Пушкин в творчестве Светланы Мрочковской-Балашовой
1 | 2 |

ЖУРНАЛ СВЕТЛАНЫ МРАЧКОВСКОЙАЛАШОВОЙ

ГОРОД НА УГЛЕ
Из дневника

 По публикации журнала "Сибирские огни" 1935 г.*

Василий Мрачковский

Светлана Мрочковская-Балашова

 

И снова о  Революции 1917-го.Через  хронику сибирских событий в дневниковых записях, ведомых  в течение в 19161934 годов молодым сибирским журналистом и убежденным   в ту пору – "пролетарским писателем" Василием Мрачковским. Публикацию подготовила его дочь Светлана, волей судьбы ставшая Балашовой, но подписывающая свои публикации псевдонимом Мрочковская-Балашова, с достоверным  написанием  родового  имени МрОчковская.
 
 

Начало

Рассказ о Революции в западносибирском крае начну с небольшого экскурса в историю  её автора Василия Мрачковского. Для зачина придется пояснить как и почему его отец поляк Ян Мрочковский оказался в Сибири и превратился там в Ивана Петровича МрАчковского. А его родившиеся уже в Сибири дети были записаны под этим обрусенным древним родовым именем.

Дед был сыном  Петра Вацлава Мрочковского, главного смотрителя Варшавских учебных заведений. В 21 год он был призван на обязательную воинскую повинность в царской армии, обычно упрощаемую для граждан Царства Польского службой  ратника государственного ополчения.** Это было время нескончаемых польских волнений, особенно острых после подавления польского восстания 1863 года. Впрочем,  всегда, на протяжении всего периода владычества России над Польшей, они были и нескончаемыми, и острыми.

Взбунтовалась и рота, в котором служил дед. Бунт уняли, а его участников – в Сибирь, кого по этапу, кого на поселение. В числе последних был и Ян Мрочковский.

По приезде к месту назначения –Томская губерния, ст. Сокуръ Сибирской ж.д. он был зарегистрирован под именем Иоанн (вскоре упрощенное в Иван) Петрович Мрачковский. Однако до самой смерти подписывал свои письма и фотографии фамилией в  польском написании – Mroczkowski. Впрочем, и дети  вначале писали её так  же – о чем свидетельствует надпись, сделанная рукой моего отца  на дореволюционном семейном снимке.

По  следам дневника дедушки

Прибыл в Сибирь 12 августа 1898 года. Занимался столярной и прочей разной работой в поселке Новониколаевском до конца мая 1899 г. С 1-го июня начал искать должность. 1-го сентября был принят на временную службу Сибирской ж.д., где проработал до 10 ноября того же года. А затем опять был направлен на станцию Сокуръ. Где служил с 10 февраля 1900 г. по 23 июля 1903 г. Уехал на станцию Литвиново, там два месяца снова подрабатывал столярной работой. В конце 1903-го поступил десятником на Анжерские копи Сибирской ж.д…

Между этими переездами-пересылками дедушка успел жениться на проживавшей на станции Сокур Анастасии Фёдоровне  (18.12.1883 – 25.10./07.1921, Анжеро-Судженск)  из рода сибирских промышленников Паниных. Отец eё, конечно же, воспротивился этому браку с политическим ссыльным. Но Анастасия сбежала из дому, и  влюбленные тайно обвенчались. Со временем отец простил молодых. Именно ему зять  и был обязан должности  десятника на одной из принадлежащих Панину кемеровских шахт. Судя по всему, этим и закончились благодеяния богатого тестя.
 



