Пушкин в творчестве Светланы Мрочковской-Балашовой
1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7
 

      ЖУРНАЛ СВЕТЛАНЫ МРОЧКОВСКОЙ-БАЛАШОВОЙ

Родилась в селе Горьково  
Поиски и  испытания Анны Сергеевны  Вырубовой
Из истории владимирских Вырубовых.*

Екатерина Фёдорова

Здесь некогда стояло сельцо Горьково...

На живописном берегу реки Уводь в просто устроенном барском доме в имении Горьково Ковровского уезда, в 1885 году  у земского деятеля, отставного морского офицера Сергея Алексеевича Вырубова (05.02.1858 –17.05.1905)  и его жены Марии Константиновны (внучки декабриста Ивашева) родилась младшая дочь Анна, третий ребенок в семье.
 

 

Сергей Алексеевич Вырубов,
морской офицер. 1880 г.

 

Мария Константиновна Трубникова (будущая мать Анны). Конец 1870-х

Вопреки гласному полицейскому надзору, который был учрежден над Сергеем Алексеевичем за прежнюю политическую деятельность (причастность к одному из кружков «Народной воли»),  Владимирская губерния почитала его как видного земского деятеля и избирала его то мировым судьей в Ковровском уезде, то членом губернской земской управы.
 


Сергей Алексеевич Вырубов с сыном Владимиром. Начало 1880-х

 


Сергей Алексеевич Выборов с сыном Владимиром.
Начало 1900-х.

Сергей Алексеевич был в родстве с Танеевыми через Замыцких. Его родная бабушка, Елизавета Ивановна Замыцкая (1788 – после 1837) принадлежала к древнему российскому роду,  родоначальник которого, по преданию, служил Александру Невскому, «пришед из Прус»  и носил имя Ратша. Он стал родоначальником нескольких дворянских родов, в том числе и рода Пушкиных. Во всяком случае, Александр Сергеевич Пушкин гордился своими родственными связями с Замыцкими.

Вырубов не «предал», как пишут историки советского периода, своей деятельности на пользу отечества. Разочаровавшись в эффективности пропаганды, нашел бóльшую пользу в каждодневном скромном земском труде, а не в леворадикальных акциях и воззваниях передела земли в пользу крестьянства. Заметим, дворянская организация «Черный передел», куда он входил, состояла из совестливых представителей своего сословия, требовала наделения освобожденных крестьян землей, видя в статусе землевладельца залог благополучия общества, а безземелье, считал он, влечет люмпенизацию – ядро будущих общественных взрывов. Оглядываясь на столетие назад, имеем весомое основание для вопроса: Разве не правы они были?

Вырубов сумел реализовать свои либеральные устремления в конкретные систематические действия, не яркие, не героические, но актуальные, на пользу дня. Так, в 1900 г., действительный статский советник успешно занимался в Варшаве новой в те времена «реализацией программы страхования» – выражаясь на современный лад. Очевидец пишет: «В проведении в жизнь той важной, многообещавшей и, к счастью, до сих пор ни в малейшей своей части не обманувшей возлагавшихся на неё надежд экономической реформы <> Сергею Алексеевичу пришлось принимать (в ней) самое горячее, деятельное участие»,— отметив, что в «истории Царства Польского» ему «должно быть отведено почетное место». Он «старался… стоять на почве законности и в последнем доходил даже до педантизма»
До конца жизни Вырубов не переставал объяснять пользу земства, кропотливой работы по незаметному улучшению жизни людей, успев много сделать на этой ниве.

Должна отметить, что земству отдавали силы Вырубовы разных ветвей этого обширного рода. Так, крупным земским деятелем был Василий Васильевич Вырубов, «товарищ», то есть замминистра МВД Временного правительства князя Львова. Со временем, уже в эмиграции, он передал управление Земгора своему сыну, герою Сопротивления Н.В. Вырубову. А ныне его внук, живущий в Париже Ю.А. Трубников, продолжает этот благородный труд. К сведению, что Земгор был создан в 1915 году (Главный по снабжению армии комитет Всероссийских земского и городского союзов), в эмиграции помогал и помогает испытывающим различные нужды соотечественникам.

