Пушкин в творчестве Светланы Мрочковской-Балашовой
1 | 
 

ВОКРУГ ПУШКИНА

Светлана Мрочковская-Балашова*

  

     Вздернув Россию на дыбы,
   Петр загадал ей великую загадку.
 И Россия ответила ему Пушкиным.

                                                А. Герцен

И повернул оглобли Пушкин..

     Пушкин обожал талисманы и по-ребячески верил в них. В этом убеждают его биографы. И смакуют повторенные многими – около Пушкина вращавшимися – примеры его суеверия: заяц дорогу перебежал, поп попался навстречу... Этого оказалось достаточно, чтоб вернулся, не поехал к товарищам–декабристам на Сенатскую площадь. И таким вот образом избежал каторги, Сибири. Маленькая слабость – этакий забавный пустячок – сберегла для России Поэта... Вдумайтесь: Пушкин – дерзкий, бесстрашный, задиристый, чуть что вызывал обидчика на дуэль. И вот этот с гипертрофированным чувством чести человек просто так из-за ребяческого суеверного страха поворачивает оглобли саней и остается в деревне!
     Как часто оставались непонятыми, даже близкими из близких, ребяческие всплески, сумасшедшие – с позиций стариковской рассудительности, но такие артистичные, рожденные огненным интуитивным вихрем свойства великой в простоте и наивности натуры Поэта! Непонимание вело к упрощению, к стиранию оттенков! Пушкин в черно-белом варианте подносился нам еще со школьных лет. Неподправленная детская интуиция подсказывала – здесь что-то не так. Мое зараженное максималистской моралью поколение оценивало эту маленькую слабость строже. Подленькое, гаденькое, так не вяжущееся с обликом Поэта, выпирало из этого поступка (проступка!): испугался, отмежевался от товарищей, отсиживался в безопасном местечке!..
     Мемуары современников как правило писались через много лет после смерти Пушкина. Согласна с Вацурой: Современники передавали его рассказы, подчеркивая и усиливая их...Если мы возьмем на себя труд убрать облекающие их позднейшие легенды и наслоения, они предстанут перед нами как драгоценный и уникальный историко–психологический документ (выделено мною – С.Б.)1. Умение прочитать мемуары – это прежде всего умение пропустить события, факты из биографии Поэта сквозь призму собственного критерия. Но есть и иной аспект оценки – расширение перспективы. Об этом уже говорила Ахматова: Мы – люди ХХ века знаем в 100 раз больше о немалодушии поэта, чем знали его современники.2
     Разве не истина, что любое явление жизни – личной, общественной – становится яснее и понятнее с позиций времени. Можно сказать и по–иному: с позиций личного и исторического опыта. Когда само явление уже вписалось, заняло определенное место в судьбе человека, общества, народа. Новые архивные находки и нарождающаяся современная пушкинистика заставляют многое пересмотреть в Пушкине. К примеру, тему “Пушкин и декабристы”. Критически отнестись к легендам о том, что декабристы никогда серьезно не воспринимали Пушкина, не очень доверяли ему или же не допускали в тайное общество потому, что оберегали Поэта. Истина же значительно сложнее. Давайте вспоминать вместе!
     Вспомним, какой резонанс в обществе вызвали дерзкие политические стихи Пушкина, как они распространялись в списках по всей России. Многие декабристы признавались на допросах, что использовали произведения Пушкина в пропагандистских целях.
     Далее – о роли общества “Зеленая лампа” в мужанье Поэта. Оно было учреждено Яковым Толстым, Федором Глинкой, Сергеем Трубецким по тайному поручению Союза Благоденствия как подготовительное отделение, как его “побочная управа”! Руководители Северного тайного общества растили “свои кадры”!
     Что в сущности мы знаем о “Зеленой лампе”? Раз в две недели в доме Никиты Всеволожского проводились собрания любителей словесности. Вольные разговоры, споры в зале под зеленой лампой, перстни с изображением светильника  (а изображение это почему-то воспроизводило светильники первых христиан в римских катакомбах);3 литературные опусы (“Сон” Улыбышева) и стихи, стихи...Члены общества спаяны клятвой хранить тайну этих встреч. Её позднее раскроет зашифрованная Поэтом десятая глава “Евгения Онегина”. Расскажет истину лучше, точнее, правдивей поздних свидетельств декабристов.
 