   Анастасия Фёдоровна  Мрачковская
 

  Венчание состоялась 27 апреля 1901 г. в единственном во всей околии храме Сошествия святого Духа на Апостолов, возведённом в 1864 г. в селе Барлакское (ныне с. Барлак). Плодом  неземной любви Иоанна с Анастасией (по выражеию их старшей дочери Нины) стали девятеро детишек, один за другим появлявшихся на свет: пятеро сыновей и четыре дочки. Начиная с  их первенца Василия, родившегося 21 февраля/5марта 1902 г. ст. Сокур Томского уезда Томской губ., как записано в его метрике… Но Провидение  оказалось безмилостным к сыновьям – рано забирало их к себе: Дмитрий и Николай умерли в грудном возрасте, восьмилетний Владимир утонул, купаясь в озере возле шахты. А прекрасная Анастасия, сломленная гибелью 3-х сыновей 1  и внезапно развившейся болезнью, стала быстро угасать...В ноябре 1919 г.  Василий вместе со своим школьным другом Ваней Носковым (в будущем управляющим кемеровской шахты "Центральная") 2 был арестован "за пропаганду большевизма". Началась она с  лозунгов "За нашу светлую свободу! Да здравствует социализм! Пролетарии всех стран, соединяйтесь! В борьбе обретёшь ты право своё!", которые парни-шахтёры с запалом выкрикивали на сходках своего "Кружка молодёжи" и развешивали на дверях и стенах. Это был период анархического безначалия в Сибири – власть переходила из рук в руки: к эсерам,  кадетам, большевикам, белым... После прихода последних в Томскую губернию "Белогвардейская контрразведка и чехи – теперь полные хозяева. Слово большевик стало запретным словом. Каждый день кого-нибудь арестовывают, порят. Вечерами – осадное положение. На работу ходим с пропусками", – записал 17.9.1918 в своём дневнике Василий. 29.8.1919 отметил: "все наши кружки молодёжи ликвидированы... по воскресеньям собираемся у костров... зародилась мысль организовать драмкружок, профсоюз нас поддерживает..."
1.11.1919: В библиотеке проводим читку пьесы "Тернистый путь"
.3 Скоро будем ставить спектакль в нардоме".

А через несколько дней, 12 ноября, после премьеры спектакля главных его участников арестовали. Среди них были и Василий с Ваней Носковым. Приговор за пропаганду большевизма был по военному прост: Расстрел!  Обезумевшая от горя Анастасия вместе с матерью  Носкова бросилась искать защиты у адмирала Колчака, поезд которого уже был на подступах к Новониколаевску. Сквозь ночную ноябрьскую стужу они домчались до ставки Верховного правителя и Главнокомандующего Сибири. Анастасия пала пред ним на колени, со слезами моля его пощадить несовершеннолетних парнишек. Растроганный её отчаяньем адмирал милостиво распорядился освободить юнцов из-под ареста.4 Во время бешеной ночной скачки к Колчаку Анастасия простудилась. Острое воспаление легких перешло в быстротечную чахотку. В три часа утра  25 июля 1921 г. Анастасия скончалась... – лаконично отметил в своём дневнике дедушка.

Что было дальше и чем это кончилась...

Колчак  недолго находился в Новониколаевске  – в  ночь на 5 декабря 1919 г. адмирал покинул город, устремляясь в Иркутск, где в растерянной бездеятельности пребывала часть его правительства. Но было уже слишком поздно... В конечном счете  там адмирал  и был расстрелян на рассвете 7 февраля 1920 года вместе с  председателем Совета министров Российского правительства В. Н. Пепеляевым. По распоряжению Иркутского военно-революционного комитета, возглавлявшегося большевиками. Их тела, брошенные в прорубь реки Ушаковка – притока Ангары, были унесены подводным течением...
 
24 декабря 1919 года войска 5-й Красной армии снова вступили в Новониколаевск.  Воцарилась наша светлая свобода, к которой так стремился Василий вместе со своим отцом десятником  шахты Иваном Петровичем.
Вдохновенные строки о зачине зари свободы на Анжерских копях из  дневника сына:
 

Закипела новая жизнь. Семнадцатилетний  электрик Василий и его товарищи-шахтеры  привычными к кайлу мозолистыми руками  взялись за  перо и с энтузиазмом описывали её  в шахтерской газете "Коммуна":
"Только советская власть – самая справедливая власть на земле. Только в той стране, где власть в руках пролетариата хорошо рабочим и крестьянам".
 
Здесь, на шахтах, родились первые рабкоры. Одним из них был Василий Мрачковский. Со временем журналистика стала его профессией. Начал публиковать свои зарисовки и рассказы в газетах и журналах Новониколаевска, куда он переехал в 1922 г. на должность электрика в одном из его пригородных районов. *****
Его сразу же заметили. Охотно печатали. "В 1925 в журнал «Профессиональное движение» пришел рабочий-журналист и писатель В.И. Мрачковский".5  "Работал журналистом в газетах "Вечерний Новосибирск", "Советская Сибирь", в журнале "Сибирские огни".:6 В конце 1920 – начале 1930  гг. (если судить по реплике некоего Л.Ченч в рецензии "Неверные мысли" на первую книгу отца "Шахтёр Глыба", 1931 г.),7 местом его штатной работы была газета "Советская Сибирь". А затем – "Сибирские огни", вероятно, с начала 1933 г., когда журнал становится органом Западносибирского оргкомитета Союза советских  писателей.  

