Пушкин в творчестве Светланы Мрочковской-Балашовой
1 | 2 | 3 | 4

 

ВОКРУГ ПУШКИНА


 

Рассказ "Обида" сибирячки из г. Новосибирска Людмилы Тоньшевой, опубликованный в послед-нем номере новосибирского "Пушкинского альманаха" (Выпуск 24), любезно предоставлен его редакцией  читателям сайта pushkin-book

 

Людмила Николаевна Тоньшева по профессии врач-дермотолог. По призванию – поэт в широком смысле этого слова. Награждена премией профессора А.А.Боголепова, основателя сибирской школы дерматологии. Написала 35 научных статей. Публиковалась в вузовской газете "За медкадры". Работая врачом, 10 лет руководила литературным объединением в библиотеке им. Фурманова. Это было первое объединение в Новосибирске, занимавшееся темой "Пушкин и его окружение". Выпустила 3 книги своих стихов. Печатается в местных сборниках и альманахах. В 1976 году стала дипломантом Всесоюзного конкурса чтецов. Встречалась в Михайловском с директором Пушкинского заповедника С.С.Гейченко и рассказала об этом в региональном пушкинском альманахе – очерк "Контуры портрета".
Сейчас готовит к изданию "Историю ведущих литературных объединений Новосибирска"

NB от Автора сайта: По моей просьбе Людмила Николаевна прислала  два своих снимка – в молодости и в зрелые годы. С припиской: на Ваш вкус. На свой вкус я и выбрала, ну, конечно же,  первое фото, с которого взирает в неизвестное будущее полная надежд и веры прелестная молодая девушка. В её облике  словно воплотилась  поэтическая душа Анны Буниной – героини  рассказа "Обида".  И эта перерожденная душа, чистая, ещё  не омрачённая жизнью,  уже с младых лет твердо знала:
Смиренный дом, земному раю равный, На пышный не сменю дворец златой!.


Обида

Непридуманная история

Людмила Тоньшева


Бывают обиды, которые не затихают в душе человека до самой смерти. Вот о такой неистребимой и почти сокрушающей обиде я и хочу рассказать. А случилась эта история два века назад.

В Санкт-Петербурге было литературное объединение под названием «Беседа любителей русского слова». Возглавлял его мэтр поэзии Г.Р. Державин, а его помощником – А.С. Шишков. Почётными членами объединения были архиерей, министры, знать. Заседания проходили в доме Державина на Фонтанке.
 

По сравнению с «Арзамасом» и Московским литературным обществом оно не было многочисленным и просуществовало не долго, всего 5 лет (с 1811 по 1816 год), смерть Державина прекратила его работу. Судя по отзывам его сотрудников, особенно активиста – Константина Батюшкова, жалеть особенно было не о чем, вот строки из его письма другу и члену этого объединения Н.И. Гнедичу 07.11.1811 года:


«Открылась ли «Беседа»? Что делают наши петухи? Зачем хочешь печататься в «Беседе»? По крайней мере, я не советую: надобно иметь характер и золота в навоз не бросать,

именно в навоз, ибо кроме «Горация» Муравьева и Крылова басен там ничего путного я не видел».
 

Единственной женщиной в объединении "Беседа  любителей русского слова" была Анна Петровна Бунина, которую её современники называли Русской Сапфо, Десятой Музой, Северной Коринной. Она стала членом  этого общества в 37 лет, при
его закрытии ей уже было 42 года.
 

 Портрет  Буниной Анны Петровны, 1830-е. Холст, масло. Из экспозиции ИРЛИ (Пушкинский Дом) РАН.
    Худ. М.П. Вишневецкий (
1801–1871, с 1861 г. академик  живописи)  с оригинала
А.Г. Варнека, 1825 г.


Речь в этой истории пойдет преимущественно о ней. Творчество этой поэтессы было многогранно: лирические миниатюры, эпиграммы, лирические стихотворения, торжественные оды, поэмы.
 

