Пушкин в творчестве Светланы Мрочковской-Балашовой
1 | 2 | 3 | 4 | -5- | 6 | 7 | 8

Дипломат Рафаэль Геррейро –
воскрешение памяти

С. Мрочковская-Балашова

В моем распоряжении множество депеш Геррейро за самый сложный период его службы в Петербурге – 1829–1833[46]. Но суть их одинакова – перепевы на разные лады основного сюжета: борьба за признание дона Мигеля законным монархом Португалии. И неуёмные хлопоты португальского посланника о незамедлительном решении этой проблемы. В чем настойчиво пытается убедить русского царя, его вице-канцлера, коллег-дипломатов, а через них всю Европу, весь мир.
Копия  с оригинала депеши Геррейро.
Копия с оригинала депеши Геррейро из португальского архива ANTT.
Копия  с оригинала депеши Геррейро
Последняя страница вышеприведенной депеши с подписью Геррейры.
США и Мексика первыми признали дона Мигеля. За ним последовало Его Католическое Величество[47]. Это стало поводом для начала  осенью 1829 г.  европейского ажиотажа вокруг португальского вопроса. Английское правительство, подстрекаемое оппозиционным португальским послом в Лондоне маркизом де Палмела, тут же направило своему шарже д’афер в Мадриде соответствующую депешу. О дальнейшем развитии событий узнаем из переписки Геррейры с виконтом Сантаремским.

30.11./12.12.1829. Экспозе разговора Командора Геррейро с лордом Хейтсбери, под грифом «Секретно»:[48]
Английский посол[49] сообщает португальскому коллеге содержание этой самой депеши, полученной им в копии с предписанием довести изложенную в ней позицию Англии до сведения Императорского правительства России и выяснить его намерения по португальскому вопросу. Геррейро доверительно излагает Хейтсбери о уже предпринятых им самим действиях – своем Меморандуме Санкт-Петербургскому двору и сопровождающем его письме графу Нессельроде.

Позиция Николая I, оповещенная графом Нессельроде:
Россия, вероятно, признает дона Мигеля при условии, что нынешнее положение в Португалии стабилизируется. Но Император никогда не сделает этого, ежели дон Мигель не объявит всеобщую и безоговорочную амнистию всем лицам, оставшимся верным дону Педру и его дочери донне Марии, равно как и реституцию их конфискованного имущества. Ибо невозможно допустить, чтобы эти люди стали жертвами доверия к своим суверенам, отказавшимся признать настоящего главу правительства Португалии.
Реакция Лорда Хейтсбери: Эта точка зрения Его Императорского Величества, вероятно, будет воспринята монаршими дворами союзных держав и непременно – британским правительством.

Из Меморандума Геррейро «Кому принадлежит законное право на Корону Португалии?»:
«Версия акта об амнистии <…> должна подвергнуться некоторой коррекции. <…> Чтобы иметь юридическое основание для требования вопросной амнистии, правительства (союзных держав), должны заручиться соответствующим правовым документом.
Реституция имущества приверженцев дона Педру и донны Марии – прежде всего акт великодушия, удостаивающий чести того, кто его осуществит; он никому не причинит ущерба и никоим образом не может повлиять на свободу и внутреннее спокойствие Португалии. Другое дело вопрос об амнистии всем, без исключения, лицам, находящимся ныне за пределами королевства…»

Далее Геррейро дерзает изложить самодержцу Руси свое возражение:
Среди этих лиц имеются «зачинщики и пособники революции 1820 года <…> вместе с ними могут возвратиться и их разрушительные принципы, которые они непрестанно проповедуют и которые лежат в основе несчастий, сокрушающих Португалию с той злосчастной эпохи по сей день. Вызывают сомнение и те, кто своими непристойными публикациями и подлой клеветой, возводимой на главу португальского правительства, оказались в позиции, исключающую любое примирение».

Комментарий лорда Хейтсбери:
«Командор Геррейро основывает свои соображения на постоянных высказываниях правительств союзных держав о том, что их вмешательство в дела Португалии имеет единственной целью восстановление правопорядка и мира в этой несчастной стране. А как можно достигнуть этой цели, если не помешать возвращению в королевство тех лиц, которые непрестанно подстрекают народ и считают, что им позволено манкировать всем, кроме своей клятвы разжигать революцию на полуострове, а если удастся, то и во всем мире?»