Ушел из жизни Сергей Алексеевич Вырубов по нашим меркам рано. В возрасте 48 лет.
 

 Последний снимок С.А. Вырубова


Семья его жены, Марии Константиновны, урожденной Трубниковой, на протяжении XIX века сломала стереотип о  подчиненном положении русской женщины, лишенной возможности участвовать в общественной жизни. В конце XVIII века прабабушка Марии Константиновны Вырубовой — Вера Александровна Ивашева (ур. Толстая, ум.5 июня 1837), возглавила «Общество христианского милосердия». Энергично содействовала открытию при Обществе первого в Симбирске женского учебного заведения — «Дома трудолюбия», в котором воспитывались девочки, оставшиеся без родителей и без средств к существованию.

Известна история  посещения этого приюта в августе 1836 г. Николаем I. Увиденноё здесь произвело на императора благотворное впечатление. После осмотра приюта он выразил пожелание прогуляться в окружавшем приют парке и попросил Веру Александровну сопровождать его.  И таким образом намеренно предоставил ей возможность пообщаться с ним наедине, полагая, что несчастная мать обратится к нему с просьбой о помиловании своего сына-декабриста Василия Петровича Ивашева. Но Вера Александровна не попросила.

В случае сказалась сила мудрости Веры Александровны: предварительно зная, что просьба её удовлетворена не будет, она и не захотела отказом в смягчении участи сына, которого никогда не считала злодеем и преступником, ещё раз унизить его достоинство. К чести императора, он прекрасно понял мотив поступка и величие личности Веры Александровны. Его поведение свидетельствует об этом: император кинулся поднимать платок, который она обронила и, подавая его, поцеловал ей руку. Говорят, что уезжая, он на прощание снова поцеловал ей руку и, садясь в коляску, воскликнул: «Почтеннейшая женщина!». На другой день Вере Александровне Ивашевой был прислан от Императора золотой фермуар.1

Старшая дочь Камиллы Ле-Дантю и декабриста Василия Ивашева – Мария Васильевна Трубникова (06/18.01.1835, Петровский завод – 28.04/10.05.1897, Тамбов), бабушка Анны Вырубовой, создала 150 лет назад женское издательство, где все работы велись женщинами, открыла детские сады для их детей, обустроила квартиры для женщин, подвергавшихся домашнему насилию, наконец, Высшие женские курсы, вместе со своими соратницами Стасовой и Философовой. Последняя писала:. «Она учила азбуке самосознанья». С ней дружили самые чопорные аристократы и крайние радикалы, и она их всех в своем доме умела примирить, за что в петербургском обществе получила прозвище «Крейберг» — по имени знаменитого в середине XIX века укротителя диких зверей. Джон Миль посвятил ей следующие строки «Милостивая государыня, с чувством удовольствия, смешанного с уважением, я узнал, что в России нашлись просвещенные смелые женщины… Благодаря вам Россия, быть может, опередит просвещенные страны. Это будет новым доказательством того, что нации сравнительно поздней цивилизации воспринимают иногда раньше старых великие идеи прогресса….Я глубоко убежден, что нравственное и умственное развитие мужского пола легко может остановиться или пойти назад, если развитие женщин будет сильно отставать». Трубникова переписывалась со сказочником Гансом Христианом Андерсеном и переводила его, была дружна с Иваном Тургеневым, подарившим ей свою рукопись «Отцов и детей». Достоевский всегда чувствовал раздражение к её смелым взглядам, но не мог остановиться в беседах с ней. К ней питали глубокие личные чувства критик Владимир Стасов и великий музыкант Антон Рубинштейн.

