Пушкин в творчестве Светланы Мрочковской-Балашовой
1 | -2- | 3
 

Дон Жуан в поисках вечной возлюбленной


Светлана Мрочковская–Балашова

После хождения по музеям я вернулась в гостиницу без ног. Хотелось плюхнуться в кресло перед телевизором, вытянуть натруженные ноги и позабыть обо всем на свете. Я подошла к телефону и набрала его номер.
– Только что вернулась, совершенно вымотанная. Может, отложим встречу?
– Нет! Я вас жду! Берите такси и приезжайте!
– Но мне еще нужно поужинать – с утра ничего не ела.
– Не тратьте на это время. Я свожу вас с паб и накормлю. Такси я вам оплачу! Стоянка рядом с вами – у Victoria-Station! – тон был решительным, не допускающим никаких возражений.
– За такси я и сама могу заплатить! – оскорбилась я. – Ладно, сейчас соберу себя по косточкам и приеду.

День был субботний, и очередь за такси у Victoria-Station, какой даже в Москве на привокзальной площади не увидишь! «Мог бы и заехать за мной! Неужели не знает, что по субботам такое столпотворение?!» После пятнадцати минут ожидания поняла, что раньше часа не удастся взять машину. Спустилась в подземку, проехала две станции и, выйдя наружу, поймала таксометр.

Он был один в доме. Куда упрятал жену, не стала спрашивать. Сразу же повел меня по комнатам показывать остальные картины своей коллекции. А они висели повсюду – в кабинете, спальне, столовой, на стенах длинного коридора и даже в ванной – большом, как салон, помещении.


Челищев П.Ф. Эскиз костюма турецкого танцовщика.1920

А.Экстер. Костюм танцовщицы для драмы И.Ф. Анненского "Фамира-кифарэд"
– В ванной-то зачем? Ведь рисунки могут пострадать от влаги?
– Они защищены стеклами, к тому же есть вентилятор. Эти эскизы к опере «Садко» хорошо вписываются в интерьер ванной. Всё в зеленом – иллюзия морского дна.
«Что ж, дело хозяйское. У каждого свои прихоти!» – подумала я.
– Остальные работы мы храним на складе. Но и там они не залеживаются – постоянно путешествуют по выставкам…
– Вам это приносит доходы?
– Лично нам только убытки. Для нас это чисто просветительская деятельность – знакомить мир с русским декоративным искусством его самого великого, уникального периода – Серебряного века. Всем этим ведают импресарио. Мы же с женой ездим лишь на открытие организуемых ими выставок.

В кабинете он показал мне почерневшие портреты предков. Но кто есть кто – не мог объяснить.
– Как они к вам попали?
– Дед сумел вывезти из России.
– Как же ему это удалось?
– Он старательно подготовил побег. Наняли телегу, все ценное укрыли сеном. Дед с сыновьями переоделся в крестьянскую одежду. Так доехали до границы с Румынией, не вызывая подозрения у свирепствовавших на юге революционных шаек. Там на берегу Дуная их ждал заранее уговоренный катер. Румыны было заартачились. Угрожали тюрьмой. Дед сумел откупиться. Из Румынии перебрались в Болгарию. Остальное вы уже знаете…

Разговор продолжали в гостиной. Хозяин забыл о своем обещании накормить меня. А я судорожно сжимала поющий от голода желудок, стараясь чтобы он не услышал этих звуков бунтующей утробы. Зато свою забывчивость он компенсировал предложением отвезти меня обратно в гостиницу.

 Статья о русском доме в Лондоне вышла, как я и обещала, на целой полосе. Он радостно благодарил. Началась проза общения. Через переписку ― длинные письма от меня и лапидарные, деловые строчки от него. Эпистолярное искусство явно было для него старомодным понятием. И довольно расточительным занятием для практичного, знающего цену каждой минуте человека. При встречах же – а их было немало за истекшие, увы, двадцать пять лет – я больше ни разу не видела света в его глазах, не слышала взволновавшего меня тогда в Лондоне подрагивающего голоса. Всегда одинаковый ― размеренный, спокойный, до умопомрачения деловой и с крепко-накрепко запертой душой. Ни дать, ни взять – сфинкс. Проникнуть в его психику, казалось, невозможно. Какие знания и тайны боитесь выдать вы случайно?

Но как он ни таился, одна из его слабостей была очевидной ― слабость к женскому полу. Я давала ей другое определение, вкладывая в него то самое собственное понимание донжуанства как извечного стремления человека поймать синюю птицу. В расхожем же смысле донжуан – мужчина, который никогда не отказывается от возможности урвать то, что попадается на его пути. «Возраст женщине не помеха», ― заливается в арии герой оперы Моцарта. В каждом фрукте есть свой аромат. Жажда изведать ароматы всего мира – пожалуй, и есть главнейшая черта донжуанской натуры. Подобная всеядность вовсе не исключает способности донжуана к сильным увлечениям.

Именно такую всепоглощающую страсть и испытал наш герой лет пятнадцать тому назад. Он увлекся молодой женщиной с романтическим ореолом социалистической принцессы. Она, бесспорно, была хороша собой. Смуглая брюнетка с тонким, гибким телом, излучающим такой мощный поток чувственных флюидов, что мужчины, подобно кобелям, бегали за ней стаей.



 
1 | -2- | 3
© 2005-2012 Все страницы сайта, на которых вы видите это примечание, являются объектом авторского права. Мое авторство зарегистрировано в Агентстве по авторским правам и подтверждено соответствующим свидетельством. Любезные читатели, должна вас предупредить: использование любого текста возможно лишь после согласования со мной и с обязательной ссылкой на источник. Нарушение этих условий карается по Закону об охране авторских прав.

Рейтинг@Mail.ru