Пушкин в творчестве Светланы Мрочковской-Балашовой
1 | -2- | 3

Суть донжуана и был ли им Пушкин?
 

Дон Жуан

Ответ Иосифа Баскина:


Заметка Марьям Вахидовой меня безмерно обрадовала, приятно удивила и наполнила, как говорили в СССР, чувством глубокого удовлетворения. Не содержательной частью, конечно, а самим фактом своего появления. Пишу без малейшей иронии, я действительно безмерно рад, что пришло время, когда в Чечне, в Грозном, снова стали писать о Пушкине, как в старые добрые времена! Это ли не признак оздоровления обстановки в республике?! Что же касается содержательной части заметки Марьям Вахидовой, то здесь просто нет основания для предметного разговора. Присутствует только голословное утверждение (с полуссылкой на неопубликованные пока доказательства), что кроме доступных женщин из борделя у Пушкина не было ни одной в жизни любовницы, а свой донжуанский список он просто-напросто выдумал. Несерьезно все это и не вызывает ни малейшего желания включаться в пустую полемику.



Мнение автора сайта:
 

Право же, Иосиф, меня также, как и Марьям Вахидову, раздражает это омерзительное подглядыванье в замочную скважину обывателей, имеющих наглость причислять себя к пушкиноведам. А в сущности, людей без этики, нравственных норм, элементарной порядочности. Прекрасный урок подобным пушкинистам преподнесла в своем комментарии к статье «Парадоксы любви к «Нашему всë» Алла Шкловская – дочь знаменитого Иосифа Шкловского, физик и как таковая наделенная прекрасной логикой в совокупности с высокой, унаследованной от отца нравственностью. Позволю еще раз повторить ее слова: «Сам-то Пушкин отдал жизнь за честь, охраняя свою личную, интимную неприкосновенность. А толпы пушкинистов затоптали тропки, которыми лишь он мог проходить. И там, где пристойнее и свечку-то загасить, врубают мощные «юпитеры». И дуэли с пушкинистами бы не потребовалось - не пережил б ы Пушкин этого!».

Предложив для дискуссии тему «Был ли Пушкин донжуаном», я менее всего предполагала, что обсуждение сведется к перемыванию его альковных тайн. «Разгульная» юность Пушкина – разве это не типичный для жизни каждого мужчины этап взросления? Разве любой наделенный темпераментом человек не проходит через это? Так неужто столь пристальный и нездоровой интерес к интимной жизни Поэта – лишь еще одно доказательство подленького человеческого стремления хоть в чем-то уподобить себя Великому человеку?! Дескать, в этом отношении ты ничуть не лучше нас, низменных тварей!

Вдохновленные таким подобием, эти горе-исследователи продолжают копаться в чужом грязном белье и с серьезным видом доказывать и убеждать других, с кем переспал Пушкин, а с кем нет. Я же надеялась на анализ (или хотя бы попытку его) тех глубинных внутренних процессов взросления, ДУХОВНОГО ВОЗВЫШЕНИЯ Пушкина, т.е. глубоко психологического, а не расхожего осмысления проблемы. Именно РАСХОЖЕГО! Потому что даже те, кто не могут назвать ни единого стихотворения Поэта, на вопрос «Что вы знаете о Пушкине», с идиотской ухмылкой тут же выпаливают: «А, это который был бабником и славится своим донжуанским списком»?! К сожалению, только в дни всенародных чествований Поэта телевизионщики, рыская по России, находят «деревенских бабушек в белом платочке» или беззубых стариков, читающих с запинкой перед камерой «У лукоморья дуб зеленый».

В сущности, многие ли знают, как родилось это название «донжуанский список» Пушкина? А родилось оно с легкой руки Павла Сергеевича Киселева (1831–1906) – сына Сергея Дмитриевича Киселева, полковника л.-гв. Егерского полка, московского знакомого Пушкина, с 30.4.1830 мужа Елизаветы Николаевны Ушаковой. Именно в ее альбом, раскрашенный забавными пушкинскими рисунками и надписями, «В день Ангела Д.Жуна» в 1829 г. (как установлено, Пушкин отмечал его 2 июня), резвясь и веселясь, Поэт набросал – по шутливой просьбе барышни – текст с перечнем всех женщин, которыми увлекался. Впервые этот список напечатан факсимильно в «Альбоме Пушкинской выставки 1880 года» (изданном в Москве в 1887). В приложенном к нему «Биографическом очерке» А. А. Венкстерна дается первое «осмысление» этого списка: «По объяснению П. С. Киселева – это дон-жуанский список поэта, то есть, перечень всех женщин, которыми он увлекался». Следует заметить, что Павлу Киселеву, сыну Елизаветы Ушаковой–Киселевой и племяннику пассии Пушкина – Екатерины Николаевны Ушаковой (в замужестве Наумовой), в год смерти Пушкина было неполных шесть лет. В 1887, когда он предоставил издателям Каталога выставки факсимильный список, уже не было в живых ни матери - владелицы альбома, ни тетушки, ни отца, т.е. тех, которые могли бы объяснить ему, как, при каких обстоятельствах написан этот игривый перечень. Так что судил он по собственному разумению и фантазии, подведенный шутливым замечанием Пушкина «В день Ангела Д.Жуна». Во что обратилась шутка Поэта мы уже знаем по сотням публикаций на эту тему!