    

 Мария Васильевна Трубникова.  Фото Лакоб и Лакруа

В доме матери Марии Васильевны Маруся Трубникова — в будущем Вырубова —  и познакомилась со своим избранником. Сергей Алексеевич «показался семейству вначале только «воспитанным и довольно светским молодым человеком». «Красавец собой, с недурным голосом, остроумный и веселый, он скоро стал нашим любимцем. Особенно заслужил он наше расположение, когда наша дорогая мать заболела, и Сергей все время, пока больную не перевели в больницу, ходил за ней как родной сын. Весной 1881 г. за него вышла кроткая и слабенькая красавица Маруся»,— пишет её сестра. И эта слабенькая и кроткая отправилась в добровольную ссылку, когда мужа определили жить под надзором полиции. Не в Сибирь, как бабушку, – в ковровский родовой дом. Хотя, быть может, ей хотелось блистать в Варшаве или Петербурге, где она родилась и воспитывалась.

Из письма Марии Константиновны Вырубовой, 1890: "Дорогая мамочка… Анютка стала страшный боец и нисколько не отстает от старших, уверяет даже, что у нее качаются зубы, так как у старших». Анне Вырубовой пять лет. Таким борцом и самостоятельной личностью она останется навсегда.
 

Мария Константинова с сыном Владимиром

Когда Мария Константиновна безвременно скончалась, Анна не примирилась с появлением другой женщины в доме Вырубовых и, едва окончив гимназию в 1901, сделала свой выбор — уехала из отцовского дома в Варшаве и поступила гувернанткой в одно из почтенных питерских дворянских семейств, чтобы самостоятельно зарабатывать себе на хлеб. Это, конечно, было демаршем, на который решилась бы не всякая дочь родовитого и сановного отца, каким стал к тому времени Сергей Вырубов, занимавший видное общественное положение. Далее – некий провал, тайна в ее биографии. Как уже  сказано раньше, её суженым стал барон Тизенгаузен, о котором известно наверняка теперь только то, что жил в своем доме в центре Риги, близ Домского собора, погиб при таинственных обстоятельствах. И моя бабушка Анна Сергеевна в действительности дочь барона. Его отец вплоть до революции встречался с внучкой…

В тринадцать лет оставшись без матери, умершей от чахотки, Анна Вырубова заболела на почве глубокого нервного шока. Контраст необычайной красоты, обаяния и искажающей облик меланхолии бросался в глаза своей странностью. Внешне в последующие годы от болезни не осталось и следа. А контраст несовместимости в натуре Анны некоторых качеств, обычно не уживающихся в одном человеке, пребывал с ней до конца. Обладая ярким темпераментом и невольно кружа головы красотой, она осталась замкнутой и предпочитающей интеллектуальные уединенные занятия.

На заре XX века красавицей увлекался архитектор Владимир Николаевич Покровский, познакомился ли он с ней в Петербурге или в Варшаве – неизвестно. Он завоевывал её долго, а руку завоевал лишь в 1904. Внезапно они переехали в Москву, жили в Хохловском переулке на Покровке, там и родилась старшая Ирина. Этот шаг благородный Владимир Николаевич предпринял, чтобы скрыть происхождение дочери, которую любил самозабвенно и особенно. Через два года, в начале 1907-го, Покровский с семьей переезжает в Харьков — объясняли они это тем, что в Харькове архитектор получил крупные заказы на проектирование зданий. Там родилась младшая Елена, унаследовавшая его одаренность, позже обучившись у братьев Весниных, стала, как отец, архитектором…

Ирина и Елена Покровские. Москва, 1927 г.

Если Анна Сергеевна была лишь красивой женщиной со сложным характером, ну и, безусловно, своеобразной личностью с внутренним драматизмом и своей духовной дорогой, то В.Н.Покровский (1863 – 1924) был в самом прямом значении этого слова выдающимся человеком, огромного таланта, великой и широкой души и жертвенности, труженик и просветитель. Чеховский «доктор Дымов» своего рода. В зрелые годы обликом, дышавшим умом, благородством и скромным изяществом: с большим светлым и ясным лбом, аккуратной бородкой, в пенсне, с элегантной тростью,— как будто реализовал хрестоматийный облик профессора-интеллигента из разночинцев.
 