Независимость суждений Геррейры и прямота их выражения явно импонировали лорду Хейтсбери. Коли он повторил эту мысль в донесении – верно, не своему правительству, а в конфиденциальном письме министру иностранных дел Португалии. Дело здесь не в симпатиях и сочувствии к несчастной стране, где, перед приездом в Россию, он три года был посланником, а в его собственных убеждениях и качествах характера – трезвого, ироничного, не взирающего на лица. Что подметила сразу же после знакомства с ним графиня Фикельмон: «У лорда Хейтсбери умный взгляд, тонкая и редкостно язвительная улыбка». А через несколько дней добавила: «…изысканный мужчина, но не всегда склонен быть любезным в обществе»[50]. Единомышленниками Геррейры в вопросе о признании дона Мигеля были и другие иностранные послы в Петербурге. Позже, в ответном письме португальскому посланнику от 3.02/22.01.1831, граф Фикельмон скажет: «Чувства, исповеданные и изложенные Вашим Превосходительством, мы все здесь разделяем». В число этих «мы» входил и гишпанский посланник Паэс де ла Кадена[51]. Ему, Фикельмону и прусскому послу Шёлеру[52] Геррейро направил 19/31 января 1831 г. одинаковые по сути письма. В них он излагал «основную цель, которой мы должны следовать»,– убедить императора Австрии и короля Пруссии в неотложном признании нынешнего государя Португалии, а главное – чтобы они сами постарались склонить к этому русского царя.

Примечания и комментарии


[46] Некоторые копии их оригиналов, хранящихся в АНТТ, прислал мне Хосе Нортон, другие – из 8-томного собрания «Документов к истории Кортесов» - см. выше, прим. 28.

[47] «Католическое Величество» ("Su Majestad Catolica") – Фердинанд VII (10.03.1784–23.01.1833), король Испании из династии Бурбонов, сын Карла IV, правивший в 1813–1833. Испанские короли стали величаться Католическими Величествами с 1492 г. в период правления королевы Изабеллы І (22.04.1451 – 26.11.1504) и ее супруга-консорта Фердинанда II Арагонского (10.3.1452– 23.1.1516). Титул «Их католических величеств» супруги получили от Папы Александра VI за рьяную защиту святого престола.

[48] Документ с нижеследующими цитатами опубликован в “Documentos»”, Anno de 1829, v. VII p.834–835

[49] Уильям Э’Корт Хейтсбери, барон (11.07.1779–31.05.1860), лорд, англ. дипломат и консервативный политик, 1824–1827 посол в Португалии, 1828–июль 1832 посол в Петербурге, 1844–1846 – вице-король Ирландии (Lord-Lieutenant of Ireland) .

[50] Дневник Долли Фикельмон. Запись от 22 июля 1829, с. 53, 60.

[51] Паэс де ла Кадена (Paëz de la Cadena), дон Хуан Мигуэль (1766–1840) – чрезв. посланник Испании в СПб. (1825–1835). Его имя в списке лиц, которым Пушкин намеревался послать визитные карточки к Новому году 1830-го. С его слов Поэт записал 10.08.1832 рассказ о 18 брюмера.

[52] Шёлер Райнгольд Отто Фридрих Август [Reinhold Otto Friedrich August von Schoeler (Wesel, 02.10.1772 – 28.10.1840, Frankfurt am Main)] – прусский генерал от инфантерии, посол в Петербурге (1808–1835), с 1835 – посланник при бундестаге во Франкфурте.


1 | 2 | 3 | 4 | -5- | 6 | 7 | 8
© 2005-2012 Все страницы сайта, на которых вы видите это примечание, являются объектом авторского права. Мое авторство зарегистрировано в Агентстве по авторским правам и подтверждено соответствующим свидетельством. Любезные читатели, должна вас предупредить: использование любого текста возможно лишь после согласования со мной и с обязательной ссылкой на источник. Нарушение этих условий карается по Закону об охране авторских прав.