Пушкин в творчестве Светланы Мрочковской-Балашовой
1 | 2 | 3 | -4-
 

Отрывки из Дневника Долли - 1834 год

С. Мрочковская-Балашова



30 июля. Три дня назад совершили поездку в Стрельну ради бала у Алексиса Орлова.* Он принимал у себя весь Двор и избранную часть высшего общества по случаю открытия своей только что построенной загородной усадьбы. Красивый, чудесный дом, хотя внешний вид не совсем удался, но интерьер в готическом стиле прекрасен и говорит о большом вкусе. Впечатляют три вещи, которых не встретишь ни в одном из здешних домов. Это, прежде всего, потолки, сработанные с восхитительным тщанием и изяществом из белого гипса с рельефами в мавританском стиле — они поразительно эффектны. Затем двери — во всех комнатах они почти в уровень с потолком, массивные, резные, из красного дерева. Они напомнили мне прекрасные двери в неаполитанских дворцах, которые пропускают столько воздуха! И третья из прекрасных вещей — стрельчатые окна и зеркала в деревянном обрамлении, выполненном очень искусно. Графиня Орлова сама наблюдала за ходом всех работ в доме и доказала, что имеет хороший вкус. Бал был прелестным, оживленным,  с хорошо освещенным залом.<…>

Весьма привлекательная для меня личность — графиня Анна Орлова. О ней с уверенностью можно сказать, что она не только осталась девственной, но что и душа ее девственна, как у младенца. Безмятежность, спокойствие ее кроткого и очаровательного лица разливают вокруг нее атмосферу благожелательности. Эта душа, целиком посвященная Богу, вносит в придворные салоны, где она вынуждена обитать, такую нежную терпимость, такую чарующую веселость, столь благородную и элегантную манеру держаться, озаряет всех такой чудесной улыбкой, что рядом с ней всегда чувствуешь себя покойно! Оказавшись возле этой женщины средь шума, гомона и блистательной придворной суеты, где столько лиц  поглощено единственной заботой ― двигаться под звуки одной и той же музыки, я всегда говорю себе, что для нее уже давно свершилась молитва, с которой я так часто обращаюсь к Богу: «Господи, ниспошли в наши души покой, которого нам так не хватает на этом свете!». Хотя графиня Орлова уже далеко не молода, она обладает той вечной молодостью, что дарована только небесным душам!1

В Стрельне нас поместили в дом старого доктора Линдштрёма, где нас приняли с большим радушием! Я была в восторге, что увиделась с Аннет, одной из самых больших моих привязанностей.


Надежда Львовна Соллогуб. Акварель П.Ф. Соколова. 1831.
Между прочим, — раз уж зашла речь о чувствах — цесаревич переживает первую любовь к мадемуазель Соллогуб 2, у которой хорошенькое и изящное личико. Бедный юноша познает еще много увлечений, он окружен только красивыми особами, которые все, в большей или меньшей степени, будут обхаживать его, ибо его лицо и манера держаться становятся все более очаровательными.<…>

21 августа. У нас установилась прекраснейшая погода, приятное тепло с восхитительными ночами, но в других районах страшная жара, и все сожжено и уничтожено засухой. Здесь у нас самовозгораются леса, воздух наполнен густым дымом. Мне стыдно признаться, но тепло доставляет мне такое счастье, что даже забываю, какие беды причиняет суша в других местах. Весь месяц прошел в загородных прогулках,   используем, насколько это возможно, столь приятную погоду.<…>

11-­го  провели день в Ораниенбауме — Аннет Голицына, Maman, Натали, Панин3, Литта, Лихман ** и мы с Фикельмоном. Катрин приехала из Петергофа. Принимала нас в Ораниенбауме Аннет Толстая;***  мы долго гуляли, затем очень весело отобедали в трактире; последовала еще одна продолжительная прогулка по аллее до усадьбы Дондукова-­Корсакова,  примечательной чудесным для здешних краев местоположением. Вообще окрестности Ораниенбаума очень живописны: разнообразный ландшафт, много зелени и вид на море. Аннет устроила нам чай у «Вюртембургских колонистов», а в 9 часов вечера отвела нас в дворцовый сад, где мы встретились с Великим Князем и Великой Княгиней.**** Все там напоминало мне Италию — темная, но звездная, теплая ночь, волшебная музыка Россини, сказочно освещенный дворец, расположенный на длинных террасах на манер итальянских; всё это оставило неизгладимо чарующее впечатление. Бывают такие мгновения, которые никогда не забываются, хотя и не связаны с каким-либо особенным сердечным порывом; они запечатлеваются в памяти, как прелестная картина, которую созерцаешь без волнения, но с удовольствием и восхищением.