   Архитектор Владимир Николаевич Покровский

Сын бедной вдовы «поповского звания», оставшейся с кучей ребятишек в маленьком городке Каменец-Подольске, всегда помогая матери их содержать, в 25 лет, в 1889, Владимир Покровский сумел закончить Петербургскую академию художеств со 2-ой золотой медалью — за дипломный проект Городской думы для Санкт-Петербурга. В начале карьеры Владимир Николаевич — архитектор Варшавского учебного округа Министерства народного просвещения, а также становится варшавским епархиальным архитектором. Построил военный храм в Скерневицах в память Александра III и участвовал в строительстве других церковных сооружений.
 

Церковь в Скерневицах

Находится на окраине города.
Церковь зданием - каменная, крестообразная, на каменном из тесанного булыжного камня фундаменте, с такою же сплошною с нею колокольнею; однопрестольная в честь Рождества Христова.
Храм сей сооружен в память незабвенной кончины Государя Императора Александра III, с Высочайшего соизволения, последовавшего в 1897 году, июля 1 дня, на добровольные пожер-твования (пожертвования последовали: от Государя Императора Николая II - 5.000 руб., от душеприказчика умершей Александры Медведни-ковой - 10.000 руб., от Святейшего Синода - 5.000 руб., от Военного Министерства - 38.000 руб. Всего собрано и израсходовано на построение сего храма около 135.000 рублей) Освящен храм 3 декабря 1903 года. Храм вмещает до 1000 человек.
В ограде церкви устроен на мраморном пьедестале бронзовый бюст Императора Александра III."2
 


 

Полковая церковь Михаила Архангела, возведенная по проекту В.Н.Покровского в Варшаве. В 1923 году была разрушена "как
символ русского угнетения".

В числе прочих русских храмов в Варшаве,  по той же причине были снесены с лица земли и церковь Святой Ольги, построенная в 1901—1903 годах по проекту В. Н. Покровского, и даже величественный Александро-Невский собор, заложенный в 1894 г. по проекту выдающегося русского архитектора Леонтия Николаевича Бенуа  (помощники - арх. Феддерс П. А., Покровский В. Н., Покровский В. А.).  В 1900 году строительство собора, вмещавшего 2,5 тысячи человек, было закончено и 9 ноября над главным куполом был установлен четырёхконечный крест. Работа над его интерьером  продолжалась ещё 12 лет под руководством профессора Санкт-Петербургской духовной академии Николая Покровского. Фрески для храма рисовал Виктор Васнецов, 12 мозаичных панно набраны в мозаичной мастерской В. А. Фролова по эскизам В. М. Васнецова и Андрея Рябушкина.  И наконец в 1912 году Собор был освящён.  В 1924  на заседании Польского Сейма было принято решение о  снесении храма. И сразу же началось его разрушение, продолжавшееся два года до 1926-го..
 

В Харькове Покровский за очень короткий период начала 10-х годов — самую высокую и напряженную волну культуры Серебряного века, время самого роскошного ее цветения — построил множество зданий. В них сочеталось новейшее стремление к технологичности, удобству и функциональности жилья с глубокими знаниями классических основ архитектуры и с вольным полетом его фантазийных художественных предпочтений, смело соединявшим несоединимое, например, древнерусские элементы с деталями западноевропейской средневековой готики.
 

Трехсвятительская («Гольдбергская») церковь в Харькове на Заиковской (сейчас им. 1-й Конной) улице. Строительство ёёбыло в 1906 г. (автор - харьковский архитектор, акад. арх. М.И.Ловцов), но после смерти автора наблюдение за строительством было поручено В.Н.Покровскому, который и довел его до завершения в 1914 г.

 

Бывший доходный жилой дом Г.А. Питры в Харькове.  По проекту 1910 г. арх. Покровского строительство завершено в 1913 г.
 

В 1912 г. на Университетской ул., 10, по проекту В.Н.Покровского было построено здание Жирардовской мануфактуры (теперь один из отделов Харьковского Государственного Исторического музея).

Последним проектом архитектора Покровского в Харькове, завершенным им в 1914 г. в стиле модерн с элементами английской готики, является 6-этажное здание частной женской гимназии на  Сумской улице (ныне ул.Чернышевского,79) – так называемый Дом с химерами – лепными деталями фасада.
 

