Пушкин в творчестве Светланы Мрочковской-Балашовой
-1- | 2 | 3 | 4 | 5
 

Отрывки из Дневника Долли - 1832 год

С. Мрочковская-Балашова



11 января. Теперь каждое воскресенье в Эрмитажном театре1 устраиваются спектакли. Иногда очень досадные! Часто выбор пьес неудачен, и в подобных случаях зритель, из-за невозможности разговаривать и двигаться, может просто заснуть от скуки.

Алексей Петрович Ермолов
ген. Алексей Петрович Ермолов
Однако именно этим представлениям я обязана знакомству с генералом Ермоловым, столь прославленным своими военными заслугами, остроумием и немилостью, в которую впал вследствие 14 декабря 1825 года2. Совсем недавно он помилован и вызван в Петербург. В молодости он был исключительно красивым, но теперь очень располнел, поседел и, единственное, что примечательно в его физиономии, — глаза. Взор у него живой, сверкающий и проницательный, красивая улыбка, и кажется странным, что вопреки репутации сурового, даже жестокого человека, это лицо выражает скорее приветливость и доброту. Он разговаривает любезно, слывет очень образованным и даже эрудированным человеком; в армии его ценили больше других. И это отношение в период немилости к нему  переросло в поклонение.

25 января. Сейчас наше семейство занимает история, непосредственно связанная с Императором. Нечто загадочное, непроницаемое все еще окутывает его отношения с княжной Урусовой. Все общество, и прежде всего московское и провинциальное, считает ее метрессой Императора. Между тем, приветливость и даже дружественность обхождения с ней Императрицы, их близкие отношения как будто опровергают это впечатление. С другой стороны, он явно отличает ее, использует любой случай, чтобы поговорить с ней, поставить над остальными женщинами. Он выказывает ей свое почитание у всех на виду. Ее же поведение выражает абсолютное смирение перед Императрицей, но не совсем естественно по отношению к Императору; это некая смесь робости, замешательства и интимности. Ее родственники, и, главным образом, господин Пушкин,* держатся высокомерно и делают все возможное, чтобы превратить ее в фаворитку. Одно время за ней ухаживал Александров. Услужливые дружки — они всегда и везде найдутся — передали ему ходившие по городу слухи о том, что его хотят женить на княжне Урусовой и что для него позорно вступить в союз с той, которую все общество считает метрессой Императора и которая, к тому же, старше его на девять лет.**  Александров,  робкий, слабохарактерный, ужаснувшись, отвратил свой взор от княжны и зачастил к Опочининым, где его принимали как сына родного. Там он стал общаться с Александрин,*** девицей довольно хорошенькой, умной, жизнерадостной, во всей лучезарности семнадцати лет, только что начавшей выезжать. Он знал ее еще ребенком, ему также было известно, что его отец, Великий Князь Константин, всегда желал для него супружества с дочерью своего старого друга, которую находил весьма милой3. Все это, а сверх того привязанность к дому, где он чувствовал себя вольготно, породили в нем желание связать свою жизнь с ней. Он выразил его матери невесты, которая пришла в восторг. Великий Князь Михаил радостно отреагировал на признание юноши, обещал ему протежировать и заверил, что испросит соизволение Его Величества... но вышло все иначе. Император нахмурил брови, упрекнул племянника в непостоянстве — так быстро переметнулся от одной любви к другой и не дал ответа. Через несколько дней он сказал Опочинину: «Дорогой друг, не скрою от Вас, что я люблю княжну Урусову превыше всего и что это то супружество, которого я желаю для Александрова. Но подождем полгода, пусть юноша за это время решит, какая из двух особ ему больше подходит, и если его выбор не падет на княжну, я предпочитаю, чтобы его избранницей стала Ваша дочь, чем какая-либо иная»4! Все стало ясно! И к этому больше нечего прибавить! Опочинин отверг эту сделку и отказал Александрову от дома. <…>

