Пушкин в творчестве Светланы Мрочковской-Балашовой
 

«Дневник Долли. Весь пушкинский Петербург»
в восприятии читателей.



Светлана Мрочковская-Балашова
Я долго не желала публиковать эти отклики на "Дневник Долли". Но в конце концов решилась. Ведь это оценка моего многолетнего труда по подготовке дневника к публикации. Справедливая или нет – пусть каждый решает сам. Из множества отзывов о нем помещаю всего лишь несколько. Выбрала их не потому, что они лестны мне как публикатору, а за труд и время, отданное авторами нижепомещенных писем чтению этой книги. Серьезное и вдумчивое чтение – это, бесспорно, прежде всего, большой труд и, я бы даже сказала, талант, которым обладает далеко не каждый. Вот поэтому отзывы именно таких читателей столь ценны для меня. Но есть и другая категория «чтецов» – порхающая по страницам, выхватывающая куски текста и без зазрения совести, с ученым видом знатока, выносящая автору свой погребальный приговор. Мнение этих горе-читателей мне, право же, безынтересно...

Светлана Мрочковская-Балашова






Никита Лобанов-Ростовский, 2 октября 2009:

Начинаю читать Ваш детективный справочник и восхищаюсь Вашим талантом создать интересный очерк из сложнейшей палитры запутанной социальной жизни России первой трети 19-го века. Книгу можно было бы назвать справочником Пушкинианы и очень заслуженно. Тогда она автоматически попала бы в ряд библиотек в Европе и Америке. И, как Вы знаете, при сокращении закупочных средств в библиотеках, эта экономия обычно не касается пополнения книг отдела «Справочники».

Восхищенный Вашим кропотливым трудом,
Ваш Никита Лобанов


Георгий Ровенский, 13 ноября 2009:

Ваш замечательный труд «Дневник Долли» – это же Монблан пушкинской эпохи. Впервые после Пушкинистов 20-х годов. Принимался читать ваш Труд несколько раз и понял, что обилию персонажей и дней надо противопоставить смакование каждым описанным днем - я так и делаю теперь: по денёчку с комментариями. Вы со своими обеими дамами Элизой и Доллей настолько сроднились, что и чувства у вас появились им свойственные.


Марьям Вахидова, 24.12.09:

Я, конечно же, сразу же окунулась в эту бесценную книгу! Не смогла провести грань между Долли и Вами – настолько это выглядит единым целым. Душа Фикельмон что ли переселилась в Вас?!

13.10.10:

В эти дни я еще раз перечитывала отдельные страницы книги и была просто в восхищении от того, каким огромным пластом времени, личностей, их взаимоотношений и пр. ворочает публикатор так легко и виртуозно!!!
При всей плотности фактического материала, стиль изложения так прост, что диву даешься – не может человек, отстоящий от происходящего на 200 лет, писать об этом, как о своих современниках, причем, хорошо знакомых современниках! Я в восторге! Такой труд обычно выдает группа ученых, а тут одна Светлана! И кто-то вдруг, походя, решил что-то там "опровергнуть"?!...
Даже не берите в голову! Пусть себе исходят желчью! Большего им не дано.

Татьяна Рожнова, 4 октября 2010:

(автор книги «Жизнь после Пушкина. Наталья Николаевна и ее потомки". Изд-во "Минувшее", 2010)

Я хочу поблагодарить Вас за Долли. Какой труд Вы проделали! Уникальный – по ценности и всеобъемлющий – по части справочного аппарата! В пояс Вам кланяюсь!
Могу представить, сколько тысяч людей, прочитавших Вашу книгу, Вы осчастливили! Книга, которую не устаешь читать, и, закрыв последнюю страницу, хочется начать читать ее заново! В дни болезни она была моим лучшим лекарством: забыв о недомогании, я с головой погружалась в атмосферу царственного Петербурга, его аристократических салонов, где было место не только лёгкому флирту, но и умным разговорам. А эти роскошные балы и безудержное веселье! Бог мой, какое очарование молодости! Это так естественно и так оправдано! И при этом, какое искреннее желание познать мир и себя, какая глубина мысли, какое трогательное отношение к своим близким! Я, будучи навечно очарована «своей» Натальей Николаевной, просто влюбилась в «Вашу» Долли! Вы нам ее открыли с неведомой стороны! Вы открыли нам ее душу! Спасибо, Вам, дорогая Светлана Павловна!
Ваша книга имеет полное право стоять особняком в любой библиотеке и в любом доме как прекрасный образчик внутренней жизни Женщины! Когда я читала дневник Долли, у меня в сознании всё время вертелась строчка стихов Евдокии Ростопчиной: «Да, женская душа должна в тени светиться!». – Это про Долли. Не будучи красавицей внешне, она всех собою затмила красотой души, ума, сердца!
В комментариях Вы освещаете взаимоотношения Долли с мужем. Вы сделали это так деликатно, хотя, говоря словами Вяземского, «предмет щекотлив». В наш расхлябанный и циничный век Вам удалось написать об этом не только со знанием дела, но и с большим тактом. Спасибо Вам за это.
Спасибо за то, что жизнь, более полутора веков назад бурлившая на берегах Невы, вдруг ожила! Она стала такой явственной, почти осязаемой! Мне ТАМ во сто крат интереснее, чем ЗДЕСЬ! Правда.