 

В разработке проекта здания гимназии принимал участие молодой помощник Покровского архитектор П.В.Величко, много лет работавший с ним.
Подрядчик, строивший дом, поместил по собственной инициативе скульптурные портреты обоих архитекторов под эркерами главного фасада.3

Владимир Николаевич был влюблен в жену безнадежно, самозабвенно, отдавая отчет себе, что любит ее больше, чем она его. Придумывал и «конструировал» для нее наряды (на это ему всегда хватало  времени), создавал интерьеры для ее будуара и гостиной. Однажды привезли из Петербурга с любовью и тщательно подобранную им мебель — Анне Сергеевне  она не понравилось. Владимир Николаевич, сильно огорченный, тем не менее, тут же распорядился — упаковать мебель и увезти обратно. И продолжал поиски соответствующей… Единственной дорогой не мог следовать  за собственной женой Покровский — полнокровный, жизнерадостный, любивший все соки бытия — дорогой её духовных мистических исканий. Присутствовать на её собраниях теософов  решительно отказывался, загодя уходил из собственного дома.
 

Анна Сергеевна  в новой квартире Покровских, расположенной на одном из этажей Дома с химерами. Харьков, 1912 г.

Значительной вехой в культурной жизни Харькова эпохи Серебряного века стал литературно-художественный салон в доме Покровских. Вспоминает дочь Анны Сергеевны Ирина, моя бабушка: «… стали появляться в нашем доме «знаменитости», певцы, скрипачи, пианисты, виолончелисты, местные и приезжие, а то и останавливались, жили некоторое время у нас. Мы, дети, много слушали музыки, разрешалось и в гостиной послушать, то есть мы и видели, как играют. А в девять часов мы отправлялись спать, но все равно засыпали под музыку, которая еще долго лилась из гостиной... Когда гости переходили в столовую, к красиво накрытому столу с переливающимися разным цветом венецианского стекла рюмками, бокалами и графинами, — привезенному отцом из Италии сервизу, — у меня замирало сердце, и я в щель двери подсматривала это пиршество и шумный веселый говор! А лучше всех и красивее всех была моя мать. Ей было присуще особое обаяние! Когда она собиралась с отцом в театр или на концерт — я усаживалась в её комнате на ковер и любовалась ею, одевающейся перед зеркалом в парадное платье! Она была так хороша, что и я в свои 8–10 лет это понимала и всем сердцем гордилась ею».
 

В те годы она и стала хозяйкой музыкально-художественного салона, «чуть странной и прекрасной дамой Анной Сергеевной» — этот облик и эта роль как будто застыли на долгие годы. Своеобычная стезя теософии, которую она выбрала для себя, вроде бы совершенно не согласуется с взглядами женщин её семейства. Но она шла своим путём со смелостью и упорством, как раз свойственными её бабушкам-прабабушкам. Казалось бы, что общего между общественными интересами предков – в которые они погружались с головой, рискуя карьерой, благополучием, да и самой жизнью, – и путем самоуглубления, медитаций, чаяниями иных миров? Но это является вопросом лишь для тех, кто мало знаком с теософской доктриной. Для неё же – такой же действенный путь общественногоразвития, который — так ей представлялось — реально способствует улучшению природы и судьбы людей и общества. Каким образом подобные воззрения могли стать главным стержнем жизни дочери «чернопередельцев», внучки прогрессистки и правнучки декабриста? Вопрос ответственности дворянского сословия «Как спасти Россию?» через столетие с небольшим  трансформируется для Анны Сергеевны в вопрос «Как спасти человека в России?», причем спасти именно целостность «внутреннего человека»  на фоне рушащегося жизненного уклада – предвестника,  как мы теперь понимаем,  социальных катастроф. Латинское выражение Tempora mutantur, et nos mutamur in illis,— буквально означает: Времена меняются, и мы меняемся в них. Углубление социального неравенства сопровождается ростом общественного сознания  и стремлений к устранению вопиющих социальных противоречий. Но вместе с тем меняются и воззрения на путь решения социальных проблем  – революционный или эволюционный? –  взгляды тоже созревают со временем, проверяются им, выкристаллизовываются. Для их успешного развития не только допустима, но и необходима революция сознания каждого отдельно взятого человека. Многие же сторонники пути мирного развития переносят поиски его в метафизические сферы. В такой ментальной трансформации потомков радетелей социальных перемен нам видится скорее закономерность, чем исключение, согласно русской поговорке «не из рода — а в род».