Марьям Вахидова – Иосифу Баскину из Назарета:
 

«Безмерная радость» назаретянина по поводу того, что в Чечне «снова стали писать о Пушкине», напомнила мне крайнее и искреннее удивление одной питерской вагоновожатой (в лагере на рельсах для беженцев), которая, завидев в купе чеченку с книгой в руках, процедила: «Надо же - читают!»

Должна разочаровать Вас, Иосиф, свои исследования по Пушкину я начала и закончила в Москве, где прожила 13 нелегких лет. Подключившись к обсуждению на сайте уважаемой мною Светланы Мрочковской–Балашовой (автора оригинальных солидных трудов о поэте), искусственно раскрученной пушкинистами темы я посчитала, что могу позволить себе в посвященной среде говорить полунамеками, обозначая лишь вектор направления мысли.

Мне казалось, что у профессионала всплывут сразу в памяти, мягко говоря, злые эпиграммы, типа: «Иной имел мою Аглаю», «Орлов с Истоминой в постеле», «Желал бы быть твоим, Семенова, покровом», «Оставя честь судьбе на произвол, Давыдова, живая жертва фурий…», «Мой друг, уже три дня сижу я под арестом», «Увы! Напрасно деве гордой я предлагал свою любовь» (Анне Н. Вульф), «Разговор Фотия с графиней Орловой» и т.д.

С Вашего позволения, более известные вещи я опускаю. По мне – так я вообще просто подписалась бы под «Мнением автора сайта» и все. Там ведь все сказано, но Чечня обязывает демонстрировать «оздоровление Республики».

Не думала, что широко известные слова Долли о Пушкине тоже нужно цитировать: «Невозможно быть более некрасивым – это смесь наружности обезьяны и тигра» и, к сожалению, рядом с Натали «его уродливость еще более поразительна». Куда еще дальше? И вдруг такое ожерелье красавиц, блестящих светских дам на шее у мужчины, которого даже цыганка Таня (которую поэт любил слушать и даже плакаться ей в жилетку) не могла удержаться, чтобы не сказать: «Как нехорош, точно обезьяна!» Надо ли удивляться или упрекать Оленина (как отца) в том, что он не отдал руки красавицы дочери такому некрасивому внешне человеку? Но Пушкин не заставил себя ждать и отплатил этой семье сполна и навеки[1]:
Annete Olenine тут была,
Уж так жеманна, так мала!
Так бестолкова, так писклива,
Что вся была в отца и мать.


 

А как все красиво начиналось:
                                                  То ли дело Глаза Олениной моей!

или:

Потупит их с улыбкой Леля –
В них скромных граций торжество;
Поднимет – ангел Рафаэля
Так созерцает божество.
Позвольте опустить другие чудные посвящения ей же, ограничившись вольным переложением: «вы чувствительны, остры, умны, добры, можно вас любить сердечно».

Подытожу «голословное утверждение» выдержкой из письма Пушкина брату Льву из Кишинева: «То, что я могу сказать тебе о женщинах, было бы совершенно бесполезно. Замечу только, что чем меньше любим мы женщину, тем вернее можем ВЛАДЕТЬ ею... (Как Вульф, как Орлов, как Давыдов – М.В.). Что касается той женщины, которую ты полюбишь, от всего сердца желаю тебе ОБЛАДАТЬ ею (Не жениться, а обладать! Чувствуете разницу? – М. В.)

НИКОГДА НЕ ЗАБЫВАЙ умышленной обиды (А сколько их было в его жизни! И все из-за «африканской крови», «арапской рожи»! Или вы думаете, что Пушкин это сам подчеркивал в себе? – М. В.), будь немногословен или вовсе смолчи и никогда не отвечай оскорблением на оскорбление (Как это делал он сам и потому множил зло! – М.В.). Если средства или обстоятельства не позволяют тебе блистать, не старайся скрывать лишений; скорее ИЗБЕРИ ДРУГУЮ КРАЙНОСТЬ: ЦИНИЗМ своей резкостью импонирует суетному мнению света (Цинизм Пушкина не знал границ и не щадил самых блестящих дам! – М.В.), между тем как мелочные ухищрения тщеславия делают человека СМЕШНЫМ и достойным ПРЕЗРЕНИЯ» (Ему ли было этого не знать! – М.В.)