Тут Лунин дерзко предлагал
свои решительные меры
И вдохновенно бормотал.
Читал свои Ноэли Пушкин.
Меланхолический Якушкин,
казалось, молча обнажал
цареубийственный кинжал.
Одну Россию в мире видя,
преследуя свой идеал.
Хромой Тургенев им внимал
и, плети рабства ненавидя,
предвидел в сей толпе дворян
освободителей крестьян.

     “Зеленая лампа” – чуть-чуть приоткрывает тайнопись жизни поэта этого периода. Была ли она масонской ложей ? Видимо – да. В таком случае Пушкин познакомился с учением масонов еще до вступления  в Кишиневское общество.
     Вспоминаем дальше... Пушкин в Михайловском после разгрома восстания. Напряженно вслушивается в звон каждого приближающегося колокольчика – ожидает жандармов, обыска, возможно и ареста. Сжигает крамольную Х главу “Онегина”, дневники подследних лет. Значит, для этого были основания. На допросах декабристов Царь пытается узнать о причастности Пушкина к их движению. Неужели причиной тому только прошлые “грехи”? И почему вместе с агентом Бошняком в июле 1826 г. прибыл в Псковскую губернию и фельдъегерь Блинков, имея на руках открытый лист за подписью военного министра Татищева – в случае ареста он должен был вписать в него имя Пушкина. Почему уже “прощенный” Пушкин до самой смерти оставался под надзором полиции, должен был просить у Бенкендорфа разрешение на каждую отлучку из столицы? А унесенная в могилу обоими поэтами Пушкиным и Рылеевым тайна их взаимоотношений накануне восстания? Вопросы, вопросы... Множество вопросов. Даже неполные ответы на них убеждают: было, бесспорно, было и участие молодого Пушкина в тайных сходках Южного общества декабристов, и его сопричастность к их идеям, планам, программе. И его готовность вместе с ними выйти на баррикады. Но до справедливого приговора о роли Поэта в заговоре декабристов ещё далеко.
     Проблема не только в том, что досконально не изучены (хотя и опубликованы в десятках томах) документы декабристского движения. Н.Эйдельман в своем добросовестном исследовании “Пушкин и декабристы” предупреждает, что не претендует на полный охват огромной проблемы – материалов так много, проблемы столь многообразны и расчленены! Тема оказалась не под силу даже исследователю эйдельмановского масштаба. Главная беда пушкинистики – безмерного Поэта постоянно пытаются вместить в Прокрустово ложе, сооруженное ему ещё при жизни. Одни укорачивают его, другие – растягивают. Одним необходимо было во что бы то ни стало отделить Поэта от бунтовщиков, другим же, наоборот, сделать из него революционера, борца за народное счастье. А он был и тем, и другим, и третьим... Вольнодумцем и дуэлянтом, свободолюбцем и картежником, циником и влюбленным до потери сознания, антиклерикалом и убежденным верующим, монархомахом и монархистом, декабристом до кровопролития на Сенатской площади и противником всякого насилия – после. И все это в одном человеке. Не из-за отсутствия убеждений, а оттого что убеждения эти мужали, зрели и видоизменялись. “Дурак, кто не меняется,”– говаривал Пушкин. Семен Франк эту уживчивость крайностей в Поэте считал проявлением истинно русской широкой натуры, в которой едва ли не до самого конца жизни сочетается буйность, разгул, неистовство с умудренностью и просветленностью.4
     Спорить о том, был или не был Пушкин членом декабристской организации, бессмысленно. Он был декабристом по мировоззрению – декабристом без декабря. Членство в обществе было так засекречено, что многие декабристы узнали имена своих сотоварищей уже в Петропавловской крепости после начала над ними следствия или же в день вынесения им приговора. Почти никто не догадывался, например, о принадлежности к движению Пущина. А ведь он в последний год входил в его руководство. С.П.Трубецкой в своих Записках писал: ... 10–го числа (он ошибся в дате – это было 12 июля 1826 г. – С.Б.) пришли за мной рано по утру и повели меня в комендантский дом. Я нашел его наполненным часовыми, а в комнате, в которую меня ввели, Артамона Муравьева и князя Барятинского. Я удивился, увидя себя в их обществе, ибо полагал, что ничего не имею с ними общего; за мной вслед вошли два брата Борисовых, которых я ни лиц, ни имен, ни участия не знал... (выдел. мною – С.Б.)5.
     
