и прислали ложу нашим молодым[2]. Мы ездили туда всем семейством вместе; но нельзя сказать, чтобы было весело. Маскарады как-то не клеятся у нас; довольно старался об этом Энгельгард у вас, но без успеха. Мы очень удивились, увидя, во-первых, весьма мало масок, и все ходят chapeau bas (шляпы долой). Какой же это маскарад? Я первый пошел туда с Брусиловым со шляпою на голове, и в одну минуту все надели.
Был изрядный ужин; так завелось, что, где бы ни было собрание или бал, всегда Лачинов ordonnateur de soupe (организует ужин), и тут также. За одним столом сидели мы и Пушкин-поэт; беспрестанно подходили любопытные смотреть на двух прекрасных молодых. Хороша Гончарова бывшая, но Ольге все дают преимущество.
Ольга Александровна Булгакова
Ольга Александровна Булгакова. Миниатюра неизв. худ. ок.1830
Князь Дм. Вл, подходил к нам два раза и делал honneur du bal (отдать почтение балу – пожертвовать). Собрали, однако же, только тысяч пять. Мы тотчас после ужина уехали. На Пушкина всклепали уже какие-то стишки на женитьбу; полагаю, что не мог он их написать, неделю после венца; не помню их твердо, но вот а реn pres (примерно) смысл:
Хочешь быть учтив — поклонись,
Хочешь поднять — нагнись,
Хочешь быть в раю — молись
Хочешь быть в аду — женись.
Как-то эдак.
Он, кажется, очень ухаживает за молодою женою и напоминает при ней Вулкана с Венерою…».

А простолюдинная Москва тем временем уже начала отмечать масленицу. Не всем было по карману на деревянных горках кататься, но разве не стоит Москва на 7 холмах. Вот какое раздолье для мальчишек по склонам порезвиться. Да и на те деревянные холмы поглазеть, посмеяться над кувыркающимися, а тут и качели, и карусели уже замелькали. Народ собрался на веселье – праздник он и есть праздник.
Как мы уже отметили, по традиции в этот первый день масленицы теща приходила к молодым и учила дочку печь блины. Это по сельским, конечно, правилам. У дворян, в городах, были свои знатоки - хорошие повара. Повара (неизвестного по имени) и экономку Марию Ивановну, дворецкого Александра Григорьева и несколько слуг Пушкин нанял перед самым переездом на снятую им в доме Хитрово на Арбате квартиру. Это и позволило здесь и провести перед свадебным днем мальчишник («у Пушкина был девишник, так сказать, или, лучше сказать, пьянство – прощание с холостой жизнью» – писал Языков), и свадебный ужин организовать.
Вроде бы простое дело печь блины, но в этом деле были у каждого семейства и свои хитрости. Вот своего повара или повариху из дворовых теща Наталья Ивановна Гончарова могла прислать как для проверки нового повара, так и для передачи искусства «гончаровских» блинов, особого, как в каждой семье. Главное, конечно, «греческой муки» (муки из гречки) и маслица прислать, да так чтоб на всех гостей хватило и на всю дворню.


Кустодиев, "Масленица. Масленичные катания"

Вторник.