С его внешностью, с его безденежьем и пагубной, известной Питеру, Москве и Одессе, страстью к карточной игре, с его цинизмом не только в отношении женщин, но и их мужей, нужно было быть очень голодной или уверенной в своей бесплодности простушкой, чтобы попасть в «список» к такому «донжуану». А кого из этого списка можно назвать глупой красавицей?.. Или провидицей, которая видела его бронзовым на пьедестале, чтобы желать стоять рядом в веках в качестве неверной жены или порочной девы?..

Господа, Пушкина нужно любить не за то, что он покусился на сотню-другую женщин и дев, которые отвечали или не отвечали ему взаимностью, а за то, что его рукой двигал сам Бог, за то, что он был Им отмечен, за то, что Небо предпочло его из миллионов нас!

А кто мы или что перед Волей Всевышнего?

Прим. Автора сайта


{1}Эта строфа осталась в черновиках 8–й главы «Евгения Онегина». Пушкин был отвергнут Олениной и её семьей и из–за неказистой внешности (хотя это было не главным - ведь и сам А.Н. Оленин далеко не красавец: карликовый рост, нескладная фигура, носатый, но зато при чинах и регалиях), но главное - оттого, что беден, нечиновен, ветрен и непутев, а при всем том, как писала Оленина, «заносчив и несносен».
 

Иосиф Баскин из Назарета – Марьям Вахидовой:

Уважаемая Марьям, позвольте принести Вам свои извинения по поводу допущенных по отношению к Вам бестактности и неоправданного высокомерия, явившихся чисто эмоциональной реакцией на неожиданное, непривычное и даже ошеломляющее утверждение – цитирую: «что кроме доступных женщин из борделя, Пушкин не мог похвастаться, что хоть раз обладал этими женщинами из списка, который он составил исключительно из мести этим красавицам, отвергшим его»! Речь, конечно, идет о Дон-Жуанском списке.

Марьям, абсурдность этого утверждения настолько очевидна, что не требует даже специального опровержения.

«И Воронцову Е.К. он тоже не получил! Потому и не простил ей связи с Раевским». Во-первых, получил, и не единожды! Родившуюся 3 апреля 1825 года у графини Воронцовой дочь Софьюшку Пушкин всегда считал своей, как, впрочем, и Александр Раевский. Любвеобильная графиня успевала и тут и там отрывать кусочки своего счастья. Будете в Крыму, загляните в Воронцовский дворец в Алупке. Там висят портреты членов семьи Воронцовых. Все дети по-славянски светловолосы с безукоризненно белой кожей лица, и только София черноволоса и смугла, как ее отец.

Т.Г. Цявловская в замечательной работе «Храни меня, мой талисман…» рассказывает, что 23 сентября 1952 года у нее в гостях была правнучка Пушкина Наталия Сергеевна Шепелева. Об этом Цявловская сделала специальную запись в дневнике:
«Разговорились о Пушкине. Ее все больше увлекает чтение его, и хочется знать, кому посвящены те или иные стихи.
Вдруг – в беседе - она говорит, что у Пушкина был ребенок от Воронцовой.
Я, спокойно: Да, был, это бесспорно. Вы это знаете от Ивана Алексеевича Новикова? Из его романа?
(А.И. Новиков «Пушкин в изгнании»– И.Б.)
– Нет, от тети Анны. (Анна Александровна Пушкина (1866-1949), внучка поэта – И.Б.).
– Да что вы?! Что же она вам сказала? Давно?
– Во время войны. Она уже спокойнее, равнодушнее относилась к понятию «schocking».
– Мудрее стала?
– Да, может быть. Она сказала мне об этом факте
Я: Это очень значительно, то, что вы говорите. Ведь если это семейный рассказ, значит, он идет от Наталии Николаевны, а ей мог сказать, конечно, только Пушкин. Значит, он счел нужным признаться ей в этом.
Она: Да, очевидно. Тетя Анна рассказала мне это со слов своего отца (Александр Александрович Пушкин (1833-1914), старший сын поэта – И.Б.), который вообще был очень замкнут и сдержан, но почему-то с Анной Александровной он был ближе, чем с другими детьми. Он говорил ей, что, когда он уже был взрослым, офицером, уже женатым, он приходил каждую субботу (именно, помню, по субботам) к своей матери, и она рассказывала ему об отце, об их жизни. Вероятно, тут Наталия Николаевна и рассказала сыну об этом. <…> я считаю, что жизнь Пушкина не надо утаивать, и не вижу ничего дурного в том, что у него мог быть внебрачный ребенок».


