Пушкин в творчестве Светланы Мрочковской-Балашовой
1 | 2 | 3 | 4 | -5-
 

Отрывки из Дневника Долли - 1832 год

С. Мрочковская-Балашова



20 октября. Слава богу, неделю назад Императрица очень счастливо разрешилась четвертым сыном, нареченным Михаилом1. Все обошлось хорошо, вопреки всем ее страхам и предчувствиям. Бедняжка Смирнова оказалась менее везучей. После жесточайших страданий родила мертвого ребенка — пришлось им пожертвовать, ради спасения матери2!
Позавчера мы были приглашены к Лерхенфельдам на обед. Весьма приятный, маленькое общество3: Текла и ее обожатели — все наши хорошие знакомые, оба Виельгорских, Базиль Долгорукий, Лобанов и еще Воронцов4, который утратил свою веселость с тех пор, как дышит здешним воздухом. И это верно, ибо все здесь так сильно отличается от привольной жизни в Милане, Торино, Венеции! Там жизнь — радость, а здесь – обязанность! Сабуров5, недавно вернувшийся из Италии, сам по себе весьма незначительный, но носит отражение блистательной жизни Юга, поскольку у него хватило здравого смысла как можно дольше прожить среди итальянцев и страстно полюбить их страну. При нем маленький художник­-сицилианец, типичное олицетворение южной непосредственности, о которой в других местах не имеют ни малейшего представления.
У нас здесь появилась итальянская певица, ее приглашают более из-за пения, чем саму по себе. Это мадам Карадори Алан6, которая кроме красивого голоса и очень хорошей школы, обладает прекрасными манерами, блондинка с белым и приятным лицом. Она даст в зале Лавалей четыре концерта по подписке. Позавчера присутствовали и на выступлении немецкого импровизатора Лангеншварца7. Я уже слышала его весной, он и изумляет меня и доставляет удовольствие. Иногда я вижусь с этим молодым человеком, стараюсь быть ему полезной, но без особых результатов. Он очень молод и, прежде всего, рассудком, но с благочестивой душой, чистой и наивной, как у юной девицы. Его лицо совсем не примечательно, однако глаза прекрасны и часто исполнены вдохновения, он особенно привлекателен доброжелательностью и немного забавен владеющим им страхом не оказаться во власти своего живого и пылкого воображения или опасных ложных идей. Германия сейчас кишит взбудораженными и неугомонными умами и душами, и там, может быть, сильнее, чем где-либо, ощущается нравственное брожение в обществе. Они требуют объединения, желают избавиться от множества мелких владетельных принцев, живущих в комфорте и демонстрирующих комическое самовластие в своих княжествах. Это стремление вполне естественно, но как при таком множестве разношерстного населения достигнуть полного единогласия и добровольчества?! <…>

17 ноября. Маленькая Белосельская благополучно родила,* однако ее состояние продолжает вызывать тревогу. У Мари** тоже сильно болит нога. Но зато Императрица чувствует себя превосходно, и вчера я вновь имела счастье видеть ее, еще более красивую и свежую, чем прежде. Она пригласила меня вместе с Катрин. Уходя от нее, мы встретили Великую Княгиню Елену, возвратившуюся из Москвы, где она выкинула.

Великая княгиня Елена Павловна
Великая княгиня Елена Павловна
Однако выглядит цветущей и красивой, но выражение высокомерия и чрезвычайной гордости на ее физиономии более чем досадно, особенно когда видишь ее рядом с любезной, доброй и благожелательной Императрицей. На троне она была бы невыносимой со своей горды-ней и презрительным видом.
Импровизатор Лангеншварц уехал в Вену, куда мы его отправили с тысячью рекомендаций8. Он надеется там устроиться и найти занятие. Мадам Нессельроде организовала для нас два-три вечера, не очень многолюдных, таких же малооживленных и весьма докучных, как и в прошлом году.   Последний вторник у Салтыковых прошел довольно мило, а может, я просто была предрасположена к развлечениям. Посему и взирала на все доброжелательно!<…>