Правнучка декабриста выбрала путь борьбы без насилия, предполагающий совершенствование человечества через внутренние, а не социальные изменения. «Спасись сам — и тысячи вокруг тебя спасутся» — евангельское выражение, а теософы считали Христа одним из воплощений Учителя мира. Принцип бытийной активности теософов заключался в каждодневной реализации разнообразных методик самосовершенствования. Мы далеко не всё знаем о теософском движении в России, но не можем и оставить без «исторического внимания» то движение, которое расцвело в эпоху Серебряного века и, как ни странно, стойко выживало в несозвучных временах 20-х–50-х гг. XX века. Если одной фразой попытаться передать суть теософической идеологии, по-своему ищущей преодоления несовершенства мироустройства, воспользуемся образом Г.С.Померанца, которым он передл мировосприятие Кришнамурти:  «Средний человек видит урну, и это впечатление целиком заполняет его; Кришнамурти видит урну на фоне постоянно перекатывающихся через него ритмов, созданных волнами океана, шумом сосен, игрой заката на горных хребтах. И урна превращается в точку».4

Итак, Анна Сергеевна увлеклась «шумом океана», преодолевающим «скверну» – мистическим теософским учением. Путешествовала по Египту в поисках «откровений», на письменном столе в её будуаре всегда стоял портрет Рудольфа Штейнера. Она близко сошлась с кругом мистиков, среди которых были её добрые знакомцы Максимилиан Волошин и Андрей Белый. Волошин всегда останавливался у Покровских, бывая в Харькове, дружеские отношения с поэтом сохранились и после революции. Дочери живали летом в Коктебеле, в доме поэта.

После революции трагически скончался архитектор Покровский, которого большевики не выпустили за границу для лечения болезни почек. Владимир Николаевич умирал в страшных мучениях, без обезболивающих. А его близкие в течение месяца почти жили на улице, не в силах слышать крики умирающего, но и там они были слышны. Оставив квартиру абсолютно со всем имуществом бывшей теософической, а теперь советской семье — из одного ли равнодушия к материальному или в благодарность, что с их помощью осталась жива, Анна Сергеевна вновь переезжает — почти бежит — в Москву. В Харькове — рассудил её трезвый ум  — оставаться небезопасно. Власти подозревали почтенного профессора Владимира Николаевича в связях с  контрреволюционерами, путая его с генералом Покровским и другими «белыми Покровскими». Дело едва не кончалось расстрелом, в последний момент Анна Сергеевна — вновь, как в неотвязном «приключенческом романе» — кидалась к палачам с очередным «мандатом». В семье говорили, что эту роль играл Максимилиан Волошин, вечно спасавший тех, кого мог.

Анна Сергеевна оказывается в Москве, в Староконюшенном переулке, д. 30, кв. 3,  в маленькой  комнатке убогой коммунальной квартиры. В том же Староконюшенном, в доме 37, жила престарелая, известная всему Арбату и всеми почитаемая даже в советские времена баронесса Тизенгаузен. Родственница её первой погибшей любви? Но подобное совпадение чересчур даже для приключенческого романа. Анне Сергеевне удалось устроиться так называемым «педагогом» в больницу, чтобы развлекать тяжело больных детей. И это было удачей. Ее приятельница и соседка по Староконюшенном переулку на Арбате, княгиня Шаховская, фрейлина императрицы, работала уборщицей.