Благодарю Вас за эту духовную пищу!
Сердечно обнимаю Вас.
Татьяна.


Марья Табареткина, 28 февраля 2011:

отзыв с блога Мой мир@mail.ru

Здравствуйте, Долли Фикельмон!
Несколько заметок о дневнике Долли Фикельмон.
Перед нами дневник, который пишется, как говаривали в старые времена, «для себя», что предоставило автору полную раскованность и свободу письма. Дневник дамы, принадлежавшей к высшему кругу российского общества. Вернее было бы сказать мыслящей, культурной и нравственной элите того времени. Вот её портрет. Перед нами графиня Дарья Федоровна Фикельмон, в свете её называли Долли, под этим именем она осталась известна в истории по настоящее время. Правда, среди читающей публики считается корректным всегда добавить полное имя и титул (без фамильярности, так сказать). Внучка великого деда фельдмаршала Михаила Илларионовича Кутузова прожила 59 лет (1804-1863) , из которых девять лет (1829-1837) вела подробнейший дневник, который с веками из рядовых записей петербургской светской высокопоставленной дамы (супруга австрийского посланника Шарля Фикельмона как никак) обернулся интереснейшим документом пушкинской эпохи. Гм, как там насчёт рукописей, которые не горят.

Однако, прежде отдадим должную славу и благодарность переводчику и практически соавтору издания Светлане Мрочковской-Балашовой. Исследованию, почти детективным поискам подлинника Дневника, наконец, переводу с французского (ну, не пользовалось высшее русское общество в своей повседневной жизни русским языком, французский был как-то сподручнее) Светлана Мрочковская-Балашова посвятила десять!! лет жизни. Без преувеличения можно сказать книга получилась роскошной. Естественно, имеется в виду не переплёт, а содержание. Интереснейший справочный аппарат, который читается как отдельный роман о личностях пушкинского времени, ссылки, примечания и комментарии, подтверждающие высочайший филологический профессионализм переводчика. Наконец, нельзя не отметить аннотированный указатель имен (около трёх тысяч). Подробнейший портрет элиты пушкнского времени! Респект публикатору и наши аплодисменты.

Вернёмся к Дневнику. Дарья Фёдоровна вела его с 1829 по 1837 год. Разумеется, в кратких заметках нет смысла давать подробное описание дневниковых записей. Это следует читать. Но некоторые эмоциональные впечатления отмечу. Графиня Дарья Фёдоровна великолепно владеет пером. Согласна, это можно объяснить воспитанием, семейным окружением, временем (не уметь писать подробных, обстоятельных и интересных писем было неприлично. Почта была, а эсэмсок – не-а. Вот и общались, через письма). Однако наблюдательность, великолепный стиль, тонкие характеристики, скорее психологические портреты, сделанные одним росчерком пера – это уже качества писателя. Причём, писателя умного, постоянно и много размышляющего. Судите сами.

Большой бал у Станислава Потоцкого****. Чудесные покои, элегантные, обставленные со вкусом. Готический обеденный зал в самом изысканном стиле; всё богато, роскошно, всё в изобилии, но сам бал получился невеселым. Было очень душно, и гости танцевали без особого желания. Император и Императрица очаровательны; однако их присутствие не прибавляет балу веселья. Все взгляды, все внимание присутствующих направлены на них. Каждый стремится произвести впечатление, боится не понравиться, дамы чересчур кичатся своими драгоценностями, мужчины тушуются.

Несколько строк и перед нами картина неудавшегося бала. А вот ещё один росчерк пера. О Людвиге Иозефе Лебцельтерне – австрийском посланнике в Петербурге: Хотя мне и очень приятно быть в его компании, я чувствую как моё сердце медленно захлопывается при его приближении. Всё. Портрет готов. А это уже рука мастера. Профессионального литератора. Что уж говорить о сцене приёма турецкого посланника: Его поведение во время аудиенции и произнесения речи выдавало смирение и еще нечто весьма мучительное. Нетрудно было заметить, как он страдает от этого. Они приехали просить об уменьшении размера контрибуции, определенной мирным соглашением. Рассчитывают на щедрость Императора. Его физиономия, всегда импозантная и величественная, приобретает вид завоевателя, как только появляются турки. Убеждена, Император Александр улыбался бы милее и приветливее! Но молодость и победы Николая заставляют нас прощать ему эту сиюминутную гордость, которая, в конечном счете, свойственна любому человеческому сердцу!

Надеюсь, эти три небольших цитаты составят хотя бы отдалённое представление об авторском стиле графини Дарьи Фёдоровны. Что касается содержания дневника.
Слава Богу, что он есть, выжил, сохранился в первозданном виде. Без современных средств массовой информации (звиняюсь) только с помощью словесности до нас дошла великолепная картина огромного круга лиц, характеров, ежедневных привычек времени, которое у нас принято называть пушкинским.

Что говорить, великолепный подарок русскому читателю сделала публикатор Светлана Мрочковская- Балашова.




 


Рейтинг@Mail.ru