  Василий Мрачковский.
Фото конца 1920-х годов

Связать эти два обстоятельства мне помогли документы – более трёх десятков дел на 121 листе "о Мрачковском Василии Ивановиче, новосибирском писателе и журналисте" из Госархива Новосибирской обл. (фонд Р-1597 «Новосибирская областная писательская организация Союза писателей Российской Федерации»). В результате сложной иерархический переписки с сотрудниками  ГКУ НСО ГАНО*** я стала обладательницей электронных копий, имеющихся на хранении в этом фонде.

Рассекреченные после перестройки архивные материалы свидетельствуют,  что Василий Мрочковский не только  был сотрудником журнала "Сибирские огни", не только состоял членом Новосибирской  писательской организации, но и являлся одним из  активных её организаторов. Он был принят кандидатом в члены Союза советских писателей.  Однако события, предшествовавшие его аресту 6 ноября 1937 г. (в канун 20-летия Октября,  ознаменованного чекистами  богатым уловом "врагов народа") упредили присвоение ему статуса действительного члена.
 

В. Мрачковский с супругой Верой Дмитриевной
в Доме отдыха писателей  в Крыму

В  этой небольшой зарисовке об отце могу представить лишь малую толику архивных документов,  полученных мною из спецхрана КГБ.  Вместе с материалами о дедушке, хранившихся за теми же семью печатями, они просятся в сюжет эпопеи.  О дедушке Иване Петровиче Мрачковском  замечу пока лишь  вскользь: сначала его исключили из партии "за связь с врагами народа"8 (а ими стали его зятья И.И. Носков и И.Е.Коваленко – руководители Кемеровских шахт 9), затем уволили с работы и вскоре арестовали. Но закаленный борец за справедливость решил искать её у  дорогого нашего учителя и лучшего из лучших друзей трудящихся всего мира – написал  письмо Сталину с просьбой о "совете и помощи". Друг трудящихся откликнулся – прислал  в обком партии указание "Разобраться по справедливости". Там разобрались... И освободили деда из каталажки...

Не удивляйтесь и не судите строго,  с позиций сегодняшнего времени, этих людей, наивно веривших в справедливость большевистских вождей и осознанно пришедших в их партию. Через изучение марксистской литературы. Через собственный нелегкий жизненный опыт. Долгая дорога привела туда того же Ивана Петровича Мрачковского – моего деда. Высланный при царе в Сибирь, он долго скитался там в поисках работы. Столярничал, имея за плечами среднее гимназическое образование. Хватался за любую подёнщину. Радовался, когда наконец  устроился шахтёром на Анжерские копи – как-никак постоянный заработок, чтобы кормить ежегодно растущую семью... Вместе с детьми приветствовал приход к власти большевиков. Довольно долго приглядывался к ней и  только в 1932 г. вступил в её партию. Через год после старшего сына...

Однако пора  представить и документальные свидетельства творческой биографии самого Василия.

Документ 1-й: Письмо тов. Мрачковскому В.И., Новосибирск, редактору журнала «Сибирские Огни» от инструктора Оргкомитета Союза Советских Писателей СССР от 17.04.1933 г.

 

Подобных инструкций – письменных и очных через вызовы в Москву по местонахождению СП – немало  в  Деле  В.И. Мрачковского.

Документ 2-й: Из протокола заседания Зап.Сиб. Оргкомитета Союза Советских Писателей от 24.11.1931-го:

Документ 3.й: Из Протокола № 16, 1936 г.
 

Не могу не упомянуть и о хранящемся  в Деле В.И. Мрачковского составленном им  Плане  мероприятий по проведению 100-летия со дня гибели А.С. Пушкина по Зап. Сиб. Союзу Советских Писателей. Утвержден Правлением ССП 21/Х-36 г. (фонд Р-1597, оп.1, дело 45).

Этот документ несказанно обрадовал меня. Ведь он в какой-то степени объяснял и забавный эпизод перед памятником Пушкину в Москве в день 110-летия  его гибели. Когда худенькая девочка, стоявшая в большой толпе почитателей поэта, вдруг восторженно воскликнула: "Когда вырасту большой, я обязательно... "– не договорила, смутившись любопытного взгляда  солидного мужчины. А тот с улыбкой спросил её: "И что же  вы сделаете, милая барышня?"  Она не ответила, стыдливо ретировавшись за спину подружки. Неизреченные ею слова означали: посвящу себя изучению жизни и творчества Пушкина. Они оказались пророческими.