А в канун 1934 года, когда давно не осталась ни следа, ни воспоминаний от её светской блестящей жизни,  Анна Сергеевна была арестована по «Делу теософов». В обвинительном приговоре она и ей подобные значились как «остатки буржуазной интеллигенции из числа бывших людей». «Бывшие люди», а теперь кто? Не-люди? Собственно, единственным обвинением, помимо туманно-карикатурного: «выступала под мистико-теософским флагом», ей было предъявлено отдельным пунктом: «материально помогала ссыльным теософам».
Вся ее «реальная вина» состояла в том, что она, нищая в эти годы, несколько раз послала 10 рублей ссыльной Софье Владимировне Герье, дочери известного историка В.И. Герье, почти умиравшей от голода. Она, единственная из всех обвиняемых по «Делу теософов», не признала своей вины и оказалась в ссылке. Но выжила и вернувшись в Москву, замкнулась в холодном молчании,  оставаясь верной своим воззрениям и — как только представилась возможность — стала тайно  посещала собрания мистиков.

Богатую, избалованную, ни в чем не знавшую отказа женщину, исповедовавшую аскетизм в вещественном и материальном, как бы прожгло и прокалило реальной нищетой, скудостью всего и во всем. Однако ж и в старости оставалась все такой же. Приговаривая «имущество всегда зло», продолжала дарить музеям те немногие ценные вещи, которые ещё остались у неё (даже принадлежавшие некогда людям из окружения Пушкина). Она была реабилитирована в 1994 году, когда уже 20 лет её не было на свете. Впервые её имя упомянулось в печатном источнике в 2008 году – в альбоме «Дары и дарители», изданном музеем А.С. Пушкина. Моя мама, присутствовавшая при её смерти, рассказывала, что приводя в порядок комнату покойной, внутренне как-то горько ахнула: не осталось буквально ничего, что когда-то Анну Сергеевну окружало и что можно было бы оставить себе на память. Только портрет А.Г. Рубинштейна и дореволюционное издание Ф.И. Тютчева с предисловием В.Я. Брюсова и пометами своего приятеля, литературоведа А.С. Поля, она хранила до конца и слабеющим голосом попросила передать их правнучке, то есть мне...
 

ПРИМЕЧАНИЯ


*  Недавно сделанный мною доклад в местах, где было имение "владимирских" Вырубовых и где родилась моя прабабушка Анна Сергеевна Вырубова. Владимирские Вырубовы - через Замыцких - родственно связаны с А.С. Пушкиным. (Это помимо того, что предки Вырубовой, Ивашевы, входили в "пушкинский круг"). У пра были какие-то пушкинские вещи даже, которые она подарила в музей А.С. Пушкина на Арбате. Подготовила эту "посылку" для публикации по следам конференции "Птенцы дворянских гнезд". Все фотографии, за исключением ниже оговоренных, из семейного альбома. (прим.Е.С.Фёдоровой).

1  Подробнее эта история рассказана на странице:   http://www.pushkin-book.ru/id=802.html

2.Описание Храма в Скерневицах  с сайта "Русскаiа Императорскаiа армиiа":
http://regiment.ru/reg/II/B/38/1.htm

3.Иллюстрации архитектурных сооружений В.Н. Покровского в Харькове и пояснения к ним заимствованы из публикации  "Архитектор Владимир Николаевич" Л.Е.Розвадовского, доцента кафедры основ архитектуры ХГТУСА (журнал «Ватерпас» - 1995 г - №1 (октябрь):
https://ngeorgij.livejournal.com/54918.html

4. Померанц Г.С, Миркина З.А. "Великие религии мира", 2006 г. Издательский дом Международного университета в Москве. Цитируется по эл. версии книги "Великие религии мира", 2012 г.
Григорий Померанц (13.03.1918, Вильнюс – 16.02.2013, Москва) – российский философ, культуролог, писатель, эссеист, член Академии гуманитарных исследований.

 
1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7
© 2005-2012 Все страницы сайта, на которых вы видите это примечание, являются объектом авторского права. Мое авторство зарегистрировано в Агентстве по авторским правам и подтверждено соответствующим свидетельством. Любезные читатели, должна вас предупредить: использование любого текста возможно лишь после согласования со мной и с обязательной ссылкой на источник. Нарушение этих условий карается по Закону об охране авторских прав.

Рейтинг@Mail.ru