     Возможно, когда-нибудь будут найдены документы, подтверждающие принадлежность Пушкина к Обществу декабристов. Уже и сейчас знаем, что Поэт не разделял полностью их убеждений, что Он не был радикалом. Но при этом был противником абсолютизма. И одновременно не одобрял свержения монархии. Он был за конституционное ограничение самодержавия, за отмену крепостного права, за предоставление земли крестьянам. Превыше всего ценил свободу личности. Но был далёк от иллюзии о воцарении всеобщего братства и равноправия. Интуицией гения он понимал утопичность этих идей в обозримом будущем. История подтвердила правоту Поэта. Несвоевременным оказалось не только декабристское восстание. Преждевременной была для России и совершенная почти сто лет спустя Октябрьская революция.
     Раздумья в тиши Михайловского судьбе России и о своей роли в ней породили желание Поэта вполне и искренне примириться с правительством. В этом он признался в письме к Дельвигу в начале 1826 г. Дельвиг и другие друзья Пушкина (Жуковский, Вяземский) одобрили его намерение. Пушкин пишет прошение на имя императора Николая. По совету друзей отправляет его через псковского губернатора барона фон Адеркаса. Этот факт старательно обходили биографы Поэта. Привожу содержание прошения, опубликованное в книге из Н.К. Шильдера “Император Николай Первый. Его жизнь и царствование”.
     В 1824 году, имев несчастие заслужить гнев покойного императора легкомысленным суждением касательно афеизма, изложенным одном письме, я был исключен из службы и сослан в деревню, где и нахожусь под надзором.
     Ныне с надеждой на великодушие Вашего Императорского Величества, с истинным раскаянием и твердым намерением не противоречить моими мнениями общепринятому порядку (в чем и готов обязаться подпиской и честным словом), решился я прибегнуть к Вашему Императорскому Величеству со всеподданнейшею моею просьбою.
     Здоровье мое, расстроенное в первой молодости, и род аневризма давно уже требуют постоянного лечения, в чем и предоставляю свидетельство медиков: осмеливаюсь всеподданнейше просить позволения ехать для сего или в Москву, или в Петербург, или в чужие края.

                            Всемилостивейший государь,
                                Ваше Императорское величество,
                                            верноподанный
                                                           Александр Пушкин.


      К письму было приложено обязательство:
      "Я, нижеподписавшийся, обязуюсь впредь ни к каким тайным обществам, под каким бы они именем не существовали, не принадлежать; свидетельствую при сем, что я ни к какому тайному обществу таковому не принадлежал и не принадлежу и никогда не знал о них. 10–го класса Александр Пушкин. 11–го мая 1826 года".6
    
В дни коронации в Москве Николай I отдал генерал-адъютанту Дибичу письменное распоряжение: "Пушкина призвать сюда. Для сопровождения его командировать фельдъегеря. Пушкину позволяется ехать в своем экипаже свободно, под надзором фельдъегеря, не в виде арестанта. Пушкину прибыть прямо ко мне. Писать о сем псковскому гражданскому губернатору".
     8–го сентября Пушкина привезли в Москву на встречу с императором. Царь даровал ему прощение.
     Был ли до конца искренен Пушкин в своем послании царю? Думаю, нет. Ведь на вопрос царя: – Что бы ты сделал, если бы был 14-го декабря в Петербурге? – честно ответил: – Стал бы в ряды мятежников.
Прошение Царю было хорошо продуманным дипломатическим ходом. Своего рода игрой в кошки–мышки. Где вполне честное признание – впредь ни к каким тайным обществам...не принадлежать – тут же опровергается: ни к какому тайному обществу таковому не принадлежал. Попробуй – докажи! Следствие над декабристами к этому времени закончилось. И если до сих пор Поэта не арестовали, значит товарищи не выдали. Не хитрость, не расчет и даже не раскаяние, а трезвая оценка случившегося и не менее трезвый взгляд на свое дальнейшее бытие. Этому предшестовали глубокие раздумья о событиях, своем поведении. А подтолкнула безумная жажда свободы. Без которой не было для него жизни.
 