Вероятно, отцовскую  любовь к Пушкину породили в ней ещё в детстве  чудом сохранившиеся (из бесследно исчезнувшей после ареста отца его огромной библиотеки) 8 томиков «Карманного Пушкина» – полного собрания его сочинений в девяти томах с комментариями, под редакцией Ю. Г. Оксмана и М. А. Цявловского. Оно выпускалось издательством "Аcademiа" к столетию гибели поэта. Первые шесть томов вышли в 1935-м, издание последних трех растянулось на два последующих года. 9-й том не обнаружился в библиотеке отца – видимо он так и не дождался его выхода...
 


На втором титульном листе  – дата  его приобретения  и подпись отца. Подлинная. Столь разнящаяся по написанию с той поддельной, которой был подписан последний сфабрикованный протокол допроса отца с его "признаниями". Не случайно закавычиваю это слово. Потому что  ни ордера на его арест, ни следствия как такового, т.е. санкционированного прокурором, ни признаний предъявляемых ему обвинений "об активном участии в контрреволюционной правотроцкистской террористической организации и проведении борьбы против партии и советской власти"– не было и не могло быть.

 
Титульный лист с подлинной подписью Мрачковского В.И.

 

Поддельные подписи отца в следственных протоколах под т.н. признаниями:
 

   
   
        

   

Я уже упоминала о моей переписке с  Управлением КГБ по Новосибирской области, завязавшейся после присланных мне в августе 1969 г.  трех справок  по делу отца:  от 13.06.1958 г.  о пересмотре военным трибуналом Сибирского военного округа  дела по обвинению В.И. Мрачковского и отмене приговора от 17.10.1938 г., о полной его реабилитации и прекращения дела производством.  В ответ на мои постоянные просьбы вернуть мне изъятые  при аресте 24 книги отца, 12 тетрадей его дневников, фотоальбомы, рукописи, личные документы, в их числе и удостоверение об окончании 1 курса Литературного института, студентом которого отец стал вскоре после основания его в 1933 году по инициативе Максима Горького как Вечернего рабочего литературного университета. Завершить его не успел по той же причине – преждевременного ухода из жизни...

В 1995 г., после перемен в России, я возобновила атаки на Федеральную службу безопасности РФ. И вдруг получаю ошеломляющий ответ: "Вы можете ознакомиться с уголовным делом в отношении реабилитированного Мрачковского В.И. в Приемной Управления ФСБ РФ в Москве..."  Более того, присылку дела из Новосибирского архива КГБ  не только приурочили к моему приезду в Москву из Софии, но даже разрешили принести с собой портативный ксерокс и  нам самим вместе с сыном откопировать его там же, в приемной. 

Как не воздать Осанну: О, благодатные перестроечные времена! Наконец-то мы можем узнать истину о своих отцах!

Истина оказалась горькой: поняв неубедительность формулировок о причастности В.И. Мрачковского "к контрреволюционной шпионско-диверсионной группе, созданной в Новосибирске польскими разведывательными органами", к июню 1938 г. чекисты сами "сколотили" эту диверсионную группу, причислив к ней кроме В.А. Мрачковского  ещё  4-х арестованных граждан польского происхождения: Язвинский Владимир Адамович, 1887 г. рожд., поляк, гр-н СССР, уроженец г.Минска, потомственный дворянин, в 1933 г. арестовывался ОГПУ за контрреволюционную деятельность, журналист, проживал в г. Новосибирске; Домбровский Сергей Францевич, 1884 г. рожд., поляк, гр-н СССР,  уроженец г. Киева, бывший дворянин, сын подполковника, служащий, в 1919 служил в армии Колчака бригадным писарем. До ареста работал юрист-консультом Горсовета г. Новосибирска; Зданович Константин Владимирович,1884 г. рожд., поляк, гр-н СССР, уроженец г.Томска, в 1932 осужден по ст.58-7-10 УК РСФСР, по суду выслан на 5 лет в Восточную Сибирь, срок отбыл. Работал горным штейгером Облместпрома г. Новосибирска; Волховский Николай Николаевич, 1905 г. рожд., русский, гр-н СССР, уроженец г.  Одесса, УСССР, сын дворянина, в 1933 в г. Москве осужден по ст. 58-6 УК РСФСР к 3 годам лишения свободы, срок отбыл. До ареста работал экономистом швейной мастерской № 2  г. Новосибирска.