Аннет очень похорошела в нынешнем году. В тот день она была поистине восхитительной; у нее такой утонченный ум и такое благородство во всем облике! Как бы мне хотелось, чтобы она связала свою судьбу с Паниным,***** который сумел бы оценить и полюбить ее так, как она того заслуживает!<…>
Понедельник, 27 августа. Скарятин и Мишель4 устроили у себя в Новой Деревне небольшой танцевальный вечер в честь бракосочетания Натали Солововой с Ланским5. Вечеринка получилась отменной, очень милой. Не танцевала только Maman. Из дам участвовали: Шувалова, Лили, Натали,****** Катрин, Мими Опочинина, мадам Полетика, Натали Ланская, обе ее золовки6 и я. Из мужчин — отборные кавалергарды7, а также Кантакузин, Брей, Литта и Лихман. Танцевали много и очень живо, но во время ужина Катрин страшно перепугала всех нас. Она упала в обморок, и, придя в себя, выглядела  больной. На другой день ей стало лучше, но она еще долго ощущала слабость.

Примечания и комментарии


* Граф Алексей Федорович Орлов и его жена Ольга Александровна, урожденная Жеребцова.

** Литта, Лихман - сотрудники австрийского пососльства. Примечания и комментарии

*** В Ораниенбауме находилась летняя резиденция семьи вел. кн. Михаила, при дворе которого Аннет Толстая состояла фрейлиной.

**** Вел. кн. Елена Павловна и вел. кн. Михаил Павлович.

***** Граф Виктор Никитич Панин. Через год женился не на Аннет, а на другой кузине
Долли ― Наталье Павловне Тизенгаузен.
****** Лили (Елена) Захаржевская и Наталья Тизенгаузен.

1 Анна Алексеевна Орлова­-Чесменская, гр. (1785—1848) — камер-фрейлина, единственная дочь гр. Алексея Григорьевича Орлова­Чесменского (24 сент. 1735―24 дек. 1807), фаворита  Екатерины II, причастного к возведению ее на престол и убийству Петра III; генерал-аншефа, победителя турок при Чесме, и его жены Евдокии Николаевны, урожд. Лопухиной  (1762―1786). Анна Алексеевна, наследница огромного состояния отца, славилась своей благотворительностью, особенно крупные средства пожертвовала Юрьевскому монастырю в Новгороде, где некоторое время жила после смерти отца, там она и погребена, туда же перенесены останки ее отца и матери. Имп. Александра Федоровна в своих мемуарах очень ласково отзывалась об А.А. Орловой, с которой познакомилась в Москве во время торжеств, посвященных ее бракосочетанию с вел. кн. Николаем. Тогда же (12 декабря 1817) Анна Алексеевна была пожалована портретом имератрицы. Вел. кн. была очарована «дружескою сострадательностью» Орловой и отметила: «хотя она была еще очень молода и притом чуть ли не самая богатая из русских аристократок, но не пожелала выйти замуж (Александра Федоровна. Воспоминания, с. 526).

2 Надежда Львовна Соллогуб, гр. (1815—1903) — дочь гр. Льва Ивановича Соллогуба (род. 1785) и гр. Анны Михайловны, урожд. Горчаковой (сестры А.М. Горчакова), фрейлина вел. кн. Елены Павловны, выпускница Екатерининского института, вышла замуж в 1836 за А.Н. Свистунова, приятеля Пушкина. Пушкин слегка «волочился» за Соллогуб, вызывая ревность жены. О ней немало сведений в переписке Карамзиных.

3 Виктор Никитич Панин, гр. (1801—1874), сын от брака с Софьей Владимировной Толстой (1774—1844)  графа Никиты Петровича Панина (1770—1837) ― литовского губернатора, генерал-майора (1795), вице-канцлера (1799—1800)  при Павле I,  в нояб. 1800 удалившего его из СПб; при Александре I - член Коллегии иностр. дел (1801), а затем вновь, до конца жизни, пребывал в опале, живя в своем имении Дугино. Виктор Никитич получил прекрасное домашнее образование,  слушал лекции в Иенском ун-те,  выдержав  затем экзамен  в Моск. ун-те; после чего был принят  в Коллегию иностр. дел;   с 1824 секретарь посольства в Мадриде, в 1828―1829 чиновник  (в звании коллеж. советника) походной канцелярии мин-ра иностр. дел, в 1829―1831 поверенный в делах при греческом правительстве, с нояб. 1831 помощник статс-секретаря и товарищ мин-ра юстиции,  с конца 1832 статс-секретарь, с 1839 управляющий Мин-вом юстиции, а 1841 по 1862 — министр юстиции,  с 1860 председатель комиссий и член главного Комитета по крестьянскому делу, с 1864 главноуправляющий II отделения Собственной Е.И.В. канцелярии; член Гос. совета. Как министр юстиции гр. Панин немало сделал для улучшения судопроизводства: открыл при своем мин-ве консультацию,  разработал «нравственные начала» для Уголовного уложения, строго следил за  «скорым течением» дел в судах. Человек широкого, «более европейского, чем русского» образования, В.Н. был большим знатоком античной литературы, западных классиков, другом Гете, страстным библиофилом, увлекался историей и даже сам пробовал писать  сочинения на историч.   темы. И при всем этом был человеком крайне консервативных убеждений, педантом, законо-послушным, верноподданным, независимо от того, что его мнение по  многим вопросом часто расходилось с монаршим. К примеру, будучи противником крестьянской реформы, он тем не менее довел ее до конца, согласно воле Александра II. «Служебный долг был коньком графа Панина. Но он понимал его в самом узком смысле, разумея под этим беспрекословное повиновение воле начальства. Резолюции его не подлежали отмене, хотя он сам убеждался позднее в их нелепости» («Рус. портреты, т. V, № 194). Посещая салон Долли  и балы в доме австр. посланника, мог встречаться  у Фикельмонов  с Пушкиным. Как известно поэт проявлял огромный интерес к конституционному проекту («Манифест   Панина-Фонвизина»), подготовленному при участии Дениса Фонвизина гр. Никитой Иван. Паниным (1718―1783), двоюродным дедом В.Н. Так что у поэта было достаточно тем для бесед с В.Н. Паниным, к тому же страстно увлекавшимся историей.