Никому прежде не доводилось вступать в литературное соревнование с мужчинами на равных. А Бунина рискнула, осознанно и целенаправленно взявшись за создание женского поэтического языка, способного выражать сложные переживания и глубокие мысли, она выступила, как смелый экспериментатор, внедряющий новые стихотворные формы и раздвигающий жанровые и стилистические границы. Ее поэзия наметила две будущих линии в женской поэзии – медитативно-рассудочную (ахматовскую) и эмоционально-чувственную (цветаевскую).


Несколько слов о ее биографии: родилась она 18 января1774 года в родовом имении селе Урсово Ряжского уезда Рязанской губернии. Отец – прапорщик Петр Максимович Бунин. Мать – Анна Ивановна Ладыгина. Анна, названная в честь погибшей в родах матери, была шестым ребёнком в семье. Росла и воспитывалась у тетки, с детства пристрастилась к чтению. Была влюблена в поэзию М. Ломоносова. В 1801году, когда ей уже было 27 лет, впервые появились в печати её стихи. В этом же счастливом для неё году случилось горе – умер отец.  Анна уезжает к старшему брату в Санкт-Петербург и остается у него на целых 20 лет. Весь доход, оставленный ей от отца, тратит она на свое образование, с горечью, потом вспоминая эти годы, говорит: «Учителя меня разорили». В 1803 году выходит стихотворение в прозе «Меланхолическая прогулка одной молодой россиянки». Этот  опыт лирической прозы получает одобрение А.Н. Карамзина. От похвалы Мэтра у неё вырастают крылья, и уже в 1809 году она публикует первую книгу своих стихотворений под скромным названием «Неопытная муза». В это же время она пишет посвящение вдовствующей императрице Марии Федоровне под заголовком «О счастии». Этой поэмой она тронула императрицу до слез. И та в ответ назначает Буниной пожизненный пансион – 500 рублей.


Императрица была женщиной незаурядной, занималась покровительством женскому образованию, ею был основан ряд женских учебных заведений в Петербурге, Москве, Харькове, Симбирске и др. городах.


Но, к сожалению, литературное творчество, когда начинала Бунина, не воспринималось никем всерьез, на писательницу-женщину смотрели, как на явление аномальное. Замуж Бунина так и не вышла, целиком посвятив себя литературному труду, нажив множество болячек и множество литературных врагов.


В 1813 году Константин Батюшков написал серьезно-шуточное стихотворение «Певец в беседе любителей русского слова», в нём он дает характеристики 17 членам «Беседы». Характеристики едкие, колючие, юморные. Если вы обратитесь к этому стихотворению, то фамилии Буниной в нём не найдете, а ведь она уже принимала участие в заседаниях «Беседы»

и печаталась в периодическом издании «Чтение в беседе любителей русского слова». Назову из этого стихотворения только фамилию – Хвостова. И позднее Вы поймете, почему выделяю его. Вот строки, ему посвящённые: 

 

Хвала, читателей тиран,  

Хвостов неистощимый!

Стихи твои – наш барабан,

Для слуха нестерпимый;

Везде с стихами ты готов,

Везде ты волком рыщешь,

Пускаешь притчу в тыл врагов,

Стихами в уши свищешь;

Лишь за поэму – прочь идут,

За оду – засыпают,

Ты за посланье – все бегут

И уши затыкают...

.

По возрасту Анна Бунина была старше К. Батюшкова на 13 лет. А Пушкина – на 25 лет! Свое первое «Письмо цензору» А.С. Пушкин написал в 1822 году, когда А. Буниной было 48 лет. Почему я считаю года, вы тоже поймете далее. Впереди у Буниной ещё 7 лет жизни. Вот об этих огорченных обидой годах и хочу сказать, потому что обида была так глубока, что

вызвала заболевание сердца. У Анны Петровны Буниной пропала всякая охота браться за перо. А тот, кто сам занимается творчеством, знает, что это такое  лишиться возможности творить.


Что же это за обида и кто её причинил? Представьте себе, невольным виновником оказался А.С. Пушкин.