Всем участникам мнимой диверсантской организации было предъявлено то же обвинение, что и отцу: участие в новосибирской шпионско-диверсионной группе,  которое якобы заключалось в сборе сведений  по расположению воинских частей по городам Новосибирской обл., Алтайского края и даже Казахской ССР, о количестве и местах дислокации  аэродромов воинских, осоавиахимовских и гражданского воздухофлота, о  предприятиях оборонного производства, о стратегическом значении Чуйского  тракта, количестве и состоянии автотранспорта в Чуйском дортрансе и пр. и пр.

20 июля 1938 г. был проведён второй  – он же и последний – допрос  обвиняемого Мрачковского, но уже на основе "свидетельств" новых арестованных  членов "группы". Ответом на  вопросы были лаконичные "признаю, выполнял" или же  абсурдные признания – несомненно позже вставленные в протокол – в  якобы проводимой им шпионской работе в течение 1935–1938 гг. Сочинители  этого сфабрикованного допроса, записанного старательным ученическим почерком,  даже не утрудили себя проверить дату его ареста – 6 ноября 1937 г., означающую, что в 1938 г. подсудимый уже не мог заниматься "контрреволюционной"деятельностью. Именно под этими "показаниями" и стоит выше воспроизведённая поддельная подпись  Мрачковского. После допроса всех участников "группы" следствие было прекращено и передано на рассмотрение Тройки УНКВД Новосибирской области. Её постановлением от  17 октября 1938 г. все участники шпионского заговора приговорены к высшей мере наказания  – расстрелу. Хотела бы обратить внимание читателей на прелюбопытное совпадение: в тот же день, 17 октября 1938 г., такой же приговор был вынесен и главному редактору "Сибирских огней" В.А. Итину, арестованному  30 апреля 1938 г. – через полгода после ареста отца (о его причастности к делу отца речь пойдет ниже). Не потому ли и "товарища Итина" сначала привлекли  как участника той же шпионской группы в пользу польской разведки. Но позже, вероятно, осознав бессмысленность сего обвинения, гебисты изменили формулировку – в пользу Японии. Однако приговор и ему, и "участникам польской разведки" был приведен в исполнение также через четыре дня –  21 октября 1938 г. "Место захоронения В.И. Мрочковского, к сожалению, неизвестно" – отмечено в одном из сообщений, полученном мною из управления  ФСБ по Новосибирской обл. 4.09.1995.

Таков трагический  финал жизни,  с младых лет посвящённой борьбе "За нашу светлую свободу"! Приход  которой Василий приветствовал юношески восторженным четверостишием:
 

Здравствуй, юный, неизвестный,
Здравствуй, витязь молодой!
Что несёшь ты, гость чудесный,
Что таишь за дальней мглой?

Кабы знал он, кабы ведал, какую непроглядную тьму принесут России эти "Витязи" долгожданной свободы!
 

 Перекур и редакционная вычитка гранок. В. Мрачковский 3-й справа.
Фото из семейного архива потомков Нины Ив. Мрачковской, сестры Василия.


Постскриптум

Вот так по сусекам помела, по амбарам поскребла и собрала информацию об отце.  Белое пятно в творческой биографии отца помогли устранить, как ни прискорбно это звучит, прежде всего документы по его делу, долгое время хранившиеся в закромах КГБ под грифом "Секретно".

Остается добавить к жизнеописанию отца  ещё несколько фактов. И важнейший из них  – в то, ещё не выявившего  себя во всей полноте время – исключение из ВКПб. Протокол, подтверждающий этот факт, в новосибирских фондах КПСС не выявлен, как следует из полученного мною сообщения № 253-Т от ГКУ НСО ГАНО от 14.04.2015.10  Подтверждение сего зловещего для советской эпохи события обнаружила в Протоколе допроса Мрачковского В.И. от 2 июня 1938 г. На вопрос следователя: кем, когда и за что он был исключен из ВКПб обвиняемый ответил: – Исключен Октябрьским РК ВКПб г. Новосибирска 26 декабря 1936 г. "за притупление бдительности, выразившейся в том, что мой зять – муж сестры Носков Иван Иванович работал управляющим шахтой в Кемерово и осужден как враг народа, с которым я имел связь. Это явилось основанием для моего исключения из партии". А 1-го февраля 1937 г. было созвано чрезвычайное заседание Западносибирского правления Союза СП. Можно не сомневаться – состоялось оно по указанию... нет, не партии – в этом деле она была всего лишь промежуточным звеном, а всемогущего ЧК.