А теперь, Марьям, я могу сказать вам, где и когда, с точностью до одного часа, произошло зачатие Софьюшки. Это произошло поздним вечером с 30 на 31 июля 1824 года в Одессе, в прибрежном гроте у дачи Рено, во время бурного прощания с графиней, уезжавшей на следующий день в Белую Церковь, к матери и детям. Во время этого прощального свидания она и подарила поэту знаменитый перстень-талисман. Родила Воронцова Софьюшку, как и положено, на девятом месяце беременности, о чем в письме известила отца, жившего тогда уже в Михайловском. Стихи Пушкина по этому поводу Вы, надеюсь, помните.

Это по вопросу – получил или не получил Пушкин В.К. Воронцову. Далее. Мне не понятна вторая часть Вашей фразы: «…Потому и не простил ей связи с Раевским». Каким образом не простил? Побил Воронцову? Написал эпиграмму? Перестал с ней общаться? Пустил клевету в свете? Почему не простил? – Потому, что не получил Воронцову? Но ведь он-то ее получил на самом деле! В общем, голова кругом…

Теперь о новом персонаже: «…ославил Керн, которая предпочла ему Вульфа». Так, так… «Я помню чудное мгновенье»… Значит, Пушкин Анну Петровну Керн не получил, за что и ославил на века в непревзойденном шедевре мировой любовной лирики, а она за это «предпочла ему Вульфа»? Опять должен Вас огорчить, Марьям: Пушкин и Керн получали друг друга много и счастливо, ибо оба обладали истерическим ненасытным характером. В силу этого без внимания Анны Петровны не оставался, конечно, и ученик-соперник Пушкина Алексей Вульф. А вот Вам и собственное признание Пушкина об адюльтере с Анной Петровной. В феврале 1828 года в письме к Соболевскому он цинично докладывает: «Ты ничего не пишешь мне о 2100 р., мною тебе должных, а пишешь мне о m-m Керн, которую я с божьей помощью на днях в…..» Поэт, как мы знаем, не отличался деликатностью по отношению к завоеванным женщинам. И так далее, и так далее… Можно опровергнуть Вас по любой фамилии из первого Дон-Жуанского списка и по многим из второго.

А далее, в «ответе назаретянину», вообще, извините меня, галиматья какая-то. Пушкин, видите ли, был настолько уродлив и отвратителен внешне, что речи не могло идти о том, чтобы даже какая-нибудь «уверенная в своей бесплодности простушка» могла попасть в список побед эдакого Квазимодо! (Кстати, при чем здесь «бесплодность» простушки? Пушкину, как говорят в нашем электрическом веке, до лампочки было – может женщина от него забеременеть, или нет. Например, молодая Ольга Калашникова сразу забеременела, а поэт и в ус не дул по этому незначительному поводу!). Надо напомнить, что Эсмеральда полюбила Квазимодо, а вот нашему-то уродцу, Александру Сергеевичу, достойному лишь петровской Кунст-камеры, ни в жисть не найти себе пары, потому как уродлив, батюшка, и неча плодить уродцев! Боже, как это инфантильно, если не сказать больше! Извините великодушно, но это так!

Марьям, неужели Вы в самом деле не знаете слов современников Пушкина о его необыкновенно красивых голубых глазах, прекрасной белозубой улыбке, обворожительных речах при общении с женщинами, о том, что многие и многие самозабвенно и искренне любили его? Назвать Вам плеяду этих женщин, или не надо? Посмотрите на известные портреты поэта: разве на полотнах запечатлен урод? Да, его называли помесью тигра и обезьяны, но ведь это были устные дружеские шаржи, не более того!

Вы ссылаетесь на отца Аннет Олениной. Мол, он отказал Пушкину по причине того, не мог отдать «руки красавицы дочери такому некрасивому внешне человеку». И это вся аргументация? Это на полном серьезе? Увы, должен вторично Вас разочаровать: причины отказа Пушкину в сватовстве лежали совсем в иной плоскости.

Оленины не желали этого брака. К тому были важные для их семьи причины: и политическая неблагонадежность поэта (началось следствие о «Гавриилиаде», а Алексей Николаевич Оленин был в числе разбиравших это дело), и бедность поэта, и его довольно разгульный образ жизни. Сама Анна Алексеевна не настолько любила Пушкина, чтобы идти наперекор семье. Значительно позже, через много лет, она сказала своему племяннику о поэте: «Он был вертопрах, не имел никакого положения в обществе, и, наконец, не был богат». Как видите, о внешности Пушкина она даже не упоминает – внешность для Аннет была вторична. А вот упоминание о «вертопрахе» было чистой правдой: в период сватовства к Олениной у Пушкина были две любовные связи: с Анной Петровной Керн и с Аграфеной Фёдоровной Закревской.



 
 
1 | -2- | 3