>

 
Рисунок Пушкина с  ликами декабристов. Среди них видим и горизонтально расположенный автопортрет-анфас Пушкина (6-й слева в верхнем ряду). Вторая в том же  ряду – Каролина Собаньская. Её же профиль, очерченный одним штрихом, –  и в нижнем ряду (3-й слева) рядом с Сергеем Муравьевым-Апостолом.


 

 Фрагмент рисунка с образом Пушкина

А вот и  Заяц. Ну да, тот самый,  который перебежал Пушкину дорогу.
"Дурная примета", – подумал суеверный Александр Сергеевич и велел ямщику поворачивать оглобли.
По сообщению "Интерфакса", памятник представляет собой верстовой столб с надписью:"До Сенатской площади осталось 416 верст" и с фигурой сидящего на нём зайца...
 

   

 


Таблица на постаменте памятника Зайцу-Спасителю
с текстом:

ЗДЕСЬ 11 (23) ДЕКАБРЯ 1825 ГОДА
ЗАЯЦ ПЕРЕБЕЖАЛ  А.С. ПУШКИНУ
ДОРОГУ И ОСТАНОВИЛ ЕГО
НА ПУТИ НА СЕНАТСКУЮ ПЛОЩАДЬ


ПОСЛЕСЛОВИЕ: Сия гениальная идея установить монумент зайцу-спасителю пришла в голову писателю Андрею Битову, а в её реализации активное участие принял директор пушкинского музея-заповедника "Михайловское" Георгий Василевич. В интервью "Интерфаксу" он пояснил: "Открытие памятника стало частью неформального литературно-исторического проекта "К 175-летию перебегания зайцем дороги Пушкину, а так же восстания декабристов".

Вот и ещё один юбилей появился – ох, как любят  их у нас на Руси! Ведь это же всегда повод поднять чарку. В случае – за упокой души Зайца-Спасителя (поелику, по Писанию, "душа всякаго животнаго кровь его есть") и прославления в веках его подвига! Тем  паче, что юбилей-то этот двойной:  можно и ласково – за героизм! – потрепать уши ЛОПОУХОГО ЗАЙЦА, а попутно – и воздать хвалу  ПОДВИГУ ДЕКАБРИСТОВ! Тут уже одной чаркой не пахнет...


Примечания и комментарии


* Глава из книги С.Мрочковской-Балашовой "Она друг Пушкина была"

1
. В.Э.Вацуро.“Пушкин в сознании современников”

2.“Вопросы литературы” , 1970 г., N 1, с. 190

3
.Можно предполагать, что члены этого общества исповедовали тайное ( отличное от христианской доктрины) учение катаров - последователей истинного учения Иисуса. Таковыми были и первые “катакомбные” римские христиане. Символом “истинного знания” является Священная чаша Грааля (от “Sanque real” - истинная кровь). Это учение имело в Европе немало последователей. Ими были рыцари короля Артура, болгарские богомилы, Данте, Леонардо да Винчи, Шекспир, Рабле, Нострадамус, Моцарт, Гете, многие масонские ордена. Средневековая инквизиция католической церкви была направлена главным образом против “ереси”, распространяемой посвященными в это знание .

4.С.Л. Франк. Этюды о Пушкине. YMKA-PRESS, 1987 г., с. 11

5. Мемуары декабристов. Северное общество. Из-во Московского университета,
1981 г., с. 62

6.Н.К. Шильдер.”Император Николай Первый”. Его жизнь и царствование” в 2-х томах,1903 г, т. I , с. 14 -15.

 


 

 

1 |
© 2005-2012 Все страницы сайта, на которых вы видите это примечание, являются объектом авторского права. Мое авторство зарегистрировано в Агентстве по авторским правам и подтверждено соответствующим свидетельством. Любезные читатели, должна вас предупредить: использование любого текста возможно лишь после согласования со мной и с обязательной ссылкой на источник. Нарушение этих условий карается по Закону об охране авторских прав.
Рейтинг@Mail.ru