О дальнейшем рассказывает черновик Протокола, сохранившийся в Фонде Р-1597 Новосибирской областной организации Союза писателей РСФСР. 
 

В повестке дня – один единственный  вопрос, сформулированный предварительно: лишение  В.И. Мрачковского статуса  кандидата в члены Союза советских писателей. С обоснованием этого решения выступил главный редактор "Сибирских огней" В. А. Итин,11 тот самый достопочтенный Вивиан Азарьевич, который всего лишь два половиной месяца назад на заседании того же Правления  ССП предложил утвердить  его Секретарем выдвинутую им самим кандидатуру Мрачковского.

Обоснование нового решения?  – Пожалуйте:

 

Нет надобности комментировать, а тем паче выяснять подоплёку сего единодушного решения. Единственный риторический вопрос к авторам подобных дееписаний,  так и рвущийся с языка, вопреки здравому смыслу: – Неужели  литератор, которого ещё недавно восхваляли как талантливого, подающего большие надежды очеркиста за два с половиной месяца сумел превратиться в автора "не оправдавшего оказанного ему доверия". Пожалуй,  такое по силам только оборотню. Остается только решить, кто из участвовавших в этом деянии был таковым?

А чём же в таком случае достоинство очерков В.И. Мрачковского, некоторые из которых были изданы отдельными книгами?! Список их мне любезно прислал ещё в конце июня 2005 г. д.и.н. Сергей Андреевич Папков12.  Привожу этот перечень вместе с отрывком из его письма:
"По поводу Ваших вопросов могу сказать, что смотрел дело Василия Мрачковского в УФСБ (но там и Ваши пометки). Книг у них никаких не осталось. Однако в областной библиотеке Новосибирска удалось найти несколько интересующих Вас изданий Василия Мрачковского. Вот их список:
1. На лесах Кузнецкстроя. - Новосибирск, 1931. 71 стр.
2. Соревнование гигантов Кузнецкстрой - Магнитострой. Новосибирск, 1931, 31 стр.
3. Шахтер Глыба. Повесть. - Новосибирск,  Запсиботделение, январь1932, 46 стр..
4. Крепость культуры. Очерки о строительстве Новосибирского театра. Рукопись прочитана ИТР и ударниками стройки. - Новосибирск, Западно-сибирское краевое из-во,1934, 64 стр. с иллюстр.

Не решаюсь сама ответить на собственный же вопрос о достоинствах произведений Василия Мрачковского из опасения  быть обвиненной  в пристрастности. Сошлюсь на поражающую "богатством литературоведческой эрудиции"  статью "На почве ревности и любви" Владимира Николаевича Яранцева – новосибирского критика, литературоведа, члена Союза писателей России. Опубликована в журнале "Сибирские огни" (№10 - октябрь 2004).  Её подзаголовок Сибирское  литературоведение: вчера, сегодня, завтра и привлек меня возможностью взглянуть глазами современного литературоведа на вчерашний день сибирской литературы. И особенно очерковедения. Приведу из этой статьи лишь одну цитату, содержащую суть ответа на мой вопрос:
«Очерк 30-х годов не был ни рассудочным, ни приземленным. Его отличала глубокая связь с общественными перспективами социализма, устремленность в будущее, романтическая окрыленность. Он донес до нас праздничную атмосферу эпохи строящегося социализма… Таковы, например, очерки М. Никитина, вошедшие в книгу «Второй гигант», или В. Мрачковского «Кузнецк металлургический». Глубокий исследователь этого жанра, Л. Якимова отмечает еще одну особенность очерка 30-х годов, сближающую его с прозой: «В очерковой литературе тех лет сложился даже свой композиционный канон, продиктованный стремлением некоторых писателей представить исследуемый и живописуемый объект непременно в трех измерениях, начать с экскурса в прошлое — кончить проникновением в будущее».

Всё эти "особенности" характерны и для очерка В.И. Мрачковского, который представляю на суд читателей.

Но прежде позволю себе ещё несколько  реплик, поясняющих  и до некоторой степени оправдывающих поведенческую реакцию  иногда даже весьма порядочных людей на зловещую  круговерть 1930-х годов.