4 Мишель — Михаил Федорович Петрово-Соловово (1813—1885) — с 1832 воспитанник школы юнкеров, произведен в кавалергарды 1 июля 1833 в звании корнета, с 1835 поручик, в 1842 командир 7-го запасного эскадрона, 1843 адъютант начальника Гвардейской кирасирской дивизии с производством в ротмистры, 1848 полковник, в конце 1848 вышел в отставку; в августе 1848 женился на Евдокии Васильевне, дочери полковника Сухово-Кобылина.

5 Одна из его трех сестер  Михаила Петрово-Соловова ― Наталья Федоровна стала женой Александра Петровича Ланского (1800—1844) ― с 1818 эст.-юнкер, поручик, штабс-ротмистр, с июня 1826 ротмистр Кавалергардского полка. За участие в похищении Ферзеном невесты О.П. Строгановой был переведен в Мариупольский гусарский полк. Год спустя за военные отличия в Русско-турецкой войне возвращен в Кавалергардский полк, после женитьбы вышел в отставку. Он был родным братом Петра Петровича Ланского, который в 1844 стал вторым мужем Н.Н. Пушкиной. На дочери А.П. и Н.Ф. Ланских — Софье Александровне Ланской (1836 или 1838―1875) женился в 1858 старший сын Пушкина Александр Александрович. От этого брака было 11 детей, двое из которых скончались в младенчестве. Софья Ланская и ее брат Павел рано остались сиротами, нашли приют в семье Н.Н. Пушкиной-Ланской и воспитывались вместе с ее семерыми детьми от обоих браков.

6 Младшие сестры Ланского — Наталья Петр. и Елизавета Петр. В будущем Ланские породнились  с потомками Пушкина и Гончаровыми. Дочь генерал-майора в отставке Николая Ивановича Васильчикова (28.03.1792—27.01.1855, Лопасня) и Марии Петровны, урожд. Ланской (ум. 04.01.1879, Лопасня) старшей сестры Натальи, Елизаветы и братьев Сергея, Петра (2-го мужа Н.Н. Пушкиной) и Александра Ланских, — Екатерина Николаевна Васильчикова (1828―1875) стала в 1860 второй женой И.Н. Гончарова (1810―1881) — брата Н.Н. Пушкиной. У другой их дочери — Анны Николаевны Васильчиковой (1835—1904), жившей в принадлежавшей Васильчиковым подмосковной усадьбе Лопасня, после смерти жены А. А. Пушкина Софии Александровны воспитывались их дети (внуки Пушкина): Наталья (1859—1912), Мария (1862―1939), Александр (1863—1916), Ольга (1864—1933), Анна (1866—1949), Григорий (1868—1940) ― похоронен в Лопасне, Надежда (1871—1915), Вера (1872—1909), Сергей (1874—1898) — похоронен в Лопасне. Там же находятся и могила их матери. Когда скончался последний владелец имения Н.Н. Васильчиков (1822—1905), Лопасня перешла к его племянницам — дочерям И.Н. Гончарова: Екатерине, Наталье и Надежде. И с того времени усадьбу стали называть «домом Гончаровых».

7 Можно предположить, что среди «отборных кавалергардов» были Дантес и его дружок А.В. Трубецкой, которые в свою очередь находились в панибратских отношениях с  Г. Скарятиным, Петрово­-Солововыми, Бреем — имена последних встречаются в опубликованных письмах Дантеса к Геккерену. Присутствие на состоявшемся 27 августа 1834 пикнике кавалергардов Идалии Полетики — большой приятельницы Дантеса также говорит в пользу высказанного предположения и подтверждает версию, что уже в это время Полетика была увлечена красавчиком Жоржем (подробнее об их отношениях см. в книге «Она друг Пушкина была» в главе «Тайная супруга Дантеса»).

 
1 | 2 | 3 | -4-
© 2005-2012 Все страницы сайта, на которых вы видите это примечание, являются объектом авторского права. Мое авторство зарегистрировано в Агентстве по авторским правам и подтверждено соответствующим свидетельством. Любезные читатели, должна вас предупредить: использование любого текста возможно лишь после согласования со мной и с обязательной ссылкой на источник. Нарушение этих условий карается по Закону об охране авторских прав.