За  время, что не писала, познакомилась с Стакельбергом, который женится на Адель. Те несколько дней, что он здесь провел, я наблюдала за ним со всем любопытством нежной дружественности и живейшего интереса. 35-летний высокий, поджарый мужчина, с приятной одухотворенной физиономией, прекрасными манерами, выглядит истинным джентльменом; тщательно одет, опрятен, медлителен в движениях, сдержан в разговоре, общается по-немецки, выражается подчеркнуто изысканно, но языком человека умного, склонного к учености, серьезного и мыслящего, может даже с оттенком педантичности. Мне представляется, что человек он утонченный, благородный, но холодный. Будет ли она счастлива с ним? Надеюсь, хочу верить в это. Может быть, для ее страстного сердца, живого и немного взбалмошного характера лучше провести жизнь рядом с мудрым, рассудительным и спокойным человеком!
Шувалова несколько уединилась. Ее сестра, из-за которой Обресков бросил жену, детей и отказался от друзей и карьеры, только что потеряла мужа.*** <…>

22 ноября. Вчера у нас был первый в сезоне большой раут, который прошел совершенно блистательно и имел огромный успех. Зала настолько красива, вид ее столь величествен, что подобного рода собрания  очень эффектны в ней.**** Общество пока лишено своего лучшего украшения, поскольку почти все молодые дамы еще не выезжают. Однако самой прекрасной  вчера  была Пушкина, которую мы прозвали Поэтической, как из-за ее супруга, так и за ее небесную и несравненную красоту. Это образ, возле которого можно оставаться часами как перед совершеннейшим творением Создателя!.<…>

14 декабря. Несколько раз разговаривала с Безобразовым9, адъютантом Императора, которого считают очень красивым. Он действительно пригож, но его портит слегка кривой рот. Немного глуховат, что иногда придает ему весьма странное выражение. Довольно искусен в беседе, я нахожу его добрым малым, но говорят, что он большой фат, и, как вижу, сие действительно присуще ему в немалой степени. В обществе вращается один мелкий князек Кантакузин10 артиллерийский офицер, единственно, что в нем красиво, — большие черные глаза, но у него живой ум южанина. У всех северян такие ледяные лица, такие оцепенелые, равно как и их воображение. Позавчера, к примеру, я наблюдала, как танцуют мазурку — вереница прелестных женщин, рядом с ними блестящие офицеры, но средь них с трудом отыщешь две пары, оживленных или проявляющих взаимный интерес, а все остальные — флегматичные, безразличные и к танцам относятся как к какой-то обязанности! Бреверн красив своей чрезмерной бледностью и серьезными мрачноватыми глазами, но что таится за ними? Возможно, благородная душа, однако мало культуры и определенно много суетности!

Примечания и комментарии


* Е.П. Белосельская родила сына Николая, умершего в 1836.

** Мари Пашкова, которая также недавно родила

*** Сестра Шуваловой, урожденная Валентинович, была замужем за поляком сенатором Бобятынским.

**** Фикельмон ранее упоминала, что летом в их городском доме проводился ремонт, после него апартаменты и приобрели этот величественный и изысканный вид.


1 Михаил Николаевич Романов, вел. кн. (13.10.1832—05.12.1909), сын Николая I и императрицы Александры Федоровны; с 1852 — генерал-фельдцейхмейстер; с 1855 член Гос. совета; 1863—1881 наместник Кавказа и главнокомандующий кавказск. войск — при нем окончательно усмирены Чечня, Дагестан и западный Кавказ, учреждены новые губернии и округа; 1881 — председатель Гос. совета; от брака (в 1857) с принцессой Цецилией Баденской (1839—1891), дочерью Баденского герцога Леопольда (в России именовалась вел. кн. Ольгой Федоровной), имел пятерых сыновей — Николая, Михаила, Георгия, Александра, Сергея и дочь Анастасию. Причем, вел. кн. Николай Михайлович (1859—1919) был председателем Императорского Рус. географ. об-ва, президентом Рус. исторического об-ва, составителем уникального собрания «Рус. портреты XVIII и XIX столетий», оставил труды по истории России 1-й четверти XIX в.