Но вначале хочу познакомить Вас с некоторыми высказываниями по поводу её стихов сотоварищей по «Беседе»  – К. Батюшкова, В. Кюхельбекера и др.

Начну с К.Батюшкова. Именно от него она получила больше всего нареканий, незаслуженных нападок. Деятельный член «Беседы» – директор Публичной библиотеки Петербурга, а с 1817 г. – президент Академии художеств Алексей Николаевич Оленин покровительствовал К.Н. Батюшкову. Это ли обстоятельство или просто молодая горячая кровь ударяла в буйную голову, но Батюшков иногда в довольно грубой, неподобающей форме мог обратиться к А.П. Буниной с такими словами: «Обыкновенная чума не действует на тех, к которым привита чума стихотворная. Вот новая чума...»  Или, к примеру, следующее: «Большая часть людей принимает за поэзию рифмы, а не чувства, слова, а не образы». И при этом указывать пальцем на Анну Петровну. И ещё обиднее ей было слышать такое: «Прекрасная женщина всегда божество, особливо, если умна и мила, если
хочет нравиться. Но где она привлекательней? – За арфой, за книгою, за пяльцами, за молитвою или в кадрили? – Нет совсем! А за столом, когда она делает салат».


Это была уже явная издёвка, и вышла ссора. И только через несколько месяцев им удалось помириться. Батюшков понял, что он обидел женщину старше себя по возрасту, а главное,

действительно личность незаурядную, одаренную. И поделился этой мыслью с Н.И. Гнедичем: «Поверь мне, что дарование редко, что его надобно уважать, даже баловать». И будучи в

Череповце, в письме тому же Гнедичу (VIII–1811 г.) писал: «Бываешь ли ты во пиру в «Беседе»? Нынче осень на дворе и пчёлы собираются в улей и в Вашем улье дым коромыслом. Один читает, другой говорит изрядно, третий хвастает, четвертый хвалит себя и Шишкова. Ибо Шишков воплотился. Что делает Орфей-Орфеич (Державин – высоко чтимый К. Батюшковым). Что делает Шаховский? Что делают все и в том числе Бунина, с которой я помирился? Она написала «О счастии». Предмет обильный и важный для дамы. В её

поэме нет философии (а предмет философический), нет связи в плане, много чего нет, но за то, есть прекрасные стихи. Прочитай конец третьей песни, описание сельского жителя.

Это всё прелестно. Стихи текут сами собою, картина в целом выражена, и краски живы и нежны. Позвольте мне, милостивая государыня, иметь счастье целовать вашу ручку Клянусь Фетом и Шишковым, что Вы имеете дарование!»  Больше выпадов в сторону А. Буниной он не делал.


Её высоко ценили Державин, Крылов, Шишков, Карамзин, Баратынский, Кюхельбекер. Подтвердим это словами Вильгельма Кюхельбекера: «Стих её заслуживает во многих
отношениях внимания публики: госпожа Бунина – женщина-поэт, явление редкое в нашем обществе, и сверх того поэт с дарованием, поэт – не подражатель».


Интересно мнение о первой женщине-поэтессе В.Г. Белинского, оно выглядит весьма сурово: «Анна Бунина лишь подготовила почву для серьёзной женской поэзии». Ни слова об отношении к творчеству А. Буниной мы не услышим от Анны Ахматовой, она только сообщает, что «Анна Бунина была теткой моего деда Эразма Ивановича Стогова», на протяжении своей жизни ни разу более о ней не вспомнив. Давайте вернемся в 19-ый век и прочтем наконец отрывок из «Послания к цензору» А.С. Пушкина, первого послания,

так как у него их два:
 

...Во-первых, искренно я признаюсь тебе,

Нередко о твоей жалею я судьбе:

Людской бессмыслицы присяжный толкователь,

Хвостова, Буниной единственный читатель,

Ты вечно разбирать обязан за грехи

То прозу глупую, то глупые стихи...