24 февраля – второй день масленицы. На улице сильно похолодало до 15 градусов мороза. Было ясно, солнышко быстро прогрело воздух до приятных –3о. Стояла безветренная погода с легким морозцем. Приглашали ли в этот день молодоженов Пушкиных покататься с горок, как это принято по традиции веселой масленицы, мы не знаем. Их славный приятель князь Петр Вяземский, который мог вытащить Пушкиных из их арбатского гнездышка, был занят на похоронах Корсакова, который был некогда любимцем Екатерины Великой и которой тот скоро изменил, сблизившись с графиней Строгоновой, урожденной Трубецкой. И похоронили его-то рядом с графиней, завершив эту известную всем романтическую любовную историю.
Раз не было Вяземского, то молодожены могли нежиться в постели. Мы не знаем, куда делся лучший друг Пушкина москвич Павел Войнович Нащокин. Может решил не мешаться в медовый месяц. Но в этот месяц нет ни одних сообщений о нем.
Без друзей тоже хорошо нежиться вдвоем. Но были и первоочередные дела: пора наконец-то сообщить «главе Гончаровых» о состоявшейся свадьбе. Сохранилось письмо Пушкина, помеченное этим днем, письмо «милостивому государю дедушке Афанасию Николаевичу» в имение Гончаровых в Полотняный завод:
«Спешу известить Вас о счастии моем и препоручить себя Вашему отеческому благорасположению, как мужа бесценной внучки Вашей, Натальи Николаевны. Долг наш и желание были бы ехать к Вам в деревню, но мы опасаемся Вас обеспокоить и не знаем, в пору ли будет наше посещение…
С глубочайшим почтением и искренно сыновней преданностию имею счастие быть, милостивый государь дедушка, Вашим покорнейшим слугой и внуком Александр Пушкин. 24 февр. 1831.

Как известно, «дедушка» был старшим у Гончаровых, и, как говорится, из-за этого на него пушкиноманы многих собак навешали, но он - основной добытчик и распорядитель денег у Гончаровых, поступавших с обширных ( правда, частично заложенных) имений и двух фабрик – полотняной и писчебумажной в Полотняном заводе, дела на которых шли все хуже и хуже. И богатые когда-то Гончаровы не смогли даже свою дочь Наталью выдать с приданым как положено. Пушкин передал им свои 11 тысяч руб., которые должны бы вернуть ему по тогдашним правилам Гончаровы, и надеялся, что дедушка из обширного имения в 5000 душ что-то выделит Наталье в недвижимое приданое, как это делали многие семьи…
Пушкин в этом письме успокаивает главу семейства: «Дмитрий Николаевич сказывал мне, что Вы все еще тревожитесь насчет приданого; моя усильная просьба состоит в том, чтоб Вы не расстроивали для нас уже расстроенного имения; мы же в состоянии ждать».
Натали, которая с младенчества много лет в прожила у дедушки в имении и потому особенно любила его, делает приписку к письму: «Любезный дедушка! Имею счастие известить вас, наконец, о свадьбе моей и препоручаю мужа моего вашему милостивому расположению. С моей же стороны чувства преданности, любви и почтения никогда не изменятся. Сердечно надеюсь, что вы по-прежнему останетесь моим вернейшим благодетелем….».
Вот такое радостное и успокоительное письмо ушло от молодоженов на 2-й день масленицы за 110 верст в калужское имение Гончаровых. Масленица она и должна быть такая – все довольны, всех прощают. Даже ее последний день прощеным воскресеньем прозвали со своим ритуалом. Заметим, что попали в Полотняный Завод молодые Пушкины только через 3 года, по приглашению провести лето у брата Натали Дмитрия Николаевича, управлявшего фабрикой и заводом после смерти в 1832 г. «дедушки».
Может быть, как раз в этот вторник и заглянул к Пушкиным этот брат Дмитрий, тогда чиновник Министерства иностранных дел. Он возвращался в составе русской миссии в Персии и Кавказа в Петербург и остановился 12 февраля в Москве у своих родных на Никитской и принял участие в свадебных хлопотах. Всем было тогда, да и потом, некогда и, можно думать, только во вторник, пока не потревожили Пушкиных друзья, Дмитрий смог приватно посетить молодых и наконец-то рассказать Пушкину новые подробностях о событиях в Тегеране, где была разгромлена русская миссия (посольство) и погиб Грибоедов 11 февраля 1829 г. и о своих путешествиях по тем местам Кавказа, где в 1829 году был и Пушкин.