2 П.А. Вяземский в письме А.И. Тургеневу от 31 окт. 1832 так описывал роды Смирновой: «А мы здесь столько настрадались! Голубушка Смирнова напугала нас ужасно. Роды ее были самые бедственные: делали ей несколько операций, промучилась она 45 часов и, наконец, должны были раздавить в ней голову ребенка и вытащить его мертвого <…> Голубушка выдержала все мучения, все истязания с ангельским терпением и героическим мужеством. Доктора говорят, что никогда не видали они ничего подобного и что спасена она твердостью своею и присутствием духа» (Смирнова. Воспоминания, с. 594). Сама Смирнова весьма бодрым тоном рассказывала о своих муках: «При дворе узнали, что я безуспешно страдаю уже 50 часов без еды и сна. <…> В ожидании все мои друзья прогуливались по аллеям <…> Императрица… этот ангел, послала мне своего акушера доктора Лейтона, англичанина, которого я знала. Он пришел меня навестить, пощупал пульс и сказал: «Нельзя терять время». Меня уложили на кровать, Персан, врач вашего министерства, сжимал мою голову, Арндт, врач, присланный императором, бедра, Шольц и маленький старичок — колени. И старый Лейтон, у которого был полип в носу, сделал перфорацию, т.е. раздробил голову младенца. Я спросила только, могу ли я кричать, потому что вообще я только стонала во время самых сильных мук. Он с силой вытащил, так, что я увидела маленькое окровавленное тело, и у меня хватило сил спросить еще у Лейтона: «Младенец не кричит». — «Он очень слаб, но вы не беспокойтесь». Мои братья и муж, не слыша более криков, подумали, что я умерла, и подошли к двери. Увы, бедное создание было слишком прекрасно, слишком большое. Если бы Лейтон извлек его по кускам, у меня не разорвалась бы промежность» (Воспоминания, с. 299—300).

3 Максимилиан (Макс) Йозеф фон Лерхенфельд–Кёферинг, гр. (1799—1859) – баварск. дипломат в Петербурге, занимавший там последовательно должности атташе (с 1827), поверенного в делах (с 1828), посланника (1832—1849). В 1849 он был назначен чрезвычайным посланником, затем полномочным мин-ром в Пруссию и Северо-Германский союз с резиденцией в Берлине (1849—1859), одновременно, в те же годы, аккредитован и в Австрии. их пор, а в сентябре – начале октября 1832). Он был сыном баварск. дипломата гр. Максимилиана Эммануэля Лерхенфельда–Кёферинга (17.1.1772—19.10.1809)  и его жены Марии Анны, урожд. бар. Грошлаг фон Дибург (21.8.1775—17.1.1854). Лерхенфельд женился (14.5.1835, в Мюнхене) на гр. Изабелле Вальдботт фон Бассенхайм (30.10.1817—1889), дочери гр. Фридриха Карла Франца Рудольфа Вальдботт фон Бассенхайм (1779—1830) и бар. Шарлотты Вамбольт фон Умштадт (1793—1870); от нее имел двоих сыновей: гр. Людвига (Петербург, 22.8.1837—24.12.1907, Кёферинг) и гр. Максимилиана Йозефа Эммануэля (Мюнхен, 4.2.1846—30.12.1913, Арко). Запись Долли — свидетельство, что Лерхенфельд приехал в Петербург в качестве посланника не в 1833, как принято считать, а в сентябре — начале октября 1832.