Критическую  и очень личностную рецензию Л. Ченча  «Неверные мысли» («СО», 1932, № 2–3; с.123–125)   на первую книгу Василия Мрачковского – повесть «Шахтер Глыба» следует воспринимать как чуткую реакцию журнала "Сибирские огни"на знамение времени – наступление сталинизма. 
"Еще ранее, с 1929, под влиянием укрепляющегося сталинизма, в журнале ("Профсоюзное движение") шла политизация содержания, началась резкая политическая критика А.М. Топорова, печатной продукции советских
издательств и т.п..."
(Цитата из  Интернет-публикации "Журналисты Новосибирска").
Это типичное для любого деспотического режима явление зародилось  в советской России значительно раньше – ещё в начальный период ленинизма.  О чём совсем  свеженькая, от 02.11.2017, публикация Константина Голодяева, сотрудника музея города Новосибирска, озаглавленная  "Трудовые праздники" (на сайте "Советская Сибирь", http://www.sovsibir.ru/news/165340 ):
"1920 год: В сибирских городах окончательно установилась советская власть. Идет ликвидация последних очагов тифа, формирование новых органов управления. Газета «Советская Сибирь» постоянно цитирует вождя пролетариата В. И. Ленина. Особое внимание — молодежи. В заголовках звучит тема выборов «Ни одного голоса предателям рабочего класса, ни одного голоса меньшевикам и эсерам!».

С укреплением сталинизма старое орудие революционеров – террор против  контрреволюционной деятельности классовых врагов вновь, с бешенным ускорением, было пущено в ход.

Другая критическая статья  «Недобросовестное отношение к фактам» В.Д. Вегмана (опять же в «Сибирских огнях», 1935, №2, стр. 228) на новый очерк В. Мрачковского «Город на угле» является уже очевидным сигналом быстро приближающейся развязки.  Так это или нет, пусть судит сам читатель.

 

Примечания и комментарии

* Очерк В. Мрачковского "Город на угле" опубликован в литературно- художественном журнале "Сибирские огни", 1935 г.,  № 1.Ксерокопия страниц публикации получена мною с разрешения (от 19.06.2005 г.) заведующей сектором краеведческой библиографии информационно-биографического отдела НГОНБ Юминой А.Н. и после оплаты стоимости за их изготовление.

**  Ян Мрочковский в 1897 г. служил ратником ополчения 2-й очереди  (из записи в его дневнике). "Ратник – в России имперского периода — солдат государственного ополчения (запаса Вооружённых сил). Ратниками считались военнообязанные запаса 2-й и 3-й очереди, существовали до 1917 года". Источник: Википедия: https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A0%D0%B0%D1%82%D0%BD%D0%B8%D0%BA

*** ГКУ НСО ГАНО – эта сложная аббревиатура расшифровывается как ГОСУДАРСТВЕННОЕ КАЗЕННОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ НОВОСИБИРСКОЙ ОБЛАСТИ «ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АРХИВ НОВОСИБИРСКОЙ ОБЛАСТИ»

1  Пятый сын Константин Мрачковский, родившийся 25.12 1916 г., также погиб  в восемнадцатилетем возрасте  в 1934 г. во время пожара дома, в котором он, будучи студентом, жил  вместе со старшими сестрами-студентками Еленой и Валентиной Мрочковскими. Спасая сестер, сам погиб под горящей балкой, обрушившейся на него. Поджог совершил его бывший владелец, предварительно подперев входную дверь бревном.

2 Иван Иванович Носков (18.04.1901– 23.11.1936), школьный друг Василия Мрачковского, позднее управляющий Кемеровской шахты "Центральная" Кемеровского горнорудного р-на, на которой 23.09.1936 г. произошел взрыв метана. 27.09.1936 г. Носкова арестовали по обвинению в подрыве газа якобы специально подготовленном им и группой его сообщников из "контрреволюционной вредительской организации, исполнявших инструкции троцкистов и германской разведки". Дело рассматривалось 19 – 22 ноября 1936 г. в Новосибирске выездной сессией Военной коллегии Верховного суда СССР. Участников приговорили к высшей мере наказания, приведенной к исполнению на следующий же день –  23.11.1936. К делу был привлечен и главный инженер шахты Иван Емельянович Коваленко (1901 – ноябрь или декабрь 1936), после окончания процесса осужденный на 10 лет пребывания в Челябинском концлагере, но вскоре расстрелян там же. И.И.Носков был  женат на  сестре Василия Нине Ивановне Мрачковской (03/15.06 – 14.07.1987, Энгельс), которая 21.09. 1937 г., через год после  расстрела мужа, тоже была арестована и отправлена на 8 лет в концлагерь Мордовии. И.Е. Коваленко 14.09.1935 женился на другой сестре Василия Елене Ивановне (20.05.1912 – 18.10.1997, Нижний Новгород),  21.09.1937 г. она тоже была осуждена сроком на три года. Все осужденные по Кемеровскому процессу посмертно реабилитированы в 1958 г.
 