И авторитетное заявление в то время уже признанного поэта отвернуло читателей от Буниной на целых два столетия. А ведь в первой редакции эти строки звучали по-другому:

...«Василия Пушкина – единственный читатель»...


«Вероятно, Пушкин решил пожалеть родного дядю и просто нашел ему ритмичную замену».

Такое мнение высказали авторы книги «Неопытная муза», выпущенной в 2016 году, (объявленного в России годом культуры). Считаю это мнение весьма спорным. Справедливо

предположить, что на эти фамилии – Хвостова и Буниной навел Пушкина Константин Батюшков, которого Пушкин любил и к мнению которого прислушивался. Думать о какой-то ритмической замене в отношении Пушкина просто не серьезно. Только ради рифмы Пушкин не стал бы называть эти фамилии. Таким образом, брошенные неоднократно критические выпады К. Батюшкова к членам «Беседы» получили продолжение в творчестве А. Пушкина. Но если Хвостов принял этот удар стойко, по-мужски, он даже в дальнейшем бывал в переписке с Пушкиным, Бунину этот удар сразил, и она уже не смогла от него придти в себя до конца жизни. Возможно, это была та последняя капля, которая переполнила чашу терпения и сделала обиду неистребимой.
 

Горько за А.П. Бунину. Она больше ничего не писала. В 1826 году лечилась в Липецке, летом 1827 года – в Горячих водах. Сердечные приступы и истощение нервной системы давали о себе знать вплоть до декабря 1829 года, 4 декабря еˊ не стало. Ей было 55 лет. Похоронили её братья рядом с родителями, на её Родине, в селе Урсово.


Прошло два столетия полного забвения. Спасибо 21-му веку! Новый сборник стихотворений А. Буниной лежит на полках библиотек и ждёт своих читателей. А ведь на злой язычок Батюшкова попал даже А.С. Грибоедов, вот строки из письма Батюшкова Н.И. Гнедичу в августе 1816 г. из Москвы: (Гнедич критиковал Жуковского за увлечение

балладами):

«Жаль, что напал на род баллад. Тебе, литератору, это непростительно. Все роды хороши. Грибоедову не отвечай ни слова; и Катенин по таланту не стоит твоей прекрасной критики, которую сам Дмитриев хвалил очень горячо. Надобно бы доказать, что Жуковский поэт; надобно говорю перед лицом света: тогда все Грибоедовы исчезнут. Не хочется, но пора признать, что люди творческих профессий, даже обладающие умом и талантом, часто не щадят друг друга и мелкими уколами и обидами стараются показать, как мало

значит талант коллеги в их глазах».
 

Невольно вспомнился один эпизод из книги А.Г. Достоевской «Воспоминания».

На похоронах Н.А. Некрасова Достоевский поделился с женой: «Когда я умру, Аня, похорони меня здесь или где хочешь, но запомни, не хорони меня на Волковом кладбище, на Литераторских мостках. Не хочу я лежать между моими врагами, довольно я натерпелся от них при жизни».

Ф.М. Достоевский был таким же ранимым человеком, как и Анна Петровна Бунина.

Остается только восхититься поступком Г.Р. Державина – руководителя «Беседы». Некто Неклюев как-то отозвался о поэте: «Державин должно быть величайший невежда, человек

тупой и тому подобное». Державин, узнав об этом, вспыхнул и на другой день отправился к Неплюеву.


«Не удивляйтесь, что меня видите. Вы меня бранили, как поэта, прошу Вас, познакомьтесь со мною, может быть, найдете во мне хорошую сторону, найдете, что я не так глуп, не такой невежда, как полагаете, может быть, смею ласкать себя надеждою и полюбите меня».


В итоге Державин стал другом семьи Неплюева. Но ведь не все способны на такую самозащиту.

Тема, которую затеяла я, бесконечна, поэтому хочу завершить этот разговор стихотворением нашего земляка Александра Кухно «О женской поэзии», поэта-современника:

 

«Когда с душой не все в порядке,

Во мне особый интерес

Рождают тонкие тетрадки

Почти безвестных поэтесс.