4 Иван Илларионович Воронцов-Дашков, гр. (1790—1864) — вторую часть фамилии получил от Екатерины Романовны Дашковой, двоюродной сестры его отца (что было дозволено именным Высочайшим указом от 4 авг. 1807); дипломат, гос. деятель, обер-церемониймейстер, впосл. член Гос. совета, действ. тайн. советник;  в составе рус. делегации во главе с Александром I принимал участие в Веронском конгрессе Священного союза в 1820; в 1821 ― и.о. поверенного в делах во Флоренции, в 1822―1827 ― посланник в Мюнхене,  в 1827―дек.1831 ― в Турине (бывшем столицей Сардинского королевства между 1720―1861). В обществе известен под именем Ваниш. За всегдашнее веселое выражение лица его звали «вечным именинником». У него, одного из  богатейших людей России, был «самый блестящий, самый модный и привлекательный дом в Петербурге», как свидетельствовал В.А. Соллогуб. Его балы уступали по пышности только придворным. В 1834 женился на Александре Кирилловне Нарышкиной (1817—1856), дочери  Кирилла Александровича Нарышкина; вторым браком был женат на бар. де Пойни.

5 Нина Каухчишвили — итальянская исследовательница дневника Фикельмон, опубликовавшая в Милане (1968) его первую петерб. часть (1829—1831), считает, что речь идет о гвардейском офицере Василии Васильевиче Сабурове (1805—1879) — вероятно, Каухчишвили располагала какими-то свидетельствами о его пребывании в Италии (возможно, Сабуров был военным атташе российского посольства в Неаполе). Более того, она допускает, что Пушкин в «Египетских ночах», упоминая о «секретаре неаполитанского посольства и молодом человеке, недавно вернувшемся из путешествия, бредя о Флоренции», имел прототипом Сабурова, а приехавший с ним молодой художник-сицилианец, возможно, побудил Пушкина сделать своего импровизатора итальянцем, а не немцем, каковым являлся  выступавший в СПб. Лангеншварц. Это еще раз свидетельствует о том, что Пушкин часто бывал в салоне Фикельмон, что многое из услышанного и увиденного там становилось «материалом» для его творчества, а эмоциональное восприятие людей хозяйкой салона так глубоко западало ему в душу, что он почти буквально повторял ее выражения в своих произведениях и в дневнике (как убедимся дальше, описание в записках Долли праздника совершеннолетия цесаревича Александра почти дословно совпадает  с дневниковой записью Пушкина о том же событии, хотя сам он не присутствовал на торжестве и рассказал о нем с чужих слов, вероятнее всего, со слов Фикельмон), да и сами  посетители  ее салона нередко превращались в персонажей пушкинских повестей. Дневник Фикельмон при внимательном его изучении действительно может стать канвой и для воспроизведения разговоров Пушкина, и для выявления прототипов его героев, и источником, который поможет восстановить занимавшие поэта события.

6 Карадори Алан Мария Розальбина (1806—1865), знаменитая итальянская певица (сопрано), выступавшая в 1832 г. в Петербурге