В фондах Гончаровых в РГАДА сохранилось удивительное письмо Дмитрия к дедушке, созвучное письму Пушкина. Написано оно было 16 сентября 1829 г. в Табризе (Тебриз, Персия) [РГАДА ф. 1265 оп. 4 д. 5]. Приведем фрагмент из этого длинного письма:
«…Весьма больно мне, Любезнейший Дядюшка, получить известие, что дела ваши все еще в затруднительном положении; я чувствую. сколь сие должно быть тяжело для Вас; о себе я не так забочусь; что будет со временем со мною, предоставляю воле Божией; желал бы я только, чтобы после стол долговременных забот, Вы бы могли успокоиться, наслаждаясь плодами своих трудов. Я не теряю надежды; Бог услышит молитву всего нашего семейства, преданного вам сердцем и душой, и поздно или рано, облегчит ваши трудные и тяжелые обстоятельства. Но позвольте мне, Любезный Дядюшка, припасть к стопам Вашим и умолять Вас, по силе возможности Вашей, не оставить маменьку и сестер, коих вы единственная подпора, на коей оне возлагают всю свою надежду. Избавьте их от затруднительного положения, в коем оне перед моим отъездом и даже до 12 июня, с коего не имею от них никакого известия, что меня весьма беспокоит. Ради Бога, Любезный Дедушка, не отвергните сию мою молитву, произнесенную мною яко сыном и братом. Если бы я мог чем-нибудь поспособствовать ко всеобщему благу нашего дома, скажите хотя одно слово, на всё я готов, что вы мне прикажете».

Не правда ли, как сходна тревога обеих писем?
Здесь же и интересные сообщения Дмитрия о действиях шаха Персии (Иран) после бунта, приведшего к смерти Грибоедова:

«Недавно возвратились мы из лагеря под Уджан, что в 50 верстах из Табриза и где находится Его Величество Аббас-Муза с своими войсками. Мы пробыли там весь август месяц. 31го числа оного месяца были мы приняты Е.В. на публичной Аудиенции по случаю утверждения (договора?) промежду Россией и Персией, запечатленная казнию виновников убийства нашей миссии. Что особенно удивительного в сей казни, что Шах, несмотря на просьбы и на возникший бунт народа изгнал из Тегерана главного виновника Муштеим (великого жреца) Мурзу Массию, который своею святостию уважаем был здешними мусульманами; при том 1500 человек были казнены; иным отрубили голову, другим резали нос, уши и руку. Сей случай был празднован Е. В. Аббас-мурзою, который пожаловал Статскому советнику князю Долгорукову жемчуги, а нам, чиновникам, каждому по перстню с алмазами. Таким образом, Россия получила требуемые удовлетворения за убийство Грибоедова, и тем наше посольство исполнило своё поручение…».

Вот обо всем этом Дмитрий мог беседовать со своим шурином Пушкиным, страстным любителем подробностей таких событий.
В этот день в прекрасном душевном настроении пишет своему другу П.А. Плетневу письмо, часть из которого мы процитировали в «понедельнике». Письмо это очень дружеское, наполненное немного уже отдаленным горем смерти Дельвига: «..память Дельвига есть единственная тень моего светлого существования. Обнимаю тебя и Жуковского. Из Газет узнал я новое назначение Гнедича. Оно делает честь Государю, которого искренно люблю, и за которого всегда радуюсь, когда поступает он умно и по Царски – Addio… Будьте же все здоровы».

Среда.

25 февраля, среда-лакомка.
Пора собираться к Гончаровым, «к теще на блины». Тут уже дома не отсидишься (не отлежишься), масленичный ритуал строг для зятьев.

Герб Гончаровых
Герб Гончаровых, получивших дворянство по чину асессора Афанасия Абрамовича Гончарова, награжденного им за за заведение и размножение парусных и полотняных фабрик"
Как известно, у Пушкина были сложные взаимоотношения с тещей. И ее можно было понять. На руках больной муж, неясно финансовое будущее семьи, но реально – три дочери-бесприданницы, а берут замуж не старших дочерей, как принято, а самую младшенькую, но самую красивую. Как тут не показать строптивость и не поторговаться, свою гордыню не потешить, иногда на пустом месте.
Тёща она и есть тёща..
Но масленичный ритуал требовал от молодого зятя обязательного посещения с женой в среду ее матери. Семейство Гончаровых жили в скромном деревянном доме на Никитской улице (территория домов №50-52). Дом этот, построенный Гончаровыми после пожара 1812 г. г., не сохранился, но остался рисунок А. Васнецова этого дома.
Дом был в 3 окна по боковой стороне, выходящей на улицу, и в 8 окон вглубь двора - 9,5 м х 30 м. Усадьба была большой и протянулась по Скарятинскому переулку до Малой Никитской.