 

(Дана КОВАЛЕНКО Елене Ивановне 1912 года рождения, уроженке г. Новосибирска, в том, что она содержалась в местах заключения НКВД с 3 сентября 1937 г.по 3-есентября 1940 года и освобождена по отбытии срока наказания. СПРАВКА ВИДОМ НА ЖИТЕЛЬСТВО НЕ СЛУЖИТ.)

 

  Елена и Иван Коваленко

3 Сакен Сейфулин (1894–1938) – казахский поэт и писатель, автор книги "Тернистый путь" и пьесы"На путь счастья" (1917 г.)

4  В протоколе 1-го допроса Мрочковского В.И. от 11.01.1938 г.  отражен его ответ на вопрос: Каким репрессиям подвергался?– "В 1919 г. милицией Колчака за большевизм".

5 Ежемесячный журнал краевого профсоюза — Сиббюро ВЦСПС «Профессиональное движение» (1921–1939).

6  Из  биографической справки о В.И. Мрачковском в "Журналистской энциклопедии Новосибирской области".

 

7  Псевдоним Л. Ченч ныне расшифрован – под ним скрывался Л. Чернович.  Его имени не обнаружила ни в списке журналистов Новосибирска, ни  списке его писателей. Так что никакими сведениями о нём не располагаю. Одно бесспорно – их, лакеев нового режима, было немало.

 8 В имеющемся на хранении в Государственном архиве Новосибирской области (фонд П-3 «Западно-Сибирский краевой комитет Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков)» содержится персональное дело Мрачковского Ивана Петровича на 15 листах.

9  См. о них примечание 2.

10 Сообщение ГКУ НСО ГАНО от 14.04.2015 № 253-Т:
В фондах П-579 («Первичная организация Коммунистической партии Советского Союза Западно-Сибирского книжного издательства Государственного Комитета РСФСР по делам издательств, полиграфии и книжной торговли») и П-581 («Первичная организация Коммунистической партии Советского Союза Новосибирской областной писательской организации Союза писателей Российской Федерации») сведений о Мрачковском Василии Ивановиче не выявлено.

11 Итин Вивиан Азарьевич (06.12.1893 /07.01.1894 – 21 или 22.10.1938) – журналист, писатель, с 1934 г.  главный редактор журнала «Сибирские огни», председатель правления Западно-Сибирского объединения писателей, был делегатом Первого съезда Союза писателей. 30 апреля 1938 года Итин арестован по обвинению в шпионаже в пользу Японии. Постановлением «тройки» УНКВД Новосибирской области 17.10.1938 был  приговорён к расстрелу. Не позже 22 октября приговор был приведён в исполнение. 11 сентября 1956 г. В.А. Итин был посмертно реабилитирован с формулировкой «за отсутствием состава преступления».
 
12 Папков Сергей Андреевич  – доктор исторических наук, профессор, ведущий научный сотрудник сектора общественно-политического развития Института истории СО РАН.  Тема его докторской диссертации (2000 г.! «Советская репрессивная политика в Сибири в 1928–1941 гг.». По просьбе светлой памяти
Леонида Соломоновича Трус – председателя Новосибирского общества «Мемориал» содействовал в поиске материалов о В.И. Мрачковском.

 

 

   Свидетельство журнала "Сибирские огни"

 

                                                                                   ОТ РЕДАКЦИИ ЖУРНАЛА:

Настоящий номер журнала
"Сибирских огней" посвящен пятнадцатилетию освобождения
Сибири от колчаковщины.
                                              

 

1 | 2 |
© 2005-2019 Все страницы сайта, на которых вы видите это примечание, являются объектом авторского права. Мое авторство зарегистрировано в Агентстве по авторским правам и подтверждено соответствующим свидетельством. Любезные читатели, должна вас предупредить: использование любого текста возможно лишь после согласования со мной и с обязательной ссылкой на источник. Нарушение этих условий карается по Закону об охране авторских прав.

Рейтинг@Mail.ru