7 Макс Лангеншварц – немецкий импровизатор, выступал в СПБ. с весны  по ноябрь  1832. Он был родом из Родельгейма близ Франкфурта-на-Майне. Предполагают, что Лангеншварц вдохновил Пушкина на образ импровизатора в «Египетских ночах». На его повторном концерте, состоявшемся 18 октября 1832 Пушкин, по всей вероятности, также присутствовал. Во всяком случае, описанная им в повести зала княгини**, отдавшей ее «в распоряжение импровизатора», дом с подъездом, охраняемым жандармами, «некрасивая девица, по приказанию матери со слезами на глазах» написавшая по-итальянски тему «Разрушение Помпеи», — все это напоминает и величественный особняк гр. Лавалей на Английской набережной, в котором состоялась выступление Лангеншварца, и царившую в нем атмосферу, и властную матушку, и их некрасивую дочь Софию (ту, что была влюблена в А.М. Борха и позже стала его женой). Но совершенно очевидно, что Пушкин слушал импровизатора весной того же года, 19 мая. Из корреспонденции Н.И. Греча в «Северной пчеле» (№ 140 за 1832) узнаем: «Один из славнейших наших отечественных поэтов предлагал ему для письменной импровизации «Смерть Каподистрии». На этом вечере в доме Коссаковского были наследник престола, великие княжны, вице-адмирал И.Ф. Крузенштерн, Жуковский и другие». Так как Греч не назвал имени «славнейшего поэта», некоторые исследователи предполагают, что им мог быть и Жуковский. Но несколько убедительных аргументов говорят в пользу Пушкина:
1) Аналогичное событие стало сюжетом его «Египетских ночей» (хотя Пушкин и изменил тему импровизации);
2) Личность Ивана Антоновича Каподистрии, с 1827 президента Греции, который был жестоко убит 9 октября 1831 во время политических волнений в стране, живо интересовала Поэта, как и все, связанное с греческим национально-освободительным движением. В Кишиневе Пушкин общался со многими гетеристами (братьями Ипсиланти, Кантакузиным и др.), и все эти впечатления нашли отражение в его  заметках: «Note sur la révоlution d’ Ipsylanti» («Заметки  о революции Ипсиланти») —1821,  в «Note sur Penda-Déka» («Заметка о Пенда Деке»), написанной  в том же, 1821, и повести «Кирджали», год создания которой — 1834 показывает, что «греческая» тема все еще продолжала занимать воображение Пушкина. К тому же он питал огромную личную симпатию к Каподистрии, дерзнувшему доказать Александру I «всю жестокость» его намерения сослать Пушкина в Сибирь или на Соловки и вместе с Карамзиным сумевшему убедить царя «служебно перевести» его в распоряжение Инзова в Кишинев.
3) Н.И. Греч, что бы ни говорили о его «враждебном» отношении к поэту, высоко ценил Пушкина. В.П. Бурнашев в воспоминаниях рассказывает, что во время отпевания в церкви умершего сына Греча — Николая кто-то из толпы громко крикнул: «Пушкина смертельно ранили на дуэли!». Греч скорбно воскликнул: «Велика, ужасна моя потеря, но потеря Пушкина Россией ни с какой частной горестью не может быть сравнена. Это несчастие нашей литературы!» (В.П. Бурнашев. Воспоминания // Рус. архив, 1872. Ч. I, с. 1787—1803).
Так что с полной уверенностью можно считать — Пушкин и был тем «славнейшим поэтом», который предложил Лангеншварцу тему «Смерть Каподистрии».

8 В дневнике кн. Мелании Меттерних, обнаруженном Ниной Каухчишвили в архиве кн. Меттерниха, упоминается о рекомендательном письме графа Фикельмона. Княгиня Меттерних устроила для Лангеншварца большой вечер. Он импровизировал на тему «Разрушение Помпеи» — одна из тем, предложенная публикой пушкинскому импровизатору в «Египетских ночах». Впрочем, княгине Мелании сам Лангеншварц не понравился — «неспособный и смешной импровизатор» (Каухчишвили, с. 57).

9 Сергей Дмитриевич Безобразов (1801—1879) — флигель-адъютант, с 1834 ротмистр л.-гв. Кирасирского полка, впосл. генерал от кавалерии. «Варшавский красавчик», как его звали в обществе (в чине поручика  служил в Варшаве, состоя адъютантом вел. кн. Константина), славился своими любовными похождениями, имел бурный и скандальный роман с пани Теофилией Моравской (матерью Стефании Радзивилл), которая вдвое была старше его, содержала беспутного гуляку и перед смертью подарила ему миллион ассигнациями. Об этом романе весьма комично рассказывает в своих мемуарах А.О. Смирнова-­Россет. Безобразов пробовал волочиться и за Натальей Николаевной, что ужасно раздражало Пушкина.