Дом Гончаровых
Дом Гончаровых
Может быть, сюда продолжала поступать и сельская продукция из нашего подмосковного села Каблукова на Воре, бывшего ранее с 1759 до 1828 г. у Гончаровых. Так что и маслице могло быть нашенским – из Богородского уезда. Да и гречку там, в Спасском Каблукове, где стоит до сих пор гончаровская каменная церковь, тоже сеяли. И мельница была своя на плотине на Воре – муку молола, так что «грецкая мучица» для настоящих масленичных блинов тоже могла быть из этих мест по традиции предыдущих 80 лет.

В это время в доме проживали:
- отец 18-летней Натали Гончаров Николай Афанасьевич, 43 лет, временами очень болезненный головкой,
- мать ее, Наталья Ивановна, 45 лет,
- незамужние сестры Катерина, 21 года, и Александрин, 19 лет,
- да младший брат Сергей, которому только-только, двумя неделями ранее, исполнилось 16 лет,
- и прибывший из Персии брат Дмитрий, 22 лет.

Так что в доме Гончаровых в этот день было небольшое молодежное, но, в соответствии с ритуалом среды, именно блинное веселье. Все эти сестры и братья стали хорошими друзьями мужа Натали.
Благодаря новому родственнику сестры увидели в Петербурге весь придворный мир. Александрин будет назначена через 3 года фрейлиной Двора и будет доброй помощницей Пушкиных в СПб. Екатерина станет баронессой - так уж случилось, женой Дантеса (барона Геккерна), уедет с ним во Францию и родит там ему трех детей, опекуны которых и через 20 лет будут требовать поступления денег с имения Гончаровых. Сергей очень подружится с Пушкиным в СПб. И даже с тещей через 2-3 года наладятся взаимоотношения. Сама бывшая фрейлина, она увидит в вихре балов, на которых блистает ее дочь, преимущества этого замужества и для ее старших дочерей.

Только Дмитрий, назначенный в 1832 г. опекуном больного отца и ставший управляющим главным хозяйством Гончаровых в Полотняном Заводе, будет держаться от Пушкина отстранённо. Да это тоже понятно, за Гончаровыми висел долг Пушкину за приданое; раньше это можно было списать за мотовство дедушки, но теперь, теперь как бы во всем виноват он, Дмитрий, по-прежнему не выделявший сестрам почти ничего из прибытков фабрик и имения. Но все это будет потом.
А сегодня обычный «обычайный» праздничный вечер.
К теще на блины среда-лакомка приглашала молодых в той же праздничной одежде, в какой они были на свадьбе. Вероятно, наши молодожены постарались условно хотя бы соблюсти этот народный обычай. На улице было холодновато, утром был туман, но было тихо. К вечеру термометр упал до –10о, но поездка в карете заняла всего минут 15. Ведь жили Гончаровы недалеко от Арбата, на соседней Большой Никитской улице.
Так что вечер не мог не состояться. Были, как говорится, только свои.
Тещины блины - это по традиции целый пир. Уж каких только не напечет теща - и маленьких, и больших, и молочных, и пряженых, и с икрой, и с селедочкой. А уж о напитках и речи нет - только бы на ногах устоять.

Примечания и комментарии


[1] Голицыны – генерал-губернатор Москвы Дмитрий Владимирович, прославленный герой Отечественной войны и жена его . В их доме на одном из балов юная Натали Гончарова участвовала в модных тогда «живых картинах».

[2] 28 января 1831 г. 16-летняя дочь Булгакова Ольга венчалась с князем Александром Сергеевичем Долгоруковым. Красивая юная москвичка, говорят, очень нравилась императору Николаю I и считалась долгое время его фавориткой.



1 | 2 | -3- | 4 | 5