О, женщины они и в слове

Живут, играя и греша.

И песня их верна в основе

А чем-то все ж нехороша.

За строчкой строчку пробегая,

Все жду, не подвожу итог...

Я верю – женщина другая

Проглянет между слабых строк.

И точно – вот она строка!...

Одна строка...

Она строга.

Одна задела за живое

И, все собою заслоня

Решительно, как под конвоем,

На пытку повела меня.

Смотри, сказала, пусть одна -

Я не тобою рождена.

Но ты к моей причастен боли...

Так что ж тебя смутило вдруг?...

Я – эхо дальнее не боле,

Всех материнских бед и мук,

Восторгов женских, грез девичьих

И чувств возвышенных, таких,

Что все Петрарки и да Винчи

Лишь краешком коснулись их...

Все не мужское, все другое

Строка ...

Попробуй отвяжись, –

Когда, быть может, в бабьем горе

И наша боль,

И наша жизнь...

Спасибо, женщины, спасибо!..

За то, что правда чувства есть

В словах, которых не смогли бы

За вас мужчины произнесть.


После этого мужского признания захотелось услышать неподражаемую иронию Анны Буниной в"Стихах на письма А.С.Шишкова".
                                                  

    Хоть бедность не порок
Для тех, в ком есть умок,
Однако всяк её стыдится.
И с ней, как бы грехом, таится.
К иному загляни в обеденный часок:
Забившись в уголок,
Он кушает коренья -
В горшочке лебеда,
В стаканчике вода.
Спроси, зачем?
               - Так, братец, для спасенья!
Пощусь! - сегодня середа.
Иной вину сухояденья
На поваров свалит,
Другой тебе: "Я малым сыт!"
У третьего: "Желудок не варит!
Мне доктор прописал диету".
Не скажет попросту:
"Копейки в доме нету!"

 

 P.S.: Как уже отмечено, портрет А.П. Буниной сегодня находится в экспозиции Пушкинского  дома. И сам этот факт свидетельствует о том, что поэтесса по праву включена (пусть и запоздало) в окружение  Пушкина. В  чём, я надеюсь,  и убедил вас рассказ Людмилы Тоньшевой.

 

 

От автора сайта:
Тема "Мужчины и женщины" бескрайна с любой позиции -исторической, этнографической, философской, социальной, бытовой...

Главным культом почти всех древних народов было почитание священного женского начала – Женщины-Матери, Женщины-Богини. В разных образах у разных народов: Исиды, Иштар, Афродиты, Мокош... И, наконец, нашей христианской Богородицы  – Девы Марии.

Так было когда-то. Но с развитием цивилизации –  исчезло... Вернее: новое время чётко разграничило виды почитания женского начала –  к Богиням религиозным  – да! К  женщинам земным – нет! К ним оно проявляется разве что в состоянии опереточного любовного экстаза:
Без женщин жить нельзя
на свете, нет!
Вы – наше счастье,
как сказал поэт!

Обидно? Унизительно? Да нет же – норма-а-а-льно – для нашего просвещенного века высокой цивилизации!

Провидение, как всегда,  вовремя подбросило поддержку – "Лунную сонату" о Лунной женщине. Зовут её Татьяной Трофимовой-Воронцовой. Опять же из заповедного сибирского города Новосибирска. Она представляет  ЖЕНЩИНУ в ещё одной её ипостаси
 –
                            ДАРЯЩАЯ ЛЮДЯМ ЛУННЫЙ СВЕТ!

 

 

1 | 2 | 3 | 4
© 2005-2012 Все страницы сайта, на которых вы видите это примечание, являются объектом авторского права. Мое авторство зарегистрировано в Агентстве по авторским правам и подтверждено соответствующим свидетельством. Любезные читатели, должна вас предупредить: использование любого текста возможно лишь после согласования со мной и с обязательной ссылкой на источник. Нарушение этих условий карается по Закону об охране авторских прав.
Рейтинг@Mail.ru