10 Родион Николаевич Кантакузин, кн. (1812—27.12.1880, Петербург) – старший сын Николая Родионовича Кантакузина (1761—1841, Одесса) – подполковника австр. службы, командовал волонтерами в армии принца Кобургского, в 1770 принимал участие во взятии Измаила, в 1791 переселился в Россию и первым из Кантакузиных, принявших российск. подданство; ему было поручено сформировать Бугское казачье войско; в 1796 командовал Конно–гренадерским Военного ордена полком, атаман бугских казаков (1808—1818), и его жены Елены Александровны, урожд. Геннади (1781—1847), с которой имел 9 детей: 5 сыновей и 4 дочерей.
Хотя Фикельмон иронично назвала упомянутого господина мелким князьком, Кантакузины ведут род от византийского императора Матвея Кантакузина (XIV век). После падения Византийской Империи в 1453 двое братьев Кантакузиных сумели спастись, уплыв из Константинополя на венецианском корабле. С тех пор имена Кантакузинов появлялись на Крите, в Венеции и Пизе. Пятеро внуков другого Кантакузина – Михаила (их отец Андроник был обезглавлен турками 4 нояб. 1601) – Иордакий, Михай, Фома, Константин и Ян бежали в Молдавию с семьями и имуществом. В 1620 году Константин Кантакузин с женой Элиной Бесараба приехал в Валахию и стал основателем валашской, а затем и российской ветви семьи этого рода, в то время, как старший брат Иордакий (Георгий), поселившийся в Молдавии, стал основателем молдавской ветви.
Родион Ник. службу начал в л.-гв. Конном полку, продолжил в Гв. Артиллерии, участвовал в Рус.-турец. войне (1828—1829), в польск. кампании 1831 и турец. 1854, дослужился до чина генерал-майора. От отца унаследовал имение под Одессой Кантакузинку с великолепным домом, в котором он родился. В 1847 женился на Марии Александровне Фроловой­Багреевой (1826—14.4.1887) – дочери Елизаветы Михайловны Сперанской (5.9.1799—28.3.1857) и ее мужа Александра Александровича Фролова–Багреева (1783–11.09.1845) – управ. Гос. Заемным банком (1826—1833), с апр. 1834 сенатора, тайн. советника. По словам правнука Родиона Ник., автора мемуаров, семейная жизнь у супругов не сложилась,
«Этот брак стал несчастьем с самого начала, но, с другой стороны, дал моему прадеду необходимую свободу и возможность бесконечно путешествовать по Европе, собирая произведения искусства и разыскивая сведения о наших предках. Я должен также заметить, что он был одним из основателей Императорского Археологического общества в Санкт-Петербурге – человеком самых различных интересов». [М.С. Кантакузин–Сперанский. «Сага о Кантакузиных–Сперанских», с. 23 на сайте FEB – фундаментальная электронная библиотека: http://next.feb-web.ru/feb/rosarc/kku/kku-001-.htm ). Супруги фактически жили в разъезде. Кн. Мария сумела привить детям, внукам и даже правнукам нелюбовь к мужу: «Родион был невысокий, худой, дурно одевавшийся и весьма эксцентричный человек. Эгоист, мелочный и упрямый, впрочем, большой любитель искусства. Как уже отмечалось, он был довольно талантливым художником, и в нашей библиотеке сохранилось несколько альбомов с его рисунками и довольно неплохими портретами. Обычно этот странный человек уединенно жил в Дрездене, если, конечно, не путешествовал. Селился он всегда во второсортных гостиницах, и, по словам бабушки, его номер вечно был забит самыми разнообразными произведениями искусства. Периодически эти вещи упаковывались и отсылались в Буромку, где жила княгиня Мария с сыном, его воспитателями, няньками и слугами». (Там же, с. 51–51).
В качестве внучки М.М. Сперанского М.А. ходатайствовала о даровании своему сыну Михаилу Родионовичу (Кантакузинка, 1847—25.3.1894, Аркахон, Франция) – директору Деп-та духовных дел и иностр. вероисповеданий, – двойной фамилии Кантакузин–Сперанский. Она была утверждена Импер. Указом 1872. «Для увековечения заслуг М.М. Сперанского» его внуку М.Р. предоставлялось право впредь именоваться князем Кантакузиным графом Сперанским».


 
1 | 2 | 3 | 4 | -5-
© 2005-2012 Все страницы сайта, на которых вы видите это примечание, являются объектом авторского права. Мое авторство зарегистрировано в Агентстве по авторским правам и подтверждено соответствующим свидетельством. Любезные читатели, должна вас предупредить: использование любого текста возможно лишь после согласования со мной и с обязательной ссылкой на источник. Нарушение этих условий карается по Закону об охране авторских прав.