25 января — бал у нас. Двор отсутствовал, к большой радости многих, особенно молодежи, которую весьма стесняет присутствие Императора и Великого Князя Михаила. Многолюдный, оживленный, жизнерадостный бал продолжался до пяти часов утра. В этот вечер самой красивой была Шувалова. Мадемуазель Новосильцева5 очаровательна. У нее прелестная, привлекающая внимание головка, черные глаза, такие серьезные, с таким гордым взглядом, и такая приветливая и добрая улыбка. Смирнова (бывшая Россети) — весела и красива. Она не прикидывается ни сентиментальной, ни влюбленной в своего мужа; вообще не скрывает, что вышла замуж из дружеского к нему расположения и расчета.6 Со своей стороны он кажется очарованным и счастливым. <…>

3 февраля. Вчера мы были званы на обед к княгине Абамелек и ее сыну7 — полковнику Лазареву. Они армяне по происхождению и наружность у них армянская, очень богаты и весьма хорошо устроились. Все их богатство происходит от одного бриллианта, ловко выкраденного одним из их предков у какого-то монгольского хана. Этот бриллиант был куплен у них за несколько миллионов и сейчас находится в сокровищнице Короны8. Лазаревы стали исключительно богатыми и выдвинулись только благодаря деньгам — в них-то все их достоинство. У этого Лазарева — прекрасный дом с красивыми вещами, довольно хорошими картинами; человек он невыносимый и всем досаждает, но, к сожалению, чересчур любезный. <…>

Наконец-то сумела побывать на вечере у Салтыковых9. Их вторники jettatura**** и почти всегда доводят меня до мигрени. Но вопреки этому решилась поехать и даже танцевала. Сами хозяева мне нравятся; он любезный, одухотворенного ума человек, она — очень добрая и замечательная особа, но я задыхаюсь в их салоне; зала маленькая, тесная, танцуешь, словно марионетка, и мне всегда кажется, будто я в трактире. И все же вчера я очень веселилась. Бог весть, как возникает салонное веселье! Оно вспыхивает без особого повода, беспричинно охватывает тебя, оживляет, отчего хорошеешь, становишься любезной, выплескиваешь уйму комплиментов, не соответствующих тому, что думаешь, а потом вдруг от какого-нибудь пустяка, иной раз совсем незначительного, все это внезапно угасает, и веселья нет и в помине! <…>

Примечания и комментарии


* Гр. Иван Алексеевич Мусин-Пушкин — супруг Марии Александровны, сестры Софии Урусовой.

** В действительности Урусова была старше Александрова на четыре года — она рождена 08.05.1804, а он 24.03.1808 (Даты жизни  Урусовой С.А. – с ее надгробной плиты на  кладб. Монмартр (Русский некрополь в чужих краях, стр.73)

*** Александрина Федоровна Опочинина (1814—1868) – двоюродная сестра Долли, в будущем жена шталмейстера Туманского Михаила Ивановича (1803—1866).

**** Jettatura — досада, скука (итал.)


 1 Эрмитажный театр построен в 1783—1777 (арх. Дж. Кваренги) на месте первого Зимнего дворца Петра I, возведенного в 1711 на берегу Зимней канавки. Второй — в 1716—1719 (арх. Г.И. Маттарнови) был перестроен в 1720-х годах арх. Доменико Трезини (ок. 1670—1734). В 1732 В.В. Растрелли начал постройку третьего дворца с фасадами на Неву и Дворцовую площадь. Четвертый, деревянный, возведен тем же Растрелли в 1755 на углу Невского и наб. р. Мойки (уничтожен в 1762). Наконец пятый, ныне существующий, сооружен в 1754—1762 (арх. Растрелли) на месте разобранного третьего. Этот новый корпус и был соединен арками и переходами с Эрмитажем. Зал-амфитеатр вмещает 400 зрителей. Первое представление в Эрмитажном театре  (опера И. Фомина «Мельник ― колдун, обманщик и сват») состоялось 22 нояб. 1785. Затем в нем выступали итал., фр., рус. оперные и драматические придворные труппы.
2 Алексей Петрович Ермолов (1777―1861) ― генерал от инфантерии, военный и государственный деятель, сын статск. советника Петра Алексеевича Ермолова (1746―1832),  мценского уездного предводителя дворянства, в 1820-х председателя Орловского тюремного комитета, и его жены Марии Денисовны Давыдовой, по первому мужу Каховской. С юных лет служил в армии, участвовал в Польском и персидском походах,  за штурм Праги получил Георгия 4-й ст.; при Павле попал в опалу, заключен в крепость, а потом сослан на поселение в Кострому, пребывание в которой пошло ему на пользу ― он много читал, приобретя большие познания в исторических и военных науках, и даже выучился латинскому языку  у протоиерея Груздева;  при Александре I был помилован, возвращен в СПб., пожалован в чин подполковника  и  назначен командиром роты конной артиллерии; за отличие в боях под Аустерлицем и Прейсиш-Эйлау  в 1806 произведен в полковники, в 1808   в генерал-майоры,  в 1809 находился в Молдавской армии, в 1810 командовал гв. артиллер. бригадой, а затем гв. пехотной дивизией, одновременно состоя шефом Литовского полка. Вел. кн. Константин выказывал  ему «благосклонное внимание», даже поменялся с ним крестами и горячо рекомендовал его  царю, который  в 1812 назначил Ермолова начальником штаба 1-й армии. «Истинно русский человек», имеющий «все пороки и блестящие качества русских» (как выразился о Ермолове Вигель, присовокупив, что «его можно назвать русским народом вкратце»),  не переносил засилья «ледовитых немцев», вроде Нессельроде, Витгенштейна и Барклая-де-Толли. За последним даже  учинил самоличный надзор, посылая Александру I секретные донесения об его действиях, а командующий  1-й армией (в июле-августе 1812 ― всеми действующими рус. армиями), в свою очередь, постоянно жаловался на него царю, называя его «ужасным человеком».
В сражении при Кульме Ермолов принял командование войском от раненого гр. Остермана, и император нарек его «главным  виновником этой победы». В 1813 произведен в генерал-лейтенанты, а  в 1816 назначен командиром Грузинского (позднее Кавказского) корпуса и полномочным послом в Персию; в 1818 ― генерал от инфантерии, в 1821  определен главноуправляющим Грузии и  командующим Отдельным Кавказским корпусом, оставаясь таковым до 1827. Предвидя  нападение персов, он неоднократно и настоятельно требовал в 1826 присылки на Кавказ новых войск, но его опасениям не придавали значения. Когда же войска Аббаса-Мирзы вторглись российские пределы, а мусульманское население подняло мятеж, малочисленные войска Ермолова не смогли справиться с нашествием врага. Неуспешные действия Ермолова послужили  Николаю I поводом для присылки  в Грузию генерал-адъютанта Паскевича якобы для «подробнейшего изъяснения намерений» императора, а,  в сущности, для слежки за главноуправляющим, которого мнительный Николай I заподозрил в  связях  с декабристами.  Допущенное  Ермоловым промедление при приведении своих войск к присяге новому императору царь посчитал открытой демонстрацией сочувствия бунтовщикам. Строптивого Ермолова раздражал учиненный за ним надзор. В марте 1827  он подал  прошение об  отставке, мотивируя его  тем, что «не имел счастия заслужить доверенности ЕИВ», и удалился в имение отца под Орлом (Сведения о Ермолове почерпнуты из «Рус. портретов XVIII―XIX веков», т. III, №. 170 и 176, а также из «Рус. библиографического словаря», из-во «Терра», т. 7, с. 104―105).  По пути на Кавказ в 1829 г. Пушкин сделал крюк в 200 верст, чтобы навестить в Орле Ермолова, описав встречу и разговоры с ним  в 1-ой главе «Путешествия в Арзрум». Осенью 1831―1832 опальный генерал приехал в Петербург, где, как известно, в декабре 1831 встречался с Пушкиным, и тот будто бы подарил ему свою книгу. Личность Ермолова интересовала поэта с молодых лет, но с годами отношение к нему менялось ― от благоговейного преклонения перед его величием и «благотворным гением» (письмо к брату от 24 сент. 1820, эпилог к «Кавказскому пленнику») до ласково-иронического (в дневниковой записи от 2.6.1834:  причисляя Ермолова  «к самым замечательным из наших государственных людей», тем не менее, называет его «великим шарлатаном»). Пушкин, по всей вероятности, имел в виду склонность Ермолова к плутовству, хитроумным уловкам и нередко к политическим интригам, а также его чрезмерные амбиции и  самолюбие, ради которых генерал даже был готов поступиться своей непомерной гордыней.  Подтверждение последнему находим в двух письмах Николая I Паскевичу в Варшаву. 15/27 октября 1831 царь  делится со своим «сердечным другом» Иваном Федоровичем:  «Здесь нашел я Ермолова, он был у меня, ужасно постарел, растолстел и обрюзг и, кажется, присмирел. Полагают, что ему хочется проситься вновь  в службу, хотя мне он про сие ничего не говорил, но казалось и мне, что сим кончится; ежели так, я не откажу, но не мне его приглашать. Je connais mon homme…» [(Я-то знаю моего человека ― фр.) Щербатов. Т. IV, с. 160―161]. А 24 окт./4 нояб., словно радуясь своей прозорливости, Николай I  уведомляет Паскевича: «Мое ожидание сбылось сегодня; Ермолов просил меня принять его на службу! Вот до чего дожили, посмотрим, что из сего будет, по-видимому, присмирел, не проведет!» (Там же, с. 163). Но злопамятный  Николай I трудно  забывал обиды. В армию Ермолова не вернул, видимость милости выказал в виде назначения его членом Государственного совета. Оскорбленный генерал  подчеркнуто небрежно относился к своим обязанностям, пропускал заседания Совета, а когда присутствовал на нем,  как правило, подавал мнение «с большинством голосов»,  иногда демонстративно притворяясь спящим. 14 марта 1839 подал прошение об отставке, еще больше раздражившее царя, и был «уволен в отпуск до излечения болезни». С того времени в весьма скромной обстановке жил в Москве в своем  доме на Пречистенке, пользуясь любовью и уважением москвичей, избравших его в 1855 начальником Московского ополчения.  Досуг проводил в чтении книг и в работе над  мемуарами. Умер в глубокой старости от водянки (похоронен  на Орловском Троицком кладбище, рядом с отцом), пережив   Николая I  на 5 лет.

3 Федор Петрович Опочинин (18.05.1779—20.12.1852, СПб., клд.Сергиева пустынь) — действ. тайн. советник, директор Деп-та податей и сборов, шталмейстер, впосл. обер­гофмейстер, член Гос. совета, муж Дарьи Михайловны Голенищевой-Кутузовой (22.12.1788—05.04.1854, СПб., клд. Сергиева пустынь), тетушки Долли.  Еще со времени русско-французских войн 1805―1807 был  адъютантом цесаревича Константина, служил при нем в Царстве Польском, войдя к нему в доверие  и став его верным другом. В тот период и подружились их дети  Павел Александров и Александра Опочинина. Именно его Николай Павлович  отправил  в Варшаву сразу же по получении известия о смерти Александра I, надеясь, что Опочинин как  близкий к брату человек сумеет убедить вел. кн.  немедленно приехать в Петербург для разрешения проблемы престолонаследия. Через него же цесаревич  передал свой решительный отказ от трона. До самой смерти Константин Павлович состоял в дружеской  переписке  с Федором Петровичем.

4 Николай почти со всеми подчиненными был на «ты»: «Ты» было критерием его расположения к женщинам и мужчинам; Ярцевой он всегда говорил «вы», Любе Хилковой тоже, графу Воронцову «вы» <…> из уважения «вы» также многим генералам прошлого царствования: Уварову, Дризену, Мордвинову, Аракчееву и Сперанскому» (Смирнова-Россет. Воспоминания, с. 176). На «вы» царь переходил, когда, как в случае с Опочининым, выражал недовольство.

5 Мария Николаевна Новосильцева (1815—04.11.1865, пох. Тихвинск. клдб. АНЛ) — фрейлина, дочь Екатерины Ивановны, урожд. Апраксиной (?—31.05.1864, пох. Тихвинск. клдб. АНЛ), и Николая Петровича Новосильцева (1789—02.10.1856,  пох. Тихвинск. клдб. АНЛ) — орловского помещика, секретаря императрицы Марии Федоровны, члена Попечительного совета Смольного института, основателя первого в стране коммерческого училища и школы для глухонемых Петерб. губ., позднее сенатора,  тайн. советника, товарища министра внутренних дел, бывшего вместе с Пушкиным попечителем «малолетней девицы» Софьи Шишковой (о судьбе этой семьи пойдет речь дальше).

6 Смирнова-Россет не раз подчеркивала это в своих мемуарах: «Я никогда не любила своего мужа иначе, как дружескою, но верною любовью» (Воспоминания, с. 235); «А я себя продала за 6000 душ для братьев. И в самом деле, Николай Михайлович (Смирнов) очень щедр для них» (Там же, с. 471).

7 Лазарев Лазарь Иоакимович  (1797―1871 или 1807―1881) был не сыном, а братом Марфы Иоакимовны Абамелек, урожд. Лазаревой (ум. 1844). Вероятно, здесь ошибка переписчика, неправильно прочитавшего в рукописи слово frère — брат как fils — сын. Впрочем, ниже Фикельмон  называет Лазарева братом княгини Абамелек. Марфа Иоакимовна Абамелек и ее брат были детьми Иоакима Лазаревича Лазарева (1743—24.01.1826, Москва, црк. Армянского клдб.)  – из семьи известных горнозаводчиков, выходцев из Армении, основателя и попечителя Лазаревского института восточных языков в Москве (в 1815). Муж  М.И. — Давид Семенович Абамелек (1773—1833) — ротмистр, полковник л.­гв. Гусарского полка, затем генерал-майор 2­й бригады 2-й уланской дивизии, с 1824 по 1826 в отставке; 1826—1828 командовал бригадой 4­го резервного кавалерийского корпуса, чиновник особых поручений при И.Ф. Паскевиче, организовал переселение армян из Ирана в российскую Армению. У М.И. Абамелек действительно был сын Семен Давыдович Абамелек (1816—1885) — впосл. полковник л.-гв. Гусарского полка, генерал-майор в отставке, получивший право на титул князя Абамелек­Лазарева. Полковник Лазарь Иоакимович Лазарев, о котором говорит Фикельмон, был востоковедом, профессором в Лазаревском институте.

8 Истина несколько иная: в 1797 Симон Ага­Абамелек прибыл с сыновьями в Петербург и поднес этот бриллиант в дар императору Павлу I. Павел в знак благодарности пожаловал Абамелеку 500 крепостных душ из государственных имений в Подольской губернии, приобретенных казной у графа Александра Любомирского, а его сыновей повелел принять в гражданскую и военную службу.

9 Сергей Васильевич Салтыков (1777—10.05.1846)  — потомок царской ветви рода Салтыковых: его прадед Василий Федорович Салтыков (1675—1775 или 1780) был родным дядей императрицы Анны Иоанновны (сестра его Прасковья Федоровна — жена царя Ивана Алексеевича). Сергей Васильевич воспитывался вместе с наследником престола, будущим императором Александром I; службу начал корнетом л.­гв. Конного полка, его карьера не сложилась из-за столкновения в молодости с  вел. кн. Александром Павловичем, после чего он удалился со службы в чине штабс-ротмистра и уже никогда более не служил — ни в армии, ни при Дворе. Слыл большим оригиналом, держался независимо и позволял себе едкие остроты в адрес властей, но, как пишет В. Вересаев, «знакомством с высокопоставленными придворными очень дорожил». Был библиофилом, владельцем библиотеки с «величайшими редкостями» Его жена — Александра Сергеевна, урожд. Салтыкова (? —1854, Москва, пох. Симонов мон.), из княжеской ветви этого же рода.



 
-1- | 2 | 3 | 4 | 5
© 2005-2012 Все страницы сайта, на которых вы видите это примечание, являются объектом авторского права. Мое авторство зарегистрировано в Агентстве по авторским правам и подтверждено соответствующим свидетельством. Любезные читатели, должна вас предупредить: использование любого текста возможно лишь после согласования со мной и с обязательной ссылкой на источник. Нарушение этих условий карается по Закону